Записки психопата

Сегодня был отличный день, ведь я созвонилась со своим лучшим другом, и теперь я чувствовала себя живой. Мы веселились, шутили и обсуждали жизни друг друга. У него появилась девушка, милая рыжая девчушка на пару лет младше нас. Ей нравится хорошая музыка, он в неё по уши влюблён, и это взаимно, так что я счастлива за него. Он тоже радуется, что я учусь в хорошем университете и, наконец, свободна от всего, что меня мучило. Я тоже рада, что я свободна, хотя иногда я, прямо как главная героиня фильма ужасов, вижу краем глаза призраков, охотящихся за мной. Тем не менее, я и впрямь свободнее, чем была раньше. Ещё в подростковом возрасте я вступила в абьюзивные отношения и только недавно, спустя пять с половиной лет, я, наконец, вышла из них. Это было страшное время, пять с половиной лет мучений, издевательств и голода, ведь я содержала нас обоих на те копейки, которые у меня были. Я не могла себе позволить не то, что новую одежду, я не могла позволить себе даже лишний кусочек мяса и какое-либо другое мясо, кроме самой дешёвой курицы, от которой меня уже выворачивало, ведь невозможно годами есть одно и тоже. Я содержала нас обоих, пока он не делал абсолютно ничего, не работал и не учился, а только изводил меня. Господи, он ведь расставался со мной каждый раз, как я уезжала домой, и не было ни одних каникул, которыми я бы смогла насладиться, ведь, в основном, я проводила их в истериках и желании убить себя. Он играл моими чувствами и играл моей любовью, пока, наконец, в последний раз когда он бросил меня, я не подумала, что... что мне уже всё равно. И когда он написал мне, чтобы благородно позволить мне вернуться, по обычному пресмыкаясь перед ним, слово собака, которая полностью зависит от настроений её нестабильного хозяина, я не вернулась. Стоит ли говорить, что тот год отношений, которые мы провели на расстоянии (он на свободе, а я в аду), его вообще не было рядом. Он писал мне раз в две недели, пока меня травили просто за то, что я существую, он соизволивал писать мне пару строчек, и я жила этими строчками, я жила в бесконечном ожидании его ответов, я постоянно просила включить мне интернет, чтобы услышать весточку от него, но он был слишком занят тем, что развлекался со своими друзьями. Я ни разу за тот год не услышала от него, что он любит меня, но зато мне пришлось отказаться от всех друзей из-за его безумной ревности ко всем. А когда в моём аду взяли мой планшет и нашли фотографии, которые я отправляла ему, и распространили их всем, я проснулась от сообщений от него с пожеланиями смерти. Вы только представьте, я была подростком и мои голые фотографии с украденного у меня планшета, распространили по всей школе полной тех, кто и без этого унижения ненавидел и травил меня, и единственный близкий мне человек обвинил в этом меня и возненавидел за это меня. А потом меня наконец приняли в его университет. И оставалось только прожить одно лето друг без друга, лето, в которое я устроилась разносить листовки и мне приходилось проходить по 40 километров в день с несколькими килограммами за спиной и работать 6 дней в неделю. Я отказалась от всех лёгких путей, от прекрасной жизни в любимой мной стране, ради поездки к нему и всё равно он бросал меня каждую неделю. Я была в таком стрессе, что однажды просто описалась. Наверное, за это я никогда не смогу разлюбить своего друга, ведь он был единственным, кто был со мной и кто пытался за меня заступиться. Он не знает, но это до сих пор значит для меня больше, чем весь мир, его беспричинная доброта ко мне и тепло, которое он так щедро подарил мне в тот момент. Но возвращаясь к своим отношениям, я, наконец, действительно обрела свободу. Помимо того, что у меня появилось немножко денег на бальзам для губ с коллагеном, надо мной перестали издеваться, я, наконец, больше не была обязана спать с ним. Ибо это было чудовищно. Я не испытывала ничего, кроме вины за то, что не исполняла свой “супружеский” долг. Но исполнять его было невыносимо, больно, и я никогда не хотела этого, всё, с чем у меня ассоциируется близость с ним - это вымученное согласие, боль и отвращение к себе и к нему. Не уверена, что это вообще нормально иметь такой секс. Впрочем, другого у меня и не было, да, при всём при этом он был моим первым и единственным, и я безумно счастлива, что он хотя бы не будет последним. Ибо хоть я и не очень знаю, каким должен быть секс (я даже не испытала ни одного оргазма за всю свою жизнь), я точно знаю, каким секс не должен быть. В общем, я была свободна. Правда он уничтожил ту маленькую часть меня, которая ещё верила людям, и это было безумно высокой ценой, которую я заплатила, но всё же я заплатила её за свободу. И даже мой панический страх одиночества отступал в сравнении с такими отношениями. К тому же, я не была одинока - у меня был один настоящий друг и сотни альбомов на спотифае. Тем временем, мне никак не давалось торговое право, и я начинала волноваться. Хотя не то, чтобы оно мне не давалось, дело скорее было в том, что из-за учебной нагрузки у меня совсем не оставалось времени разобраться с ним. Когда учишься на другом языке, то помимо основного материала, тебе всё равно приходится учить и язык, ведь как бы ты хорошо его не знал, ты всё равно не можешь знать на нём всё. Я боялась потерять грант и остаться совершенно без денег, но всё ещё верила в будущее. Хотя от волнений мне стало немного хуже и немного сложнее вставать с утра и делать все эти ритуалы с уходовой косметикой под ледяной водой. Немного ушёл энтузиазм, но меня всё ещё поддерживали мои лучшие друзья - тяжёлая музыка и научно-популярные передачи про физику. Я никогда особо не учила физику в своей языковой школе, но я так очарована ей - она похожа на магию. Когда тебе с научной точки объясняют про путешествия во времени, про параллельные вселенные, про то, что всё вокруг матрица, про эффект наблюдателя, ты как будто бы оказываешься в другом мире, мире, где возможны чудеса, ты поражаешься не только волшебству этих вещей, но больше тому, какой ещё нам путь предстоит, сколько ещё тайн мы должны открыть, сколько ещё раз перевернётся наше представление о мире и как через сотни лет то, что мы считали невозможным, будет естественно и привычно. А что уж говорить о скорости света, супер войдах, UY щита, черных дырах, магнитарах, столпах творения и нейтронных звёздах. Как вообще можно беспокоиться о своих проблемах, когда ты задумываешься о размерах космоса. Об его убаюкивающем, величественном, бескрайним могуществе, безусловной власти над всем сущим, о его великодушии и безразличии, о самых холодных его пустотах, протянувшихся на триллионы и триллионы километров и о той ярости, с которой сталкиваются и взрываются звёзды. Ярости и равнодушии, лишённые каких-либо эмоций. Разве это не чудо? И где-то, на этой гигантской шахматной доске, сплошь уставленной ферзями, затерялась наша галактика, наша солнечная система, крохотная планета от солнца, на которой, неизвестно для чего, образовалась маленькая, но смелая цивилизация, достаточно безрассудная, чтобы полагать, что она способна, если не покорить всю эту вселенную, то точно изучить. Разве это не очаровательно? Наверное, поэтому я и боюсь третьей мировой и атомных войн. Не только потому, что я умру, если они начнутся. А потому, что умрёт вообще всё. Миллионы лет эволюции канут в лету, а ведь это... это больше чем искусство. Тысячи тысяч лет природа вышивала удивительные узоры на этом бесконечном полотне, виды исчезали и появлялись новые, мы овладели палкой, языком, оружием и наукой. И хоть наша история и написана кровью, мы пережили это, и мы в самом рассвете нашего прекрасного возрождения новыми, чуткими, осознанными людьми, ставящими науку выше вооружения, ставящие природу выше потребления, ставящие жизнь, процветание и развитие выше смерти, разрушения и упадка. Многие относятся к нашей эре пренебрежительно, но я верю в человечество, мы прекрасны и нам под силу стать ещё лучше. Мы столького добились... права человека, адронный коллайдер, свободная любовь и дестигматизация болезней, литература и поэзия, компьютеры, музыка и лечение рака. А другие виды? Это ведь и впрямь искусство: танцы пчёл, красота цветов, киты, щеночки и медузы, колибри и гепарды, морские коньки и бабочки. Разве это не чудо? Это чудо. И именно поэтому я не представляю, не могу представить, как кто-то может возомнить, что у него есть право просто взять и уничтожить это всё. Это преступление не против человечества, это преступление против природы, против искусства и против вселенной. Это преступление против жизни как таковой. Фрейд когда-то придумал термин “танатос” - влечение к смерти, желание объекта прийти в первичное, неживое состояние. Чтобы сказал Фрейд узнав о желании одного человека привести всю планету в это состояние? Это чистейшей воды безумие, но вот что странно: мне казалось, насколько люди бы не были безумны, в них должна быть любовь к прекрасному. Хотя, возможно, уничтожение планеты тоже может показаться кому-то прекрасным. Но моё сердце содрогается, когда я думаю, что происходит в голове у такого человека. Мне кажется, его душа и есть выжженная, ядерная пустыня, и нет там уже никакого человека.