Перебирая октавы

      Чон Си Ын совсем забыла, что длинные языки в Шаминаде не дадут ей спокойно изучать музыкальное искусство. Об этом она вспомнила только утром, когда выходила из дома. Наверняка, возвращение Ли Сын Чана после своей победы на престижном конкурсе никто не ожидал. Меньшее, чего все ожидали, что ему дадут удостоверение маэстро и диплом об обучении сразу же после его выигрыша. И по университету пойдут разговоры об этом событии.       Си Ын зевает по дороге до Шаминада. Бесконечные репетиции и учёба вымотали девушку, а недавнее выступление с Чжун Хёном и отсутствие сна из-за того, что пол ночи мысли блуждали вокруг Ли Сын Чана, сделали невероятно тяжёлым её сегодняшний утренний подъем.       Как только девушка вошла в кабинет по истории музыки, на неё уставилось по крайней мере половина присутствующих, при этом позакрывав рты, а те, кто не уставился, точно наблюдали за ней сквозь свои затылки. Некоторые смотрели с изумлением, – надо полагать, это она отсутствовала несколько месяцев и неожиданно появилась. Си Ын посмотрела на сокурсниц суровым и неодобрительным взглядом, как бы предупреждая, что не стоит при ней сплетничать, и прошла на своё место.       Странно, но упоминания своего имени она не слышит. Она сосредотачивается на приведение мыслей в порядок, пока к ней не подсаживается наконец Пак Юн-а.       – Блин, Си Ын, проект в этот раз просто жесть какая-то, я хочу всё выбросить в окно… – сокрушается подруга, с удовольствием снимает кожаную куртку и обмахивается. Видимо, она снова бежала, чтобы не опоздать на урок. – Помочь? – спрашивает виолончелистка, когда Юн-а садится и достаёт свои тетради.       – Да нет не надо, но спасибо, – благодарит подруга и поправляет волосы. – Кстати, – продолжает она, понизив голос, – я составила программу выступления и написала для тебя список пьес со своими пометками.       По парте к Си Ын скользит нотный листочек с мелким текстом и рисунками в виде скрипичных ключей от Пак Юн-а. Девушка читает про себя «1. Шуман, вторая пьеса-фантазия, играем весело! 2. Чайковский, Ноктюрн, только играем чуть медленнее…» Половину её программы составляли неклассические пьесы, например «Can't Help Falling in Love» Элвиса Пресли. Тень улыбки пробегает по лицу виолончелистки.       – Я написала и сама знаешь кому такое же, только поменяла заметки, – поясняет так же тихо её подруга.       – Хорошо. Когда выступаем?       – Я хочу пока сосредоточиться на учёбе и своих долгах, так что где-то после твоего конкурса, наверное, – на лице Юн-а мелькает эмоция смущения. Когда она успела долгов то набрать? Затем она высказывает своё нетерпение и складывает руки под подбородком: – Будет ужасно весело и интересно! Я так хочу уже сыграть, знаешь как руки чешутся?       – А вот бы ты посвятила это время проекту… – дразнит её Си Ын.       Юн-а показывает ей язык. Си Ын улыбается и возвращается к чтению её программы пока не приходит преподаватель. «Это действительно будет весело и интересно…» – думает девушка прежде чем начать слушать предмет.       Учебный день очень быстро проходит. Си Ын закрывает тетрадь с новыми заметками и закрывает колпачок ручки. Преподаватель постучал указкой по доске и попросил минуту внимания:       – Прежде чем вы разойдетесь, у меня есть информация для выступающих в конкурсе. Соревнование придётся перенести на две недели раньше по причинам, установленным советом Шаминада.       «Что?!» У них с Пэк Чжун Хёном будет меньше времени подготовиться! Девушка слышит перешёптывания своих некоторых сокурсников и сокурсниц и в беспокойстве морщит лоб.       – Совет просит прощения у каждого из участников и надеется на их понимание.       «Надо срочно приступать к репетициям. Времени мало». Это, получается, они выступают через полторы недели?       – О, Ли Сын Чан нас уже ждёт? – немного удивлённо произносит Пак Юн-а сразу после окончания речи преподавателя.       Си Ын оборачивается к двери и видит непринуждённо прислонившегося к косяку пианиста в своей университетской форме: урок толком не успел закончиться, а парень уже тут как тут ждёт. «А форма ему очень идёт, кстати…» Девушка чувствует, как по щекам распространяется румянец. Она дополнительно вспоминает, что он ей сказал в недавнем телефонном разговоре, наверное, чтобы покраснеть наверняка.       Торопливо сложив вещи под взгляды одногруппников, девушка только вышла было из кабинета, как Сын Чан тут же схватил её за руку и повёл в неизвестном для неё направлении, да так, что она даже забывает поздороваться.       – Эй, Сын Чан, а куда ты ведёшь меня? – спросила она, и добавила, оглядевшись по коридору: – Все смотрят…       – Я тебе как-то сказал, что о нас и так уже говорят, – небрежно произносит Ли Сын Чан, не останавливаясь и не отвечая на её вопрос, продолжая её вести только ему ведомо куда.       Девушка решает продолжить говорить, чтобы это не выглядело, словно пианист её куда-то насильно ведёт. И чтобы выбросить из головы смущающие мысли.       – А кстати, как ты догонишь программу обучения? Ты разговаривал с преподавателями по этому поводу? – она кое-что вспоминает: – И что насчёт твоих долгов?       Юноша улыбается уголком рта и приподнимает брови:       – Ну, я же умный, у меня вообще никаких проблем с этим нет.       Си Ын фыркает от его самодовольствия. Ну да, он же из семьи музыкантов, ему совсем несложно обучаться в высшем музыкальном учебном заведении!       – Вообще, мои занятия после университета никто не отменял, – тихо вздыхает юноша, – но это такой пустяк по сравнению с тем, что я здесь. На самом деле, я так рад был вернуться сюда в качестве студента.       Девушка не заметила, как Сын Чан привел её в репетиционную, где они могут спокойно поговорить. Удивительно радостный взгляд пианиста заставил её сердце потеплеть.       – Ага, я тоже рада, – отвечает она и выдыхает. Она чувствует, как на её лице растягивается глупая улыбка, и пытается превратить её в нечто пристойное, когда парень начинает говорить:       – Я утром переговаривался с одним из своих преподавателей, который принимал у нас экзамен. Он меня поздравил с победой в конкурсе и всё такое, но было кое-что ещё, что он упомянул. Ему понравилась наша «Весенняя соната», в особенности необычное виолончельное исполнение вместо скрипичного. Он дал мне несколько советов, чтобы я лучше подстроился под яркое звучание твоего инструмента, так что, если хочешь, можем как-нибудь порепетировать. Как насчёт сейчас?       Рот девушки приоткрылся, а мысли перепутались. Не успела она взять себя в руки и ответить, как телефон Си Ын громко оповещает о входящем сообщении. Она вздрагивает, открывает сумку и читает уведомление.       – В другой раз. Мне пора идти, – говорит она и, помедлив, вздыхает, когда убирает гаджет обратно. Мысли тут же пришли в порядок.       – Куда?       – На репетицию с Пэк Чжун Хёном, – «а не с тобой».       – Зачем?       – Мы скоро выступаем, – «мы!».       – Где?       Девушку почему-то начало подбешивать количество вопросов от Сын Чана.       – На конкурсе Шаминада.       – А-а, так вы участвуете вдвоём в том конкурсе? – снова спрашивает парень, растягивая слова. Его лицо приобрело нечитаемое выражение, и Си Ын просто кивнула, поджав губы. У неё действительно мало времени на подготовку.       – Кстати, поговори с Пак Юн-а. По-моему, она что-то хотела тебе передать, – как бы невзначай говорит Си Ын, стараясь убрать раздражение из своего голоса, и выскакивает из кабинета, надеясь успеть убежать, пока Сын Чан её не остановил.       – Стой! – кричит он вслед и быстро подбегает. Си Ын останавливается и поднимает на парня взгляд. – Я подожду тебя. Я буду в этом же кабинете.       Девушка непонимающе на него уставилась. Она моргает глазами несколько раз и спрашивает:       – Но если мы будем до ночи репетировать?       – Значит, мне придётся купить тебе ужин… – жмёт плечами парень и его типичное насмешливое выражение возвращается на его лицо. Затем он продолжает: – Пойду найду Пак Юн-а, – и уходит быстрее, чем наступает очередь Си Ын задавать ему вопросы.       Виолончелистка покрепче хватает лямку футляра и идёт в репетиционную к Чжун Хёну. Мысли пляшут словно капельки воды на раскалённой сковородке: поменять ли им пьесу на что-то покороче? И Ли Сын Чан предложил вместе сыграть? Где они будут выступать? Но что им с Чжун Хёном теперь исполнять? Они должны будут встречаться каждый день, нужно лучше согласовывать репетиции. Си Ын подходит к нужному месту. Она на секунду останавливается, зевает и открывает дверь, чтобы выглядеть максимально собранной перед своим партнёром по конкурсу.       – Си Ын. Нам надо пересмотреть наше произведение, – сразу же серьёзно начинает парень, как только видит девушку в дверном проёме. Он сидел на фортепианным инструментом и просматривал свои партитуры. Как всегда, много работает.       – Чжун Хён! – восклицает она и понимает, что рада его видеть. – Я подумала о том же самом. Получается, ты тоже слышал, что конкурс перенесли.       – Ага, плохо они, конечно, поступили.       Девушка кивает и расстёгивает чехол с виолончелью. Она бы хотела ещё поворчать, но это положения дел не исправит. Си Ын берёт своего старого музыкального друга в руки и устраивает на коленях. Она проверяет настроенность инструмента и задумчиво начинает:       – Знаешь, мне на ум пока приходит только Мендельсон. Ну, поскольку мы партнёры в дуэте, нам нужно выбрать произведение, чтобы звучать как партнёры. Надо даже как-нибудь подчеркнуть это.       Лицо пианиста приобретает эмоцию, которую девушке ещё не доводилось видеть.       – Точно! Это же идеально! Ты гений!       Руки Пэк Чжун Хёна через секунду оказались над клавишами фортепиано и сыграли первый аккорд, второй, третий. Пианист искоса на неё посмотрел и Си Ын не смогла сдержать улыбки. Она приготовилась вступать в мелодию, занеся смычок над струнами.       «Ну конечно, всегда можно сыграть Либертанго, идеальная песня как для партнёров по танцу, так и для музыкальных партнёров». Задорная мелодия танго свободы Астора Пьяццолла разразилась на всю репетиционную. Си Ын быстро подстроилась под темп Пэк Чжун Хёна и ощутила себя в дружеской соревновательной игре. Весёлые искорки плясали в глазах пианиста всё быстрее с увеличением темпа песни.       – Слушай, у нас с тобой получилось импровизированно сыграть ни разу не хуже, чем у меня с Сын Чаном, – говорит Си Ын, переводя дыхание после последнего аккорда.       – Ну… – пианист чешет затылок, – куда уж мне до Ли Сын Чана.       – Нет, правда, – заверяет виолончелистка, – у нас отличная синергия.       Почему-то улыбка на лице пианиста пропала так же быстро, как до этого появилась.       – Мне даже удалось о нём забыть на какое-то время, – бормочет он и сжимает руки на коленях. Девушка хмурится, пытаясь понять, что под этими словами кроется. Си Ын не знает, как отреагировать на его слова. Затем Чжун Хён поднимает на неё непроницаемое лицо и возвращает ему своё обычное выражение:       – Как думаешь, нам добавить каких-нибудь пассажей в пьесу, чтобы она звучала сложнее и игралась более живо, как в случае с «Сицилианой»?

***

      – Как пошла репетиция с Чжун Хёном?       Закатное солнце окрашивает небо в розово-оранжевый оттенок. Персиковые лучи скользят по идеальному лицу Сын Чана, когда он задаёт этот вопрос.       – Ммм… – неопределённо мычит девушка с набитым булочкой ртом. Сын Чан вручил её девушке, как только она вернулась с репетиции в кабинет, где её дожидался всё это время пианист. Си Ын была невероятно голодна, поэтому тут же на неё набросилась, как пришла.       – Я надеюсь, вы победите на конкурсе и сыграете с ним в Концерт холле, где получите тонну оваций. Он всегда видел во мне своего соперника.       – Чжун Хён? – всё-таки выговаривает с набитым ртом девушка и округляет глаза. «Соперника? Сыграем с ним?»       – Ага. Может он этого не показывал, и общался со мной всегда предельно вежливо, но он подвержен силе сплетен. Я считаю, что он заслуживает занять первое место, чтобы… Ну, как минимум, не пойти по моему пути.       … – Студент «номер два» это Пэк Чжун Хён. Ты его знаешь?..       – Ты думаешь, он тебе завидует?       …– Может быть так ты даже выйдешь из тени Ли Сын Чана….       – Ага. Хорошо, что вы продолжаете вдвоём играть. Ты же благоприятно влияешь на своих музыкальных партнёров, – съехидничал Сын Чан. Си Ын закатывает глаза.       …– Куда уж мне до Ли Сын Чана…       Так вот в чём проблема недавнего поведения её партнёра по конкурсу. Он потерял уверенность в себе и забыл о своих достижениях, сосредоточившись на глупой зависти. Ей казалось, они стали товарищами, и он мог бы рассказать ей о своих переживаниях.       Девушка перестаёт жевать и делает глоток лимонада, который для неё тоже купил Сын Чан. Она задумчиво рассматривает, как маленькие пузырьки поднимаются со дна бутылки наверх.       – Вы оба обращаете слишком много внимания на мнение других людей, – качает она головой. – Чужое мнение – это ерунда. Я видела, как он много трудился над «Сицилианой», чтобы сыграть её со мной и получить высшие баллы на экзамене. Ты же тоже заслужил свою победу в Шенберге, Сын Чан. Ты много готовился и оттачивал мастерство. Тем более твой талант…       Юноша изумленно на неё смотрит и приставляет палец к её губам, чтобы она перестала говорить. Си Ын замирает. Он хватает её за руку и восклицает:       – Всё не так! Всё это произошло не без твоей помощи. Си Ын, – торжественно говорит он, и девушка чувствует, как её охватывает волнение, – на самом деле, если бы не ты, я бы не справился. По мнению отца я просто растрачивал этот самый талант впустую. Но ты… Просто я представил, что играю для тебя, и всё получилось само собой. В этом и весь секрет.       Он отстраняется от девушки и подходит к фортепиано. На пюпитре стояли какие-то партитуры, но парень их отложил в сторону и прикрыл глаза.       – На самом деле, я написал для тебя мелодию, которая может помочь тебе понять это.       Он изящно заносит руки над инструментом и начинает играть свежесочиненную мелодию. Си Ын инстинктивно подаётся вперед, чтобы лучше слышать каждую ноту. Ли Сын Чан трогательно передаёт настроение всей песни, мягко нажимая на клавиши.       Красивая мелодия пробудила в Си Ын ностальгические чувства. Сейчас Сын Чан играл лично для неё. А единственным человеком для кого она лично играла, была её мама. Им не довелось поговорить после её выступления, так что она не знала о её чувствах. Старые воспоминания и мечты мелькают перед девушкой, некоторые из которых делают ей больно.       Она смотрит на Сын Чана и видит маленького мальчика, играющего на серьёзном международном конкурсе. Она ассоциирует себя с ним, и полностью погружается в мелодию, которую даже не она играет. Она вспоминает первый день в Шаминаде, то, как её сторонились другие ученики, но Ли Сын Чан не стремился этого делать…       …– Музыка – это не техника, музыка – это чувства…       – Ну, что думаешь? – спросил парень.       Музыка играла около двух минут, но Си Ын показалось, что прошло как минимум два часа. На неё нахлынуло столько воспоминания, что она и забыла, что она о них помнила. Когда воцарилась тишина, в голове осталось только одно. «Не знаю, что ты там хотел, чтобы я поняла, но...»       – Мне тоже было бы ужасно потерять тебя.       – Что?       Внезапно глаза Чон Си Ын наполняются влагой. Она моргает пару раз и инстинктивно тянет к ним руку, делая вид, что просто трёт. Сын Чан наконец переводит на неё взгляд и силится понять её реакцию.       – Я часто воображала тебя как своего аккомпаниатора, когда играла одна, – признаётся она. – Ты мне везде мерещился. Даже… Даже на…       Её голос ломается, и она совершает невероятное усилие, чтобы взять себя в руки, как чувствует, что это за неё делает Ли Сын Чан. Он крепко обнимает Си Ын, больше не сдерживая себя, и кладёт руку ей на голову. Девушка обнимает его в ответ, как будто он исчезнет. Сын Чан успокаивающе шепчет ей в волосы:       – Тебе не нужно всегда быть сильной. Я восхищаюсь тобой, Си Ын. Ты всегда находилась под давлением, но ты не сломилась под ним, а стала сильнее.       Пианист держит девушку так крепко, что ей кажется, он никогда уже не отпустит. Она хочет сказать, что он дурак, что она уже его и так простила, но слова застревают в горле, и она может только ощущать, как по щекам катится влага. Опять она слишком растрогалась из-за какой-то музыки. Сколько не играй и не слушай, а каждый раз ощущаешь новые эмоции.       – Дать тебе свой платок? – спрашивает юноша, когда девушка успокаивается и отстраняется.       Си Ын припоминает о том, для чего его платки зачастую используются и скептически поднимает бровь.       – Да бери, он новый, – всё-таки парень вкладывает его ей в руку и наблюдает, как она утирает раскрасневшееся лицо, опустив голову. – Если честно, я всегда хотел тебе сказать… – он, вдруг станов серьёзным, отворачивает голову и смотрит в окно на закат, – но не мог, так как считал, что ты заслуживаешь кого-то не такого занятого или зависимого от других. И всё же, я хотел сказать, что… Ты мне очень нравишься, Си Ын.       В душе девушки заиграла мелодия, которую он сочинил для неё. Хоть это и был успокаивающий вальс, но он не мог успокоить её сердце, которое в этот момент билось как сумасшедшее. Она аккуратно складывает платок, затем осторожно кладёт руку на плечо Сын Чану, и он тут же оборачивается к ней. В оранжевом свете заката его глаза начинают сиять мягким светом. Си Ын, сомневаясь в том, что делает, тянется к его губам и прижимается к ним. Ей нужно убедиться, что все это на самом деле, что она не сошла с ума и это ей не снится. Он здесь, он с ней, и теперь она знает о его чувствах.       Сын Чан снова ловит ее губы, стоит ей отстраниться, и девушка торопливо отвечает. Си Ын прижимает его к себе, целует даже когда перестает хватать дыхания, углубляет поцелуй, запуская руку ему в волосы. Пианист обнимает ее за талию и шею, боясь отпустить, и держит так крепко, что она даже не думает, что может оступиться, пока она в его объятиях.       Она гладит его по волосам и по плечам. Как и всегда Сын Чан только внешне спокоен, но Си Ын ощутила в груди его ураган, с которым ей было бы не справиться.       – Мне жаль, что я оставил тебя одну, – шепчет Ли Сын Чан, крепко обнимая ее лицо ладонями. – Обещаю, я больше не причиню тебе боль… – и, немного помедлив, он добавляет, – моя Снежная королева.       – Тогда ты мой верный рыцарь?       – Конечно… Моя королева.

***

      День конкурса очень быстро наступает. Когда Чон Си Ын выходит из гримёрки после переодевания в роскошное бежевое платье, все остальные участники уже были наготове. Её внезапно охватывает волнение, и волна жара проходит по всему телу.       – Эй, Си Ын? Что такое? – озабоченно спрашивает Пэк Чжун Хён, и девушка понимает, что нервничает.       – Просто жарковато было в гримёрке, – отмахивается Си Ын и гладит гриф виолончели. Совсем скоро начнётся соревнование. Людей за кулисами не сильно много, как на семестровом экзамене, потому что и участников мало.       Сегодня в одном из кресел для зрителей будет сидеть один очень особенный человек. Виолончелистка вспоминает, что ей сказал этот особенный человек пару недель назад и обращается к своему музыкальному партнёру:       – Чжун Хён. Мы обязательно заслужим эту победу. Мы же заслужили уже и на твоем экзамене её, и предыдущую на моём. И победу на этом Шаминадском конкурсе мы тоже обязательно заслужим, – решительно заявляет девушка и замечает, как дернулся рот у Чжун Хёна. – Ты мне веришь?       Пианист воззрился на девушку так, словно она сказала что-то на непонятном для него языке. Но через минуту просто кивнул.       Конкурс проходит лучше, чем Си Ын ожидала. Их очередь быстро подошла. Они вышли на сцену как старые приятели и разыграли перед этим небольшое представление. Пианист и виолончелистка переглядывались, пока играли, чтобы добавить игре драматичности. Зрители хлопали в такт всем знакомой песни. Их «Либертанго» в конце стало звучать единым целым. Великая музыка требует доверия и командной работы. Взглядом Си Ын поймала взгляд того важного человека, вспыхнула румянцем и заиграла ещё резвее. У него в руках был букет со знакомыми ей маленькими белыми цветами.       Под бурные аплодисменты немногочисленных зрителей они уходят со сцены. Чжун Хён довольно улыбается. Си Ын что-то вспоминает, поэтому, когда они спокойно садятся на скамейки ожидающих, она спрашивает у своего партнёра, не успели ещё следующие выступающие выйти на сцену:       – А почему ты подтолкнул меня тогда выйти к Сын Чану?       Его улыбка приобретает другой оттенок. Он сжимает, а затем разжимает руки на коленях: явно не ожидал, что когда-либо об этом зайдёт речь.       – Ну… Ты стояла в шоке, в то время как твой музыкальный партнёр ждал своего аккомпаниатора. Я подумал, что это было бы правильно? Я не знаю, – жмёт он плечами. – Я точно так же удивился, когда увидел, что он вернулся, – от его улыбки не осталось и следа, и он нахмурился. – Ты же изначально хотела играть дуэтом вместе с ним.       – Знаешь… Если бы не его отказ, мне бы не довелось играть с тобой, – мягко говорит исполнительница. – Мы провели множество отличных репетиций вместе. Сейчас было наше третье выступление на этой сцене. Ты серьёзно улучшил уровень своей игры, по сравнению с нашим первым экзаменом. Я горжусь, что мне довелось с тобой играть. Ты прекрасный музыкант и партнёр, и, если честно, Чжун Хён, чтобы так красиво сыграть «Сицилиану» или «Либертанго», я тебе не нужна, – повторила Си Ын слова, сказанные ей когда-то давно другим человеком.       …– Иногда стоит поступиться принципами, если для кого-то важно что-то, что не принципиально для тебя…       – Может мне незнакомо чувство зависти, но я как никто другой понимаю, что значит угодить кому бы то ни было и доказать, что ты лучше всех. Но со временем я поняла, что угождать себе куда важнее, чем доказывать. Поэтому, я хочу, чтобы, если мы победим, на сцене в Концерт холле ты выступил один. И услышал овации, направленные только тебе.              Пэк Чжун Хён уставился на Си Ын, сильно удивлённый тем, что она только что сказала.       – Почему ты этого хочешь? – тихим голосом альта произносит он.       – Да знаешь, что-то надоело получать награды, – отшучивается она и чешет затылок. Чжун Хён изумленно на неё смотрит. Тем не менее, уголок его губ искривляется в улыбке. – Ну, просто я считаю тебя своим другом, и хочу тебе помочь. Из тех, кто разговаривает со мной в Шаминаде, у меня только Пак Юн-а, Ли Сын Чан и ты. В остальном меня окружают только сплетни, которым я никакой ни отпор дать не могу, ни заткнуть их.       – Отпор? Ты должно быть шутишь? – с восклицанием спрашивает парень. – Каждый раз, когда кто-то начинал плохо говорить обо мне, или о тебе, или о твоих друзьях, ты такой отпор давала, что я всё ещё под впечатлением, а те люди боятся лишний раз открыть рот в твоём присутствии.       Девушка смущенно улыбается и смотрит в пол. Она не замечала этого…       – Не хочешь кстати послушать как музыканты выступают не на сценах, а в ресторанах? Мы с Пак Юн-а и Ли Сын Чаном задумали выступить втроём в кафе, где она работает, – девушка жмёт плечами. – Знаешь, я приглашаю тебя как своего почётного зрителя. Вот адрес…       Она называет место, где будет проходить события. Чжун Хёна одолевают смешанные эмоции. Рот собеседника кривится, и следующие его слова повергают Си Ын в шок:       – Си Ын… Ты должна знать правду. Я в тот день как узнал, что Сын Чан не будет твоим экзаменационным партнёром, сразу пошёл к тебе. Думал, что с твоей помощью и репутацией, я точно получу желаемое. Я хотел стать лучше, чем он. А нужно было становиться лучше, чем я сам, – он ёжится и крепче стискивает руки на коленях. – Прости за то, что мои изначальные намерения были такими, но чем больше я с тобой общался, тем больше понимал, что я делаю не так. И я сожалею, что так всё началось…       – Чжун Хён… – ошарашенно зовёт его девушка и кладёт руку себе на грудь. – Я сама гналась когда-то за каким-то своим идеалом, за наградами и репутацией, но потом друзья помогли мне понять, что это не то, чего на самом деле хочет моё сердце, – Си Ын уверенно смотрит на пианиста, затем переводит взгляд из-за затенённых кулис на сцену, где в свете ярких прожекторов продолжали выступать конкурсанты, и парень поворачивается туда же. – Тот, кто остаётся в тени прошлого, никогда не увидит свет будущего.       Девушка ещё какое-то время слушает музыку своих соперников по конкурсу, а затем встаёт и покрепче хватает свою виолончель. Впереди у неё много весёлого и интересного, и вечно насмешливый Ли Сын Чан ещё ждёт.