Прекрасная эпоха

      Дождь шел всю ночь и половину следующего дня. Когда Аликс сошла с поезда на конечной станции Ливерпуль-стрит, в Лондоне неприятно моросило. Ежась, она тут же пожалела, что позволила глупой гордости взять верх над здравым смыслом и не взяла более теплый плащ, который ей отдала Роуз, но что-то исправить было уже невозможно. Не могла же Аликс развернуться, купить еще один билет и вернуться в Оакенфилд как ни в чем не бывало. Могла, но не особо хотела.       Радовало, что вокзал был в восточном Сити и Аликс не пришлось тащиться несколько миль по свежей грязи. Пронесшийся рядом трамвай был битком набит — особо рисковые смельчаки даже запрыгивали в него на ходу или, пользуясь неразберихой, цеплялись за двери снаружи и проезжали так. Трамвай громко прозвенел, уходя вдаль. Аликс свернула на Уайдгейт-стрит.       Но не успела она и пары метров пройти, как мимо пронесся какой-то грязный оборванец, столкнув ее с тротуара на мостовую. Аликс раздраженно зашипела, увязнув чистой обувью в грязи.       — Смотри куда!.. — рявкнула она, но пацан на ходу обернулся и, ухмыльнувшись, крикнул:       — Прошу прощения, мисс! Хорошего дня!       Аликс проворчала под нос парочку ласковых слов ему вслед, переступила обратно на тротуар, поправила плащ и с ужасом поняла, что карман, в который она убрала кошелек, был пуст. Раньше никто и не пытался обчистить ее — вид Аликс недвусмысленно намекал, что искать у нее нечего, — но сейчас, видимо, ситуация изменилась, чем и поспешили воспользоваться опытные уличные карманники. Вот уж действительно теплый прием оказал ей родной Уайтчепел.       Уайтчепел ничуть не изменился. Аликс не знала, радоваться этому или грустить. До дома оставалась пара кварталов, она думала, что придется сходить на Спиталфилдский рынок, и пыталась прикинуть, будет ли удобнее сделать это сразу или сначала стоит зайти домой.       Аликс и не задумывалась о том, что вышла на Дорсет-стрит, пока не увидела по правую руку от себя длинный мрачный арочный проход с табличкой «Миллерс-корт». Внутри все похолодело, но ее бросило в жар. Аликс замерла, не в состоянии идти дальше, просто смотрела на пустой двор, пока там не замелькали чьи-то силуэты. Аликс собралась с духом и шагнула во мрачный проход.       У самого входа во двор стояла немолодая или попросту плохо выглядящая женщина, расслабленно прислонившись к стене спиной, и смаковала помятую сигарету. В другой руке у нее была бутылка пива. Женщина эта вышла из комнаты с тринадцатым номером на двери.       — Вы здесь живете? — неуверенно спросила Аликс, кивнув на первую зеленую дверь с правой стороны. — В этой комнате?       — Ну да, — женщина кивнула и внимательно посмотрела на Аликс. — А что? Пришла поглазеть на кровищу, оставленную Потрошителем? Полкроны, милая, и глазей сколько душе угодно. Деньги вперед.       Аликс стало как-то дурно. Со дня смерти Мэри не прошло и полугода, кошмарные убийства прекратились только недавно, а кто-то уже смел проворачивать такое. Как у людей хватало наглости и совести? Аликс хотела бы отругать эту бессердечную женщину и сгоряча высказать ей все, что думала, но она знала себя и понимала, что вряд ли смогла бы связать больше двух слов. Тем более, когда дело касалось Мэри и любое упоминание ее несчастной подруги отзывалось у Аликс слезами.       Отстраненно, словно это все было каким-то лихорадочным бредом, Аликс запустила руку в карман, выругалась про себя, вспомнив, что ее обокрали, проверила другой карман. Хорошо, что карманник был всего один.       — У меня только крона, — она неуверенно вздохнула, молча спрашивая, вернет ли та разницу.       Глаза женщины жадно сверкнули при виде серебра.       — Значит, с тебя крона, — хмыкнула она, выхватив монетку из руки Аликс еще до того, как та согласилась или отказалась. Потом женщина заглянула за угол, просунула руку в старое отверстие в разбитом окне и галантно приоткрыла дверь. — Вперед, у тебя пять минут. Руками ничего не трогай!       Ограниченное время Аликс ничуть не подстегнуло. Она неуверенно коснулась двери, боясь сделать шаг внутрь комнаты, осмотрелась. Внутри не изменилось почти ничего: все так же стоял столик у кровати и перед окном, шкаф у камина, стул, кровать… И все равно отсутствие Мэри угадывалось слишком просто. Полы были не чище, чем тротуары на Коммершиал-стрит, солнечный свет едва проникал сквозь мутные заляпанные окна, по потолку, ничуть не стесняясь присутствия Аликс, ползали два упитанных таракана. Стена у кровати, как и сказала новая хозяйка тринадцатой комнаты, была вся в темных брызгах. Аликс чуть переставила негнущиеся ноги и вошла.       Кровь со стены даже не пытались оттереть. Подушка и постельное белье, как подметила Аликс, были новыми, пускай их и явно не стирали с прошлого года. Даже прикроватный столик, на котором Томас Бойер обнаружил вывороченные внутренности убитой, был заменен на табурет. Пол был слишком грязным, чтобы рассмотреть на нем хоть какие-то следы. Но стена…       Аликс поплохело от одного лишь ее вида. Она оперлась спиной о противоположную стену, судорожно задышала, выхватывая пару вздохов тяжелого и пыльного воздуха. Может, когда она была здесь в последний раз, то просто не заметила, не обратила внимания, была слишком разбита и подавлена, но сейчас Аликс четко видела среди плотных брызг смазанный кровавый отпечаток ладони. Как если бы за стену в панике схватились.       Был ли это отпечаток Мэри? Или это Джек оперся о стену, пока творил свои бесчинства? Может, предприимчивая новая хозяйка комнаты решила тоже приложить руку к столь мрачной истории, сделав ее еще ужаснее? Кто теперь скажет.       Сглотнув, Аликс чуть подалась вперед, наклонилась к отпечатку поближе, чтобы хорошо рассмотреть его. Ночью она опять будет рыдать и не заснет, но сейчас ее мало волновало, что будет потом. С возвращением в Уайтчепел Аликс вновь вернулась в свое привычное состояние равнодушия ко всему.       Кажется, цвет следа не отличался от других брызг, значит, он был наверняка оставлен в ту же ночь. Аликс прикинула: пожалуй, для ладони Джека он был маловат, значит, это действительно был отпечаток Мэри. Бедняги Мэри, которая из последних сил цеплялась за жизнь, но так и не смогла выстоять в схватке с монстром. У Аликс подкосились ноги и запершило в горле. Медленно она подняла руку, едва-едва коснулась шершавой стены кончиками пальцев. Этого места касалась ее Мэри. Так странно.       — Эй! — крикнула женщина с улицы. — Я же сказала: «Ничего не трогать!». Все, хорош, время вышло.       — Но я заплатила больше, — возразила Аликс, виновато отдернув руку. Как будто у нее не было больше всех прав прикасаться к этому следу.       — Да мне плевать, вышло время, говорю. Плати еще или выметайся.       Медленно и не отрывая взгляда от стены, Аликс вышла. На улице, на свежем воздухе, ей стало чуть получше, но все равно это удушливое ощущение отчаяния и безнадежности вернулось, накрыло ее с головой и не хотело отпускать. Женщина, закурив новую сигарету, встала так же у той же стены, будто бы ждала очередных зевак.       — Часто люди приходят? — без особого энтузиазма спросила Аликс. Мысль, что кто-то так нагло наживался на смерти ее подруги, была невыносима. — Много зарабатываешь?       — На пару лишних кружек эля в день хватает, — пожала плечами та. — Но я обычно делюсь с ней, — женщина указала на мешковатую фигуру на лавке в дальнем конце двора. — Ей этот эль нужнее.       Кивнув, Аликс подумала про себя, что какое-то сомнительное это было благородство, и решила подойти еще и к человеку, про которого говорила жительница тринадцатой комнаты. Стоило ей приблизиться, тряпье взбрыкнулось, и из-под грязного платка на Аликс уставились два осоловелых глаза, оттененных то ли мешками, то ли синяками. Человек что-то невнятно забормотал, протянул к Аликс костлявую, старушечью руку, сухо закашлялся и вытер с губ свежую кровь. Аликс в ужасе отшатнулась, но тут же осадила себя и, быстро протянув нищенке последние гроши из кармана, развернулась и бросилась прочь из Миллерс-корта. В девушке она едва узнала молодую и отчаявшуюся Лиззи Олбрук, которую Ист-Энд тоже не пощадил.       До дома Аликс добралась в считанные минуты. Она больше не отвлекалась на знакомые места, боясь встретить еще кого-то, кто тоже сломался под гнетом трущоб. Еще одной такой встречи Аликс бы точно не выдержала.       На Вулф-стрит было тихо. Аликс это играло на руку, потому что ключей у нее не было, а ломать замок на глазах у соседей было чревато. Так она и с Абберлайном повстречается раньше времени. Аликс не сомневалась, что ей еще предстоит встретиться с инспектором по делу Джека. Ей хотелось, чтобы это поскорее случилось, но ее пугала мысль, что неминуемо придется столкнуться с Джеком.       Хорошо, что перочинный нож у нее всегда был с собой. Наверное, это был единственный значимый подарок отца, которым Аликс постоянно пользовалась. Жаль, что в Оакенфилде были столовые приборы, так бы она и хлеб этим ножиком резала. Осмотревшись еще раз для верности, Аликс легко вставила лезвие в раздолбанную замочную скважину, надавила, повернула, как учил Джек, и оказалась, наконец, дома.       Здесь все было так, как Аликс и запомнила, разве что пыли везде прибавилось. Или Аликс просто стала придирчивее. Даже не сняв обуви, она прошла в комнату, скинула с себя мокрый плащ и обессиленно рухнула на диван. Потолок был грязный, растрескавшийся, местами заплесневелый. Сил не на что не было.       Впрочем, уже через четверть часа Аликс замерзла настолько, что пришлось встать, чтобы разжечь камин, а заодно и вскипятить воду. На столике у дивана все еще стояла ее кружка, только чай весь выпарился, оставив лишь темные болотистые разводы на стенках. Аликс вздохнула.       Когда она покончила со всеми домашними делами и наконец смогла усесться на диван, чтобы немного расслабиться за чашкой жиденького безвкусного чая, то на глаза ей случайно попалось яркое пятно под подушкой. Слишком теплое и яркое для их серой и удушливой квартиры. Аликс протянула руку и не смогла удержать удивленного вздоха. Это была шаль Мэри. Конечно, Аликс же оставила ее здесь, когда решила выйти на улицу в ту злополочную ночь! Наверное, Найтли не придал ей значения или просто не стал ничего трогать.       Мысль о старом друге навеяла на Аликс воспоминания о беззаботном времени, когда все еще было в порядке, все было по-старому. Казалось, это было так давно, а не год-полтора назад. Будто то была совсем другая жизнь. Аликс тогда вообще ни о чем не задумывалась, Джек был нормальным, а Мэри была жива. Можно ли было предотвратить трагедию? Кто ж теперь скажет.       Аликс тяжело выдохнула, расправила шаль и, закутавшись в нее, пригубила чай — всего-то подкрашенную горячую водичку. Да, после такого чая она не сможет еще пару часов спокойно высидеть в ночи, как однажды с ней случалось в Санклере. Хелен предупреждала ее, говорила пить травяной чай, но Аликс ее не послушала.       При мысли о Хелен зубы Аликс скрипнули. Зараза, ну почему она никак не выбросит ее из головы?! Хелен принесла Аликс столько боли, больше, чем Аликс думала, но она все равно продолжала думать о ней чуть ли не каждую свободную минуту. Мэри, Джек, Уильям, а теперь и Хелен. Людей в голове Аликс становилось слишком много. Может, именно так Джек и сошел с ума?       Шаль Мэри была немного колючей, но теплой и все еще слабовато пахла лавандой. Аликс вытерла мокрый глаз краешком шали, поджала губы. Не время расклеиваться — сейчас-то ее никто не поддержит, не осталось больше по-настоящему близких людей…       Ручку двери резко дернули снаружи. Аликс подскочила, облилась горячим и едва не выронила кружку на пол. Дверь снова загрохотала, с той стороны послышалась возня, в развороченную скважину вставили ключ. Аликс судорожно осмотрелась — куда только она подевала свой нож? — на всякий случай набрала в легкие побольше воздуха и приготовилась орать что есть мочи — может, кто услышит. Замок щелкнул, дверь распахнулась, Аликс замерла и увидела на пороге мокрого и злого Найтли.       — Ну нихрена себе, — удивленно выдохнул он, столкнувшись взглядом с перепуганной Аликс. — Вот уж кого я не ожидал увидеть!       Аликс, придя в себя, вскочила с дивана и кинулась обнимать его.       — Ты до чертиков перепугал меня, скотина, — рассмеялась она, уворачиваясь от насквозь мокрого воротника — ливень усилился. — Я думала, Джек пришел за мной! Едва не померла со страху. Еще бы чуть-чуть — и пришлось менять штаны. Ну, или не совсем штаны, — Аликс посмотрела вниз, с неудовольствием заметила, как сильно испачкался подол юбки.       — Ну, с этим я всегда рад помочь… — хихикнул Найтли, на что Аликс небольно ткнула его под ребра. И все же она была рада, что Найтли оставался таким, каким она его запомнила. На мгновение она даже забыла обо всем случившемся. — Ты здесь откуда взялась? Я когда проснулся тем утром и тебя не нашел — весь район со всеми пабами раза три обежал, прежде чем к бобби пошел, — такого напридумывал, чуть не поседел! Потом подождал пару недель, надеясь, что все само собой решится, но ничего как-то не решалось, и я совсем сник. И не думал тебя снова увидеть. Живой уж точно.       Аликс напряженно улыбнулась, закусив губу. Почему-то она никогда не задумывалась о том, что Найтли не знал, что с ней произошло — она же просто без следа исчезла из квартиры. И сейчас это осознание принесло куда больше вины, чем она могла предположить. Все-таки Найтли был хорошим парнем, каким бы скотиной он временами ни бывал, и только после знакомства с другими мужчинами Аликс смогла оценить его заботу по заслугам. Чем бы она ни была продиктована.       — Слишком много всего произошло, — вздохнула Аликс, неловко улыбаясь. — Ты-то с чего решил сюда зайти?       — Возвращался с работы, свет в окне впервые с осени увидел. Охренел, — усмехнулся он. — Пару месяцев назад приходил хозяин вашей квартиры, напомнил, что летом заканчивается оплаченный срок аренды. Ну, я ему наплел, что Джейкоб работает по двадцать часов в сутки, поэтому бывает дома только по ночам, а ты вышла замуж и свинтила отсюда, — Найтли рассмеялся от вида Аликс. — Не смотри так на меня! Ты вечно торчала дома, а потом вдруг исчезла — он бы не поверил в байку, что ты нашла себе занятие. А я просто хотел подержать дом пустым, потому что… — Найтли вдруг вздохнул очень печально и пожал поникшими плечами, — ну, наверное, я надеялся, что кто-то из вас еще вернется. Случился бы ужасный конфуз, если бы у тебя не было возможности даже вещи свои собрать. Ну, к счастью, все обошлось!       Аликс так не показалось. После всего, что Найтли сделал для нее, она была безумно благодарна ему, но вечно жить подобным образом она бы не смогла.       — Спасибо, Скотт. Я соберу вещи и буду думать, что делать дальше.       Найтли растерянно захлопал ресницами.       — Как?! Ты не останешься?       — Это дом на семью — одна я его не потяну, — она покачала головой и вспомнила, что отцу все эти годы приходилось работать за троих, чтобы содержать семью и дом. Внезапно прониклась к нему уважением. — Да и не могу я здесь оставаться — мне страшно и слишком много воспоминаний… Так что найду в другом районе жилье поскромнее на первое время, пока не найду работу — слуги нужны всегда и везде.       Найтли с пониманием кивнул, но вид у него был донельзя несчастный. Аликс подумала, что он только-только вновь обрел близкого друга и готовился снова ее потерять. Кроме нее в Уайтчепеле не осталось никого из их старой компании, и Аликс не понаслышке знала, как может угнетать одиночество. В конце концов, у нее тоже остался только он.       — Черт возьми, я буду скучать, — Найтли наклонился, чтобы снова обнять ее, да так сильно, что у Аликс на пару секунд перехватило дыхание. Потом он шмыгнул носом, но Аликс вовремя вспомнила, что шел дождь и Найтли попросту промок да замерз. Впрочем, она все равно не видела, что он пустил очень скупую слезу, обтираясь об ее плечо лицом. — Кстати, с чего это ты надумала работать прислугой?       До Аликс дошло, что он до сих пор ничего не знал. Что же, это будет долгий вечер. Аликс кивнула на диван, приглашая его пройти, потому что они до сих пор стояли на пороге, но Найтли, вдруг что-то вспомнив, помедлил.       — Ты есть хочешь?       И тут Аликс вспомнила, что вообще-то она умирала с голоду. Она с энтузиазмом кивнула, и Найтли быстро вышел, чтобы пару минут спустя вернуться с полной тарелкой горячей стряпни своей матери. Пахло это не очень да и выглядело сомнительно, но Аликс была не в том положении, чтобы привередничать. Но она все равно ужаснулась собственной мысли, когда захотела найти нож, чтобы порезать картофель, а не стала привычно разминать его ложкой.       Попутно она рассказала Найтли обо всем, что с ней произошло с ноября: про Роуз, Оакенфилд и Растона, ее работу и даже впоследствии особое положение, про Санклер, светское общество, приемы и про то, какой лишней все это время Аликс себя чувствовала. Рассказала и про семью Хорниголдов. И про Хелен. Найтли слушал так внимательно, что даже не порывался шутить. Таким серьезным Аликс его еще не видела.       — Ну, знаешь, — Найтли шумно выдохнул, осмысливая все услышанное, — я бы подумал на твоем месте. Можешь обижаться сколько угодно, но это всяко получше будет, чем прозябать в Ист-Энде или где-то еще. В конце концов я всегда знал, что ты создана не для работы, а для существования, лишенного всякого смысла — то есть наполненного одними лишь удовольствиями.       Аликс поморщилась от его шутки, но возражать не стала. Он не знал, что она чувствовала, и потому не догадывался, как ей была противна одна лишь мысль о возвращении в ту семью. Впрочем, стоило признать, что леди Эдит Аликс нравилась и казалась самой разумной из их семейки. Вот только знала ли та о настоящем положении Аликс? Если знала, то почему не рассказала? Выходит, она была ничем не лучше старшей сестры.       — Я думала, ты на моей стороне, — Аликс кисло усмехнулась, фыркнула, когда случайно разгрызла горошину острого перца.       — Я всегда на твоей стороне, — серьезно заявил Найтли. — Поэтому я хочу, чтобы у тебя все сложилось хорошо. Подумай. Это место, — он кивнул головой в окно, где за тонкими шторами чернел грязный фасад соседнего здания, — не для тебя.       — Я родилась в Ист-Энде и прожила здесь всю жизнь, — покачала головой Аликс. — Ну, кроме последнего полугода.       — Именно поэтому ты с таким восторгом рассказывала мне о жизни за пределами Ист-Энда, — усмехнулся Найтли. — Нет ни одного человека, который не мечтал бы отсюда вырваться. Но…       «Получается не у всех», — закончила за него про себя Аликс, невесело покачав головой. Скорее, получалось у единиц, а остальные были вынуждены влачить свое жалкое существование в этой клоаке без возможности выбраться до самой смерти. Так было с Мэри. Так, может, будет и с ней. Аликс уже не знала, чего хотела: сдохнуть и наконец прекратить все или продолжать жить, раз за разом получая удар под дых от самых близких людей. Она невообразимо устала и от того, и от другого.       — Здесь ни для кого не уготовано хорошего конца, — Найтли вздохнул слишком громко, вырвав Аликс из мыслей. — Так что лучше беги-ка отсюда, пока не поздно. Должен же быть хороший конец хоть у кого-то из наших.       Вот только заслужила ли Аликс этот хороший конец? Ее окружали люди, которые были гораздо сильнее достойны не хорошего конца, но хорошего продолжения.       Отец всю жизнь трудился ради людей, которые этого не ценили — что Хелен, что Джек, что сама Аликс принимали его заботу как должное и без угрызений совести отвернулись, когда им стало слишком неудобно.       Джек, судя по всему, был глубоко несчастным человеком, брошенным однажды, брошенным вновь среди любящей семьи. Джек отчаянно искал помощи, но сломался до того, как хоть кто-то захотел ему помочь.       Мэри была… самой лучшей. Она больше, чем кто-либо заслуживала хорошего конца. Мэри страдала больше всех, но и после смерти, наверное, ее душа никак не может успокоиться — Мэри была именно такой, вечно стремящийся к чему-то недостижимому. Никто только не знал, к чему. Да и она сама не знала.       Бедняга Джозеф Барнетт в конце концов тоже остался ни с чем. В последний раз Аликс видела его на похоронах Мэри и даже не знала, где Джо обосновался, что с ним стало, смог ли он оправиться от потери любимой или сошел с ума от горя. И ведь она даже не знала, как его найти — все связи были оборваны. Ей хотелось верить, что жизнь Джо наладится. Когда-нибудь.       Джин взялась из ниоткуда пару лет назад, и Джек рассказывал, что здесь, в Уайтчепеле, она почувствовала себя гораздо счастливее и свободнее, чем когда-либо в прежней жизни. Аликс не знала, что той довелось пережить, но подозревала, что жизнь у Джин была явно не сахарной, раз та так любила промозглый и опасный Уайтчепел. У Джин еще были шансы на хороший конец. Но Аликс сомневалась, что та ими воспользуется: она знала, но не могла доказать, что Джин вновь связалась с Джеком и опять помогает ему, за что еще поплатится.       Аликс тяжело вздохнула и, отставив тарелку, бесцеремонно улеглась на диван, навалившись на Найтли. Найтли удивленно усмехнулся, но возражать не стал, аккуратно приобнял ее, положил ладонь на голову, лениво перебирая волосы. Аликс знала, что он ни на что не рассчитывал, просто не мог иначе, и не возражала. В конечном счете Найтли оказался одним из лучших людей, что ей доводилось знать.       — Я рада, что ты все еще здесь, — призналась она и тут же услышала, как он довольно улыбнулся. — Ты теперь моя лучшая подружка — кому мне доверить самые тягостные переживания, если не тебе?       Найтли хрипло рассмеялся, поощряюще погладил ее по голове, крепче сжав в руках, еле заметно прижался губами к макушке. Аликс все равно это почувствовала и усмехнулась так, чтобы он тоже заметил.       — Иногда я думаю, — очень тихо заговорила Аликс, — как сложилась бы жизнь, будь все по-другому. Я не про что-то серьезное говорю, а так, мелочи. Если бы вместо Джека был ты. Ну, я не убийства имею в виду, а другое.       — Я понял.       — Стал бы Джек убивать тогда? Джин куда внимательнее меня, уж она-то сразу бы все сообразила… Да она бы и не допустила такого! Сколько раз Джек приходил ко мне, надеясь на понимание, а я то пренебрегала им, то ничего в упор не понимала. Ничего этого бы не произошло, будь на моем месте Джин — и она заслуживала этого куда больше, потому что Джин хотела искренне помочь Джеку, а я… ну, я бы тоже, наверное, хотела, вот только я все пропустила. Ничего этого бы не произошло. А даже если и нет…       Найтли молчал.       — …Джек тогда вряд ли бы признался во всем мне — он сказал бы Джин, и это все были бы ее проблемы, а не мои. Он бы не пытался меня удержать, убить. Мне бы не пришлось бежать, я бы осталась в Уайтчепеле. У меня был бы ты. Ты бы не позволил случиться всему, что Джек со мной сделал. И ничего бы в моей жизни не поменялось! Не знаю даже, к лучшему ли это. И зачем только все это произошло со мной, если в итоге я все равно вернулась сюда? Вернулась в самое начало!       Найтли вздохнул, но так ничего и не ответил. Аликс больше ничего не говорила. Поленья в камине догорали, но подбрасывать новых никто не торопился. За окном барабанил дождь, слышались чьи-то пьяные крики. Где-то в соседней квартире надрывно плакал ребенок. Под полом скреблась крыса. Аликс думала, как же это все отвратительно по сравнению с роскошной жизнью без нужды, такой непосредственной, словно она была данностью. И вот, Аликс снова погрузилась в эту жизнь, потому что она своими руками оттолкнула от себя золотую ложку, которую так старательно пытались ей всучить. Она везде была не на своем месте.       — Устала? — раздался над ухом тихий голос Найтли.       Аликс сонно кивнула и тут же зевнула. Эти два дня вымотали ее так же сильно, как ноябрьские события. И она снова не знала, что ждет ее впереди. Будто и не было этого полугода, будто она вернулась к тому же моменту, с которого начинала.       — В кровать пойдешь?       Аликс помотала головой, улеглась прямо на диване. Ее сморило так сильно, что она чувствовала: до кровати просто не дойдет. Найтли заботливо опустил шерстяную шаль на плечи, запахло лавандой. Защекотало в носу. Будь Аликс чуть менее сонной, она бы снова расплакалась.       — Остаться с тобой или?.. — Найтли не успел договорить, как Аликс кивнула, чуть сжав его руку на своем плече. Он довольно хмыкнул. — Хорошо. Только, ради Бога, никуда не исчезай утром! Я этого не переживу!       Аликс тихонько рассмеялась, пока он устраивался рядом. В доме было прохладно, но под шалью Мэри и с Найтли под боком Аликс не мерзла. Для двоих диван был слишком узким, но лучше так, чем оставаться одной в этом проклятом Уайтчепеле.       — Убери руку с моей задницы, — проворчала Аликс, когда Найтли прижался к спине вплотную.       — А это не рука… — он хихикнул, но руку все же убрал за мгновение до того, как получил локтем в бок. — Знаешь, сколько я уже не был с женщиной?       — Сколько?       — Четыре дня…       Он, видимо, рассчитывал, что одна лишь страдальческая интонация разжалобит Аликс. Аликс только многозначительно вздохнула, почувствовав шеей его усмешку, ничего не сказала, а Найтли и больше ничего не делал. Он всегда скорее рисовался, чем действовал по-настоящему, иногда его поведение раздражало, но по большей мере вел он себя безобидно, да и не то чтобы Аликс была не в состоянии пережить пару идиотских заигрываний.       — Можно я спрошу крайне идиотскую вещь, которая не дает мне покоя? — подал голос Найтли четверть часа спустя, когда Аликс уже начала засыпать, и, дождавшись ее слабого кивка, продолжил: — Этот твой, кхм, мистер Хренстон. Как бы так выразиться... Как он? Справлялся получше Джека?       Без раздумий Аликс ответила:       — Даже я сама справлялась получше Джека.       Найтли пытался сдержаться, но довольно прыснул. Аликс, сначала только слабо улыбнувшись, тоже быстро сдалась и рассмеялась.

***

      Утром, когда громогласно прозвенел колокол, Джек уже по привычке поднялся вместе со всеми, шмыгнул носом, прокашлялся, подтянул штаны и встретился взглядом с широкоплечим амбалом под семь футов ростом. Тот, странно ухмыльнувшись, кивнул Джеку идти за ним.       Они спустились вниз, к стойке управляющего. Громила всучил Джеку мешок с вещами и красноречиво подтолкнул к выходу. Джек удивленно посмотрел по сторонам.       — Где Виктор? — спросил он у управляющего, того самого, что был здесь в день его прихода в работный дом, так что отвертеться от вопроса мужик не мог. — Где мне его найти?       — Там же, где ты находил его в последний раз, — отрезал управляющий и указал Джеку на выход. — Пошел прочь, не то продержу здесь еще пару месяцев. Ну!       Скривившись, Джек вышел из здания работного дома. На улице моросило. Он задрал голову, посмотрел на затянутое серым полотном небо, подставил лицо холодным каплям. Давно Джек не видел настолько чистой воды.       Вдоль стены «Саут-Гроува» все так же выстроилась вереница бедняков, готовых продать себя в рабство ради грошей. Джек еще раз проверил карман — там приятно брякнуло несколько монеток, заработанных им за это время, — и, высморкавшись, пошел куда глаза глядели. Виктор его не ждал, Джин не было, полиция не следила за Джеком — он был по-настоящему свободен и предоставлен себе, пускай и не надолго.       Было так непривычно чувствовать себя никому не обязанным. Джек мог идти куда угодно, и никто не остановил бы его и не принудил распускать грубые веревки на паклю.       Он прошел по Хэнбери-стрит, мимо дома, где жил несколько месяцев назад, совсем рядом со двором, где в сентябре Джек зарезал Энни Чепмен. Сосед — дряхлый дедок в дырявой кепке — даже не узнал Джека, когда тот проходил мимо. У двери старой комнаты Джека курила какая-то усталая женщина с младенцем на руках, тут же по лужам прыгали дети лет пяти. Жаль, что Джек так и не смог забрать свои вещи, сейчас-то они пропали — вряд ли новые хозяева стали хранить их в ожидании пропавшего владельца. Интересно что случилось с его трофеями? Джек бы хотел забрать их. Он бы зажарил остатки внутренностей, которые законсервировал в вине, и с удоволтствием сожрал все до последнего куска.       Джек даже думал заглянуть в «Тен Беллс», чтобы поесть по-человечески, но передумал, решил пока прогуляться еще немного. Он ни за что бы не предположил, что будет чувствовать себя после недель, проведенных в работном доме, настолько хорошо. Будто бы теперь Джек осознал, как ценна была возможность просто жить на свободе, а не сидеть в заточении.       Немного погодя он остановился у какого-то дома, чтобы затянуть шнурки на ботинках, а когда Джек выпрямился, первым, что увидел, была табличка над мрачным проходом — «Миллерс-корт». Джек усмехнулся. Потрошитель не отпускал его.       Джек неторопливо зашагал в сторону арки, увидев людей во дворе, решил заглянуть. Дверь в комнату Мэри была первой по правую руку, и совсем рядом стояла незнакомая женщина, раскуривая сигарету с каким-то невообразимым удовольствием на лице.       — Живешь здесь? — спросил Джек у женщины, кивнув на дверь. — Давно?       — С декабря, — медленно ответила она, оценивающе глянула на Джека. — Что, тоже пришел поглазеть на комнату Потрошителя? Полкроны. И ничего не трогай.       Джек недоверчиво прищурился, но когда понял, что говорила та серьезно, рассмеялся.       — Люди серьезно платят тебе, чтобы посмотреть комнату, где убили какую-то шлюху?!       — Люди, — женщина заговорила тише, чуть наклонившись к нему, — были готовы купить у МакКарти кровать, на которой убили эту шлюху. Но этот идиот отказался, представляешь! Поменял матрас и сдает комнату как ни в чем не бывало, даже цену не поднял. Должна же хоть кому-то выгода от этого мероприятия быть, а?       Джек, просмеявшись, кивнул. Новая жительница тринадцатой комнаты времени даром не теряла. Интересно, будь на ее месте Мэри, стала бы та так же наживаться на смерти своей предшественницы? Нашарив в кармане нужную монетку на ощупь, Джек протянул ее женщине, и та впустила его внутрь.       Первым, что увидел Джек, была кровь. Вся стена у кровати была покрыта ей, точно краской, и Джек даже не сдержал усмешки — кровь дождалась его спустя столько месяцев. Какое-то время Джек оценивающе смотрел на стену, потом, хмыкнув, аккуратно протянул к ней руку, едва прикоснулся ладонью к дереву, будто то его жгло и в то же время тянуло, не отпускало. Джек провел рукой смелее, собирая занозы, пока не остановился на смазанном отпечатке ладони. Чувство было ужасно странное. Он как художник смотрел на результат своих трудов. Смотрел с критикой и восхищением.       — Эй, ты что творишь? — гаркнула подоспевшая хозяйка комнаты. Джек ее проигнорировал. — Не трогай, испортишь!       А Джек словно и не слышал ее, он будто бы вновь вернулся в ту зловещую ночь, когда реки крови залили Уайтчепел и его жизнь. Он хорошо помнил, как с каждым уверенным движением ножа брызгала кровь на эту стену, как он потом с трудом оттирал руки от нее в ледяной воде, как маняще и дурно пахла свежая кровь. Джеку ее не хватало, он так давно никого не убивал, что голова кружилась от воспоминаний. Он почувствовал металлический привкус на языке и задумался — это он прикусил свою губу или вспомнил, как ощущалась на вкус человеческая плоть?       Джек впился ногтями в стену, соскабливая тонкий слой испачканного дерева. Занозы болезненно впились под ногти.       — Какого хера…       Джек резко повернулся, предупреждающе зыркнул на возмущающуюся хозяйку, и та тут же заткнулась, невольно отступив на пару шагов. Может, она и пыталась указывать ему, но страх в ее глазах был неподдельный.       Джек в последний раз взглянул на стену и медленно направился к выходу, не отрывая глаз от женщины. Та тоже боялась выпустить его из виду.       — Еще один… — фыркнула она, стоило Джеку выйти во двор и ступить под арку.       — Еще один? — тут же переспросил Джек, обернувшись. — Повтори.       Женщина нахмурилась, откашлялась и сплюнула себе под ноги.       — Пару часов назад заходила одна… тоже расспрашивала про комнату. Я впустила ее, так она сначала столбом стояла, что дышать боялась, а потом тоже начала стены трогать, пока я не видела. Вы газетные писаки, да?       Усмехнувшись, Джек помотал головой и быстро ушел.

***

      Аликс разбудил какой-то резкий грохот. Она уже успела привыкнуть спать в тишине, но быстро вспомнила, что для Уайтчепела такое было в порядке вещей, потому сперва не обратила внимания. Но грохот повторился.       Матерясь про себя, она повернулась на диване, выпуталась из-под шали Мэри и, продрав глаза, осмотрелась. Найтли не было — и это он ей говорил, чтобы Аликс под утро никуда не исчезла, — и вообще в доме было тихо. Значит, шумели за окном.       Аликс зевнула, хотела было уже наплевать на это, улечься поудобнее да снова заснуть, если бы до нее не дошло, что все это время шумела дергающаяся ручка входной двери. Замерев, Аликс молча смотрела, как та еще пару раз дернулась, а потом настала тишина. Но почему-то покоя она не принесла.       В то, что какой-то пьяница перепутал дома, Аликс верилось с трудом, но какова была вероятность, что это Джек пришел за ней? Джек не мог знать, что Аликс вернулась, да и вряд ли он рискнул бы свободно разгуливать по району, где его искал Абберлайн.       Отбросив все мысли, Аликс снова улеглась на диван, прикрыла глаза, но лишь на мгновение — решила немного подождать и убедиться, что все в порядке. За окном мелькнула тень — игра света, подумала Аликс. Через какое-то время тень мелькнула снова, в этот раз отчетливее, перед самым стеклом, как если бы кто-то пытался заглянуть в окно. Как же хорошо, что Аликс задернула шторы.       Она уже не сомневалась, что размытое пятно у края окна было Джеком. Затаив дыхание, Аликс быстро осмотрелась: перочинный нож лежал на столике рядом, к тому же у нее было время, чтобы вскочить и даже закричать, привлечь внимание соседей. Куда только подевался чертов Найтли? Ладно хоть тот додумался запереть дверь.       Тень ненадолго исчезла, ручка дернулась снова, и тогда силуэт за окном снова вырос — он будто проверял, как отреагирует кто-то в доме. Аликс не шевелилась. И тогда ей показалось, будто бы в замочную скважину вставили что-то вроде лезвия. Воспользовавшись этой заминкой, Аликс схватила нож, прижала руку к груди, сама вжалась в диван, словно пытаясь слиться с ним и раствориться во мраке.       Человек на улице в последний раз посмотрел в окно, похоже, прижавшись лицом к самому стеклу, а потом силуэт вздрогнул и плавно растворился в тумане. Тянучее мгновение спустя дверь отворилась.       — Не спишь уже? — как ни в чем не бывало спросил Найтли. — Я отлить выходил, сейчас уже ухожу. Заглянуть к тебе в обед?       Аликс вздохнула, спрятала нож, выбралась из-под шали и подошла к нему. Страх прошел, но тревога не отпускала. Как если бы они просто отсрочили неизбежное.       — Да, пожалуйста, — протянула она, напряженно потирая лоб. Ее немного знобило то ли от страха, то ли от холода. — Мне показалось, кто-то околачивался около двери… Мог ли это быть Джек?       Найтли промолчал, на всякий случай осмотрелся по сторонам. Никого странного на улице он не приметил.       — Вряд ли. Но я все равно постараюсь вернуться быстрее, — заверил он Аликс с улыбкой. — Не пропадай, ладно?       Аликс кивнула, поежившись. Было раннее утро, еще даже не рассвело, на улице моросило и было чертовски холодно. Она пожалела, что бросила шаль на диване. Найтли, заметив, как Аликс неловко переминалась, усмехнулся и быстро приобнял ее, пообещав вернуться как можно скорее. Потом она поднялась обратно в дом и заперлась.       Найтли на улице еще немного помедлил, чуть прошелся в другую сторону, заглянул в подворотню, где в разбитой бочке жило целое семейство уличных кошек. Он частенько подкармливал их, потому что не мог забрать никого домой, а оставить малышей без заботы — обречь их на верную смерть. Почесав одного из котов за ухом, он осмотрелся и, не приметив ничего подозрительного, закурил и зашагал прочь.       Джек вышел из тени, задумчиво глядя на темную дверь. К ноге прижался тощий рыжий кот, замурчал, потираясь лбом о ботинок Джека. Джек бесцеремонно отпихнул его, подошел было к крыльцу отчего дома, но почему-то вдруг помедлил, отступил и, подняв воротник, чтобы ледяные капли не стекали за шиворот, ушел.