Перебирая октавы

      Холодная, но бодрящая вода из-под крана льется в его ладони. Он зачерпывает её и умывает лицо.       – Спокойно, ты справишься, – говорил сам себе Ли Сын Чан. Он снова набрал воды и освежился, умыв своё лицо и шею в очередной раз. Сердце громко стучало в его груди, и эхо отражалось по его ушам. Он чувствует лёгкий мандраж в руках. – Я справлюсь, – подвёл черту Сын Чан и похлопал себя по щекам.       Он думал, что это будет просто.       Но отказаться от друзей в угоду отцу было невыносимо.       И теперь он смотрит на своё испуганное отражение в зеркале отеля на другом конце света. Он вытирает лицо полотенцем и подходит к шкафу, чтобы одеться.       Мысли всё время возвращаются к ней. Они стали хорошими друзьями. И вот сейчас она могла бы быть одной из тех, кто ждёт его выступления в концертном зале, как и люди из конкурсной комиссии. Забавно, но вдохновение на новые песни у него всегда приходило, когда он только начинал думать о ней.       А он так и не признался ей в своих чувствах. И когда уезжал не оставил никакой записки о себе: ни куда он делся, ни почему – ничего. Не написал даже смс-ку.       Трус.       Ли Сын Чан помотал головой. Сейчас ему нужно думать о предстоящем выступлении. Винить себя и каяться время ещё будет, если он не победит в конкурсе. А он обязан был победить – семья не ждёт от него меньшего. У него получится! Лёгкая дрожь в пальцах продолжала его чуть напрягать.       Проходя по коридорам консерватории Шенберга, ему часто желали удачи проходящие мимо и знакомые, и незнакомые люди. На сегодняшний конкурс пришли серьёзные импресарио и даже те, кто не особо интересуется музыкой.       Ли Сын Чан здоровается со своим сегодняшним оркестром и выглядывает из-за кулис. Буквально в нескольких метрах от сцены за специальными столами находились люди из комиссии: весь их внешний вид показывал, что они в действительности будут судить его исполнение на этом конкурсном концерте без поблажек. Сегодня он исполняет Концерт для фортепиано с оркестром № 1. В произведении он сможет проявить всё своё мастерство. Юноша принимает свой самый отстранённый вид и смотрит в пол, в то время как всё внутри него от кричит о том, как не хочет здесь находиться.       Что же он наделал. Сам же говорил, что не больше не оставит её, а уехал вот так просто. Теперь ему уже слишком стыдно отправлять ей какие-либо сообщения с извинениями. Сын Чан тихо вздыхает. Он бы хотел всё исправить…       К нему подходит отец и говорит фразу, от которой он обретает второе дыхание, и думает, что его проблема разрешилась сама собой. Мысли в голове заработали с удвоенной силой. Он не упустит такой шанс!       И вот объявляют его выход. На сцену выходит оркестр, затем дирижёр – Ли Чжин Чо – последним выходит Ли Сын Чан. Он улыбается, пока кланяется зрителям, и садится за шикарный рояль в центре сцены. Он кивает отцу и начинает играть музыка. Сердце ведёт себя как сумасшедшее, воздуха в лёгких ужасно не хватает. Он складывает руки в замок, поднимает голову немного кверху, закрывает глаза и вспоминает… День, когда он сыграл для Си Ын. Музыка оркестра качает его по воспоминания, и ему вдруг кажется отличной идеей представить, как он играет только для неё. Ему скоро вступать.       В начале он заиграл хорошо и уверенно – мышечная память сделала своё дело – но дрожащие пальцы начали подводить его, и он заметно начал сбиваться с ритма. Это никуда не годится… Парень сосредотачивается на игре и передаче эмоций зрителям. Всё что сейчас важно – сыграть на рояле этот концерт без каких-либо промахов. Его музыка становилась то тише, то громче.       Но всё-таки в его голове заиграла совершенно другая музыка. Пальцы делали одно – но он слышал совершенно другое. Он увидел её лицо между клавиш инструмента. Теперь его аккорды вновь звучали чисто и мелодично. Переливы октав звучали кристально чисто, словно поющий волшебный водопад. К мелодии концерта через какое-то время подключились ударные инструменты, после чего красивая и живая музыка разнеслась на весь Шенберг. Сын Чан идеально чувствовал ритм, попадая в каждую ноту. В его голове потихоньку рождается дикий для него план.

***

      Он спокойно выходит из кабинета, закинув сумку на плечо и поправив каштановые волосы, и идёт по направлению к кабинету виолончелистов.       – Си Ын, я закончил редактировать свою партию.       Юноша спокойным тоном альта обращается к девушке, вышедшей из аудитории. Никаких приветствий, расспросов. Простая констатация факта. В этом весь Пэк Чжун Хён, и Чон Си Ын это в нём нравилось. Она с улыбкой смотрит на напарника.       – О, это замечательно. Пошли тогда порепетируем?       Чжун Хён согласно кивает и предлагает выбрать репетиционную. Они шли по людному коридору после занятий. Высокий пианист легко выделялся на фоне всех остальных студентов и вёл виолончелистку через поток студентов. Ему казалось, словно он стал ещё выше за последнее время.       – Слышала, наверное, уже, что Ли Сын Чан выиграл в конкурсе пианистов в Шенберге? – спросил он напарницу, когда идти стало посвободнее.       Сложно было не слышать, когда об этом казалось трещал весь Шаминад. Сын известного дирижёра, долго находящийся в тени, вдруг из неё выходит и выигрывает сложнейший конкурс с настоящим фурором. Си Ын слегка вздыхает и согласно отвечает Чжун Хёну.       – К слову о конкурсах, – продолжает он, и кладёт руки в карманы, – ты ещё не нашла никого, с кем бы хотела играть в отборочных?       Девушка поднимает голову, чтобы взглянуть в лицо пианисту.       – Ты о том Шаминадском конкурсе?       – Ага.       – Я, если честно, уже отбросила затею выступить… – бормочет Чон Си Ын.       Чжун Хён поджимает губы.       – Не стоит, я хотел предложить тебе сыграть там со мной.       И победить. Он с замиранием сердца ждёт её ответа. Ему кажется, что от него будет зависеть его жизнь. Если она откажется, он должен будет убедить её любым способом сыграть с ним, потому что он уверен, что только с ней он может победить. А победить ему нужно было любой ценой.       Когда он узнал, что Сын Чан переводится в Шенберг, он ощутил, что его главный конкурент в университете самоликвидировался, и он может считаться лучшим пианистом на курсе. Осталось доказать это на деле пару раз.       Он взволнованно достает руки из карманов и поправляет пиджак. Чжун Хён видел видео уличного выступления Си Ын, Юн-а и Сын Чана. Тогда ему показалось, что мир разваливается, а вся его уверенность в себе как музыканта испаряется. Идеально сыграть в дуэте ему до сих пор удавалось только с Си Ын, но, видя, как она идеально сыгрывается с Ли Сын Чаном, словно они родственные души, его самооценка уничтожилась. Бесконечные сплетни о том, что он пианист номер два от однокурсников, и не проявление должного признания его фортепианным навыкам делали его душевное состояние ещё мрачнее.       И вот, он узнаёт, что Ли Сын Чан переводится в другое место. И он ему больше не проиграет, потому что ему больше некому проигрывать. И не с кем себя сравнивать. Облака над ним раздвинулись, дав путь солнцу.       От Си Ын не скрылось волнение её напарника по экзаменационным выступлениям. Виолончелистка и сама ужасно хотела выступить на той большой сцене, но, видимо не по той же причине, по которой хотел выступить Чжун Хён. Она берёт его за плечо, останавливая.       – Ты хочешь победить? – спрашивает в упор она.       «Это единственное, ради чего вообще устраивают конкурсы», – думает Пэк Чжун Хён.       – Ну, да, – отвечает он, будучи сбитым с толку таким вопросом. Лицо юноши не изменилось, но он беспокойно переступил с ноги на ногу. Помолчав немного, он продолжает, – И мне нужна в этом твоя помощь.       Внезапно глаза Чон Си Ын загораются решимостью, она выпрямляет спину – виолончель слегка вздрагивает за её спиной.       – Хорошо. Значит мы победим.

***

      Тёплый весенний ветерок подул ей на лицо, разметая её короткие волосы во все стороны. Она улыбнулась и перевела взгляд на партитуру, добавляя новых нот и знаков. Она постукивает карандашом по столу, чтобы лучше чувствовать ритм и длительность каждой ноты в такте.       Пак Юн-а на своём пути становления музыкантом встретила множество скептиков: её родная семья говорила, что её мечты легкомысленны, бывшие уже друзья предлагали сдаться, а после поступления в Шаминад уже её одногруппники отпускали саркастические замечания по поводу её происхождения. Появление спонсора девушка рассматривала как дар свыше и знак ни перед чем не останавливаться на пути к мечте.       Поэтому она сидела после занятия в кабинете и продумывала музыкальную программу для выступления.       – Над чем ты там работаешь, Юн-а?       Девушка поднимает взгляд от партитуры и видит заинтересованный взгляд Си Ын.       – А… Да так, – смущённо отвечает она. – А ты почему ещё не ушла?       – Жду, когда Чжун Хён освободится, чтобы порепетировать «Сицилиану», – пожимает она плечами. – Не против моей компании?       – Конечно, нет! – говорит Пак Юн-а и предлагает Си Ын сесть рядом с собой. Подруга ставит чехол с инструментом рядом с собой. Юн-а откидывается на спинку стула и мечтательно напевает. В её голове играет музыка, которую она переносит на бумагу. Си Ын достаёт воду, чтобы попить.       – Он предложил мне сыграть с ним дуэтом на конкурсе.       Её хвостики подрагивают, пока она открывает бутылку и произносит эту фразу. Юн-а перестаёт напевать, отвлекается от своих мыслей и с интересом бросает взгляд на подругу, мгновенно понимая, о чём она.       – И ты согласилась?       – Ага… Я даже думаю, что мы без проблем победим, – Си Ын делает глоток. – Я всё-таки хотела бы иметь шанс играть в той филармонии на сцене перед всеми.       Пак Юн-а чувствует долю неуверенности в голосе подруги, но решает не заострять внимание на этом и сменить тему.       – Кстати, Си Ын, а ты случайно не умеешь играть на фортепиано? – весело спрашивает Юн-а и вертит карандаш в руке.       Си Ын слегка улыбается в ответ и качает головой.       – К сожалению, не умею, а что такое?       Юн-а наклоняется ближе к ней и понижает голос, словно собирается рассказать секрет.       – Я работаю над… – она закусывает губу. – В общем, я хочу провести в кафе, где я работаю, сольный концерт. Менеджер согласился выделить мне время и сцену в день, когда я буду готова. И мне нужен аккомпаниатор.       – Правда? Это же потрясающе! Ну, я могу аккомпанировать тебе на виолончели, – ни секунды не сомневаясь, торопливо отвечает ей подруга.       Юн-а улыбается и кивает:       – Конечно, виолончельный дуэт будет звучать интересно.       Она старательно вырисовывает цветочек на полях нотных листов. Значит, они будут выступать вдвоём.       – Было бы, конечно, веселее и интереснее сыграть втроём, – задумчиво сказала затем она.       – Было бы, да, – с нарочитым безразличием отозвалась Чон Си Ын. Девушка убирает бутылку в сумку и складывает руки на груди, погружаясь в свои мысли. Через какое-то время она вновь заговаривает:       – На самом деле, то наше совместное уличное выступление кажется таким нереальным, словно это было давным-давно во сне…       Дверь открывается и в аудиторию заглядывает Пэк Чжун Хён прежде чем собеседница успевает отреагировать на эту фразу. Фигура Си Ын с виолончелью за спиной быстро скрывается за дверью, и через время до Пак Юн-а еле слышно доносится нежная мелодия «Сицилианы».