Записки психопата

С того момента прошло некоторое время, достаточное для того, чтобы я, наконец, сдала анализы и узнала, что я абсолютно здорова. Я была так рада, камень будто упал с моих плеч. Почему-то я считала, что у меня есть шанс на нормальную жизнь, хотя всё и шло под откос, и я постепенно шла ко дну. От радости я написала ему и предложила снова встретиться. Ни ради компании или ещё одного акта насилия (который был бы, как я выяснила, безопасен), а ради моего ненаглядного кокаина. У меня возник целый план, я осознала, что ждать его смерти глупо, а как убить его я не знала и не была уверена, что готова к этому. Поэтому при встрече я обняла его, мягко взяла за руку, тепло улыбнулась и довела его до ступора, использовав все больные места, о которых он успел рассказать, будучи не очень трезвым. Он посмотрел меня с непониманием, почему я так поступила. Он не выглядел злым или способным причинить мне боль. Он выглядел разбитым и уничтоженным. Я не была уверена, что это сработает, но оно сработало, и я выиграла. Тогда я объяснила ему, что он изнасиловал меня, и что я ненавижу его всей душой. Что я готова пойти в полицию и рассказать о том, что он торгует наркотиками и о том, что он со мной сделал. Опять же, я не думала, что я напугаю его, но, почему-то, он весь сжался и стал выглядеть будто меньше, он слушал меня и не перебивал. Возможно, я и не пугала его. Возможно, что дело было в том, какой он наделил меня властью, пока я сидела и слушала всю его боль, пока я молча смотрела на него и бесчувственно лежала под ним. Вероятно, он был не менее сломленным и несчастным человеком, он не подозревал, что со мной сделал, и он точно не ожидал от меня такого жестокого “предательства”. Он тихо спросил меня, чего я хочу. Я ликовала - всё пошло точно по плану. Я сказала, что я хочу 10 грамм кокаина на первое время, а потом мы ещё вернёмся к этому разговору, но он вдруг приосанился, собрался и сказал, что даст мне десятку сейчас, но я провалю и исчезну из его жизни. Предложение всё ещё было отличным, так что я согласилась, лишь с условием, что он сам доставит всё мне домой. Во мне ещё жил какой-то страх за свою жизнь, что с ней будет, если меня вдруг поймают с таким количеством. *** Так у меня началась новая жизнь: я терпеливо ждала каждых выходных, прилежно ходя в университет. Учиться я начала с новой силой, снова получая удовольствия от этого. А когда наступали выходные, я нюхала кокаин, резала себя и слушала всё более мрачную музыку. Периодически я писала какие-то стихи или рассказы, но они были ещё более тяжёлыми чем моя музыку и чем селфхарм вместе взятые. Тому, кто не разбирается, может показаться, что 10 грамм — это мало, но, на самом деле, это очень много. Если экономить, то за одну ночь у тебя уйдёт всего 0,3. Вообще-то, насколько я знаю, это ещё и очень дорогое удовольствие, так что я была действительно ошарашена тем, что он согласился. С другой стороны... это был далеко не первый раз в моей жизни, когда я имела необычно сильное влияние на человека. Возможно, что люди видели во мне что-то большее в такие моменты. Возможно ли, что вся моя ярость была готова вырваться, и они просто... боялись меня? Я бы боялась, ведь, особенно под приходом, я начинала понимать, что вполне способна убить себя или другого человека. Кокаин, как я поняла, вообще очень способствует радикальности мышления и любому виду агрессии. А ещё со временем я поняла, что он очень неплохо загоняет тебя в ещё более тяжёлую депрессию, чем та, в которой ты был. И я не говорю про отхода, я говорю про сам его эффект. Часто это бывало совсем не весело, но я уже не могла остановиться, я буквально впадала в истерику, когда пыталась себя ограничить. За то, я поняла многое про наркотики и преступления в целом. Параллельно своему погружению на дно, я интересовалась поведением человека и начала смотреть лекции и интервью доктора Роберта Сапольски. Он часто говорил о том, что свободы воли не существует. Это трудно принять в целом, но, лично мне, это было безумно легко принять в отношении преступников. Дело в том, что и личный опыт, и прочитанные мной книги прямо-таки кричали об этом. Я привед пример: пару лет назад я была на суде, на суде, где судили молодого парня за употребление марихуаны. Ознакомившись с его делом, историей его жизни, я чуть не упала в обморок, когда читала его показания. Он был абсолютно один в этом мире, у него не было родителей, лишь лежачая бабушка, нищета и тяжёлое, одинокое детство. По сути, в мире, где у него буквально ничего не оставалось кроме государства, государство взяло и поставило крест на нём, подарив ему судимость. Да и за что, не за продажу или что-то ужасное, а всего лишь за употребление. Человека, которому и так нужна была помощь, просто наказали за его проблемы. Неужели кто-то, пишущий законы, искренне верит, что судимость поможет этому двадцатилетнему парню выбраться? Неужели никто не видел, как они его закопали, во всех смыслах изолировав его от общества ещё сильнее? С маньяками было похоже: я много читала про маньяков, а началось всё так. Я хотела прочитать про серийного убийцу, но я крайне не хотела ему симпатизировать, поэтому выбрала внешне непривлекательного для меня - Эдмунда Кемпера. Я честно боялась выбрать Теда Банди или Ричарда Рамиреза, ведь каким-то образом они сводили с ума женщин своим обаянием. И когда я прочитала книгу про Кемпера, про того, кто отрезал голову собственной матери и изнасиловал оставшуюся дыру, когда я закрыла эту книгу, я я подумала: “он всё сделал правильно. Он просто пытался не сойти с ума и выжить. Он всё сделал правильно”. А дело было в его детстве, в бесконечной череде насилия и отвержения этой самой матерью. Он пытался держаться, но она каждый день ломала его всё сильнее. И тут как будто бы и не было никакой свободы, человек просто пытался выжить. Конечно, я не призываю оставить его безнаказанным, но наказывать за это тоже не выход. В идеальном мире просто заботились бы обо всех детях, служба опеки бы работала нормально и полноценно и большинства маньяков просто бы не существовало. Так же и с педофилами - почему-то люди готовы тратить время, выдумывая самые извращённые и жестокие наказания педофилам, но, как мне кажется, всего-то и было нужно, что обеспечить нормальную и полноценную терапию тем, кто страдает от этого. А ведь они действительно страдают, более того, многие из них и сами были жертвами педофилов. Это порочный круг, который могут прервать не кастрация и пытки, а простая психотерапия. Ведь любое, даже самое жестокое наказание, применяют постфактум, но лечение можно предоставить человеку, который ещё никого не ранил и лишь страдает сам. Наказания меня тоже сильно смущали, особенно смертная казнь. Если отбросить тот факт, что даже невиновных можно приговорить к смертной казни из-за ошибки или политической игры, то как вообще можно быть тем, кто нажмёт кнопку и убьёт человека. Кто вообще становится палачом, какой он человек, как он спит по ночам, зная, что он (пусть и законный) убийца? Почему мы решили, что мы в праве играть в Б-га и отбирать чью-то жизнь? *** Со временем я стала употреблять каждый выходной, начиная с пятницы. Я начинала заметно раздражаться, когда момент моего расслабления откладывался. Хорошо уже тоже давно не было, я будто бы гонялась в колесе за первыми своими разами, когда, несмотря на селфхарм, было хорошо, и я чувствовала, что могу победить целый мир. В какой-то момент это стало только злить, раздражать, вызывать агрессию, но без этого уже было сложновато. Я думала оставить это на одни выходные, но меня накрыло такой волной раздражения, плаксивости и грусти, что я сорвалась. Каждый раз, когда я склонялась над столом и зажимала одну ноздрю, на меня в тот же момент накатывала такая волна депрессии, что я чуть не падала со стула. Я начала думать о наркотиках. О том, как их показывают со стороны. Честно говоря, я думаю, что фильмы, сериалы и музыка отчасти виноваты в употреблении наркотиков - они как-то их романтизируют. Все же видели людей, прыгающих на танцполе в замедленной съемке, а потом страстно занимающихся сексом? Я бы показывала наркотики по-другому (а за последнее время я хорошо их узнала), я бы показала диарею, депрессию и уродливые движения челюстью. Конечно же, фильмы так же часто показывают и последствия наркозависимости и употребления, а именно, всю ту же депрессию и спуск по социальной лестнице. Но проблема в том, что те, кто выбирают наркотики, они, скорее всего, и так уже в депрессии или имеют любое другое психическое расстройство. Никто не становится наркоманов от счастливой жизни, и поэтому, когда людям предлагают возможность забыть о своей боли на пару часов, но потом испытать страдания, они соглашаются, ведь они и так страдают. Жаль только что никто не верит, что страдания будут ещё сильнее, а тот момент, когда они станут зависимы, они и вовсе не заметят, и это тоже хорошая тема для разговора. Почему-то все (и я тоже) считают, что они не станут зависимыми, ведь они просто остановятся в нужный момент. Плохая новость заключается в том, что вы так и не заметите этого нужного момента. Ведь когда они приходят к наркотику, у них нет ничего такого, что дало бы им силы не падать в бездну. У них может быть семья, друзья, работа, но ничего из этого не даёт им сил бороться и идти дальше, ничто не может заполнить пустоту в их сердце. И едва ли у наркомана что-то такое появится. Так что остаётся только провести переоценку ценностей, понять что-то и поставить это на передний план, будь это здоровье или отношения. Если задуматься, что теория об отсутсвии свободы воли так и говорит нам, что наши поступки и мысли определяет комбинация из нашего опыта, генов и случайности, то вся надежда и остаётся на случайность, ведь ни опыт, ни гены уже ничего не изменит. *** Мне повезло, в моей жизни произошла эта случайность, и я решила бросить. Я вдруг нашла смысл своей жизни и решила встретить её прекрасную кульминацию абсолютно трезвой. Хотя не могу сказать, что одной мотивации было достаточно, просто в один момент у меня начал так сильно болеть желудок, и меня стало рвать. Это продлилось две недели, две недели, за которые я практически не ела и даже смотреть не могла на кокаин. За это-то время агонии я и пришла к своей великолепной идее. Наверное, у меня была ломка, но мне было так плохо, что я её не заметила. Облегчали мою боль только фантазии, и вначале это были жёсткие сцены секса с насилием и пытками, а потом, постепенно, секс покинул эти сцены и осталось только насилие. Я представляла своих обидчиков, как бы я калечила их и издевалась над ними. В какой-то момент меня захлестнула новая обида на своё одиночество, и я стала в красках представлять то, что я бы сделала со своими друзьями. Как бы я кастрировала своего насильника, как я выдавила бы глаза тому, кто поднял меня на смех и конечно, как бы я мучила того единственного человека, от которого отвернулась сама. Я представляла, как он лежит на полу, и я сижу на нем и просто режу его лицо в лоскуты, объясняя ему, что я никогда бы не навредила его отношениям, всегда любила бы его и поддерживала. Хотя это и звучит жестоко, я была к нему милосердна: в моих фантазиях он всегда оставался жив, в отличие от всех остальных. Он плакал, был изуродован, его бросила его подружка, но он оставался жив, и я практически физически ощущала жар его пульса в своих руках. Я бы смотрела как его горячие слёзы перемешиваются с кипящей кровью и падают на пол. Я бы слушала как он плакал и бился в агонии. Я бы ощущала носом запах железа и отчаяния. Я держала бы его за руку и чувствовала это трепыхание жизни, бьющееся в нём словно птичка в клетке. И мы были бы близки как никогда. Возможно, я бы даже поцеловала его. Для всех остальных в моих фантазиях не было никакой любви, ласки или пощады. Друг, смеявшийся надо мной, терял свои глаза в неравной схватке с моими ногтями. Я бы давила на них, пока они не лопнут, словно перепелиные яйца и не вытекут кровавым желтком мне на пальцы. Я бы заставила его это слизать и измывалась бы над ним дальше, пока бы он не умер. Нет смысла продолжать рассказывать о том, что я уготовила им всем. Мои мысли стали кровавыми и черными, и я окончательно упала и была поглощена этой бездной. В жизни моей были лишь одни страдания, и я, наконец, это поняла. Издевательства в школе, насилие, предательства, бедность, одиночество. Но, как ни странно, крышу мне снесло не от всего этого. Я была готова бороться и... помните? Я хотела стать юристом. Но я потеряла грант, и колесо системы, подмяло меня, проехавшись по мне, и даже не дрогнув. О да, больше всего я впала в ярость из-за системы. Я ведь была хорошим человеком, старательной ученицей, я имела благие идеалистические цели, и я хотела помогать. Но у меня забрали этот шанс, не вникнув даже в ситуацию, которая была огромной ошибкой. Чужая небрежность лишила меня всего, и от этого в моих венах закипала кровь. Никто так и не потрудился разобраться в моей ситуации, узнать её, помочь мне. И только благодаря системе, прожевавшей меня и не подавившейся, я сделала то, что сделала. Знаете, в чём ужас системы? Может быть, она и работает для большинства, но частные случаи она перемалывает, не разбирая. И она уничтожает судьбы, почему мы не можем потратить чуть-чуть усилий, чтобы начать рассматривать каждую личность отдельно? Если бы кто-то обратил внимание на мою ситуацию, я бы не сделала то, что сделала. Но никто не обратил. И именно поэтому я проговариваю события последнего года у себя в голове, пока еду в автобусе с обувной коробкой в руках. Я знаю, как меня назовут, услышав обо мне. Никто не вникнет в ситуацию, на меня лишь поставят клеймо “психопатки” и забудут. Возможно, найдут у меня в ящике остатки кокаина и обвинят в моем поведении наркотик, хоть я и была чистой уже месяц. Никто не подумает, что это они все, каждый в этом автобусе и каждый в этом проклятом обществе, приложил руку к моему созданию. Никому и в голову не придёт отследить то, как я потихоньку теряла всякую надежду и веру. Это не было спонтанным поступком, была тысяча возможностей спасти меня. Я падала и падала, а вы стояли в стороне и молча смотрели. Я хочу, чтобы вы знали, что это только ваша вина. Я хочу, чтобы вы знали, что произошедшее - ваша ответственность. Именно об этом я думала, открывая картонную коробку, в которой была нелепо слепленная бомба. Моё сердце бешено забилось от страха, но не страха смерти, а страха, что ничего не выйдет. Я посмотрела на ничего не подозревающих людей, и мне не было их жалко. Я достала коробок спичек, поймала на своем багаже удивлённый взгляд стоящего рядом мужчины. Непонимание сменилось гримасой ужаса на его лице, я тепло ему улыбнулась и чиркнула спичкой. Я почувствовала боль в своих губах, полных коллагена. В тоже мгновение мои красивые голубые глаза пронзили гвозди, и меня не стало.