Голый парень — за моим окном

Ночная, глухая тишина, которая кишит лишь поющими сверчками. За окном резвится тëмная глушь, луна, что режет глаза, но восхищает своей красотой, и мальчишка, что сидит на влажной поверхности..голышом?        —Кенни? — первым, что приходит на ум, так это блондин, яко в лагере таковых он больше не видел. Да и кто бы мог раздеться и побегать наголо по улице, так это всем любимый — МакКормик. Он волновало выбегает на улицу, в темень, что медленно пожирает его и ослабевает взор на проспект, ломает зрение из-за мглы. "Холодно" — замечает рыжик, прежде чем подойти к парню.        —Кеннет, мать вашу. Ты чего тут делаешь? — он волновано скрестив руки от холода, подходит всë ближе, рассматривая силуэт, будто бы боясь, что может обознаться.        —Как ты узнал, что это я? — тот начал тихо, не оборачиваясь, так же смотря куда-то напротив, то ли вверх.        —Что ты здесь делаешь? — вопросом на вопрос спрашивает Брофловски. Двигаясь ближе, не смущаясь в данном положении. Голый Кенни — частое, что могли увидеть мальчишки.        —Кайл, как ты понял, что нечто, что сидит тут — это я? — он снова повторяет, уже смотря своими яркими, сияющими как голубой лазурит — глазами. Чëлка блондина развевается под порывом ветра. Чистая и такая объëмная, что удивительно. И тело, что неожиданно открывает на себя взор, кажется очень аккуратным и опрятным. Брофловски тяжко сглатывает ком, образовавшийся в его горле, когда замечает опущенный член МакКормика. И только почему именно сейчас он не может оторвать взгляд?        —Чувак, харе пялится на мой член. Ответь на вопрос. — замечает Кеннет, раздувая щëки и ехидно ухмыляясь. Кайл же стремительно заливается красным, насыщенным оттенком и отводит взгляд.        —А..э.. Я просто подумал, что только ты бы мог на такое пойти. — сбивчиво отвечает он. —И всë же почему сейчас? Ночью? — он неуверенно приземляется рядом с голыми силуэтом, потирая коленки, пока голубые глаза неотступно сверлят рыжую макушку.        —А это.. — внезапно кидает зырк на сияющее, ночное — солнце. —Куртка уже была грязная. Я кинул её в стиралку, а сам принялся мыться. Только после вспомнил, что запасную одежду я не брал. Я расстроился, и чтобы остудить башку, вышел в таком виде.. — Он хмыкает, краснея и старается больше не глядеть на друга.        —Ты мог попросить у меня.. Я бы дал.. — чешет затылок Брофловски, вспоминая запасную пижаму, что соответственно он прихватил для Кенни.        —Это понятно. А одежду? — коварно смеëтся в кулак блондин, наново глядя в зелëные, по-детски непонимающие глаза. —Ну.. — становится неловко. Неужели Брофловски не понял?        —Ам.. — до него всë никак не доходит. —Что?        —Ну так дал бы? — теперь ситуация становится менее смущающей, чем смешной. И Кенни нежданно близится к объекту, у которого встал вопрос.        —Дал бы.. Ты о чëм? — он отводит взгляд, пытаясь не смотреть на голого парня. —Об одежде? Или.. — договорить ему не дают поступившие алые губы, что нежно впились, ловя пугливый взгляд бушующего недопонимания. Парень ловко охватывает чистые, рыжие и немного разлохмаченные пружинки волос. Утопая в них пальцами, охватив макушку и подзатыльник широкими руками. Он целует так нежно, но так желанно, опустив веки, облизывая чужие губы, которые, по-моему, совсем не сопротивляются, а даже напротив — взаимно, но неуверенно отвечают. Брофловски замечает, что Кеннет пахнет обалденно, как и целует его приятно настолько, что узел внизу живота мучительно стянулся. И хочется пропихнуть промокший от накопившейся слюны язык. Так он и делает. Неаккуратно, но робко пытается протолкнуть его в рот чужого парня, даже не спросив разрешения. Руки кладутся на плечи, и он тянет его ещё сильнее к себе, пока блондин хмыкает, но пропускает горячий язык в гости. Слюни и вкусы смешиваются, и Кайл помечает для себя, что МакКормик на вкус как ненасыщенный цитрус с шоколадом. Для себя же блондин толкует, что рыжий на вкус как овсяное печенье. Сразу понятно, кто что ел, а кто что пил. Они ещё долго обнимаются и страстно сосутся, а разлучаться особо то и не хочется. Но внезапные мысли о том, что сейчас кто-то из одноклассников шпионят за ними, будят еврея, и он как от электрошокера отпрыгивает от горячих губ.       —Б-блять..п-прости.. — говорить всë ещё трудно, а вкус, оставшийся на губах, напоминает о сотворëнном.        —Мм.. — невнятное, наверно, по привычки, — мямлит блондин, неохотно открывая чуть ли не спящие веки. —Я ожидал продолжение, Кайл. Так нечестно.. — губы промокают от языка, который вторично прошëлся, оставляя влажные следы.        —Кенни..блин.. — в мгновение ока он краснеет опять, но уже на всë лицо, не стараясь прикрыть вид на свою обеспокоенную черту. Блондин же выглядит умиротворëнно и так..возбуждено.        —Извращенец! — кричит Кайл и стремительно, без оглядки убегает, как от сурового зверя, что охотился за ним всë это время. "Но твою мать. Как же он охуенно целуется!" В побеге умолкает Брофловски, всë ещё будучи цветом помидора.        —А одежду так и не дал.. — хнычет Кенни, смотря под ноги, где красуется серый, некрасивый булыжник. Хочется пнуть его, но осознание того, что будет, скорее всего, неприятно, отпугивает его от подобной идеи. —Да и хуй с ним! — забивает Кенни, всë-таки толкая твëрдую фигуру, что жалобно улетает, оставляя фиолетовый след на лодыжке. —Блять! — Он знает, что сделал. Он сделал это нарочно. И это, наверное, не сравнится с той болью, что испытывает он каждый день при виде антипатического взгляда Кайла или смерти, что настигает его в самый ненужный момент. "Наверное стоит пойти в дом, а то булки отморожу" — последнее о чëм подумал Кенни, прежде чем сонно, по той же дорожке, что и Брофловски, направиться в сторону своей хижины.