Stars after Blindness

Вы когда-нибудь задумывались, как люди приходят к мысли о собственном исчезновении?

      Будто по чьей-то вине или по собственной, желание просто раствориться, исчезнуть, но не причинять боль. Такое вряд-ли можно назвать желанием умереть, суицидом. Ты боишься смерти и боли, но все еще хочешь не существовать больше. А самое ужасное, тебе нужна возможность вернуться обратно, когда все, кто виноваты в твоем состоянии, уничтожат себя чувством вины. Ужасно. Эгоистично. Но так необходимо.       Молодой брюнет никогда не думал, что ему придется вот так вот прощаться с этим, еще неизведанным огромным миром, полным возможностей и радостей для него. Но сейчас он лежал в холодной воде, что уже полностью пропитала черные джинсы, старую белую футболку и темно-зеленую ветровку. Наверное, глупо вот так вот заканчивать как все сдавшиеся: в ванной, полной воды, с лезвием в руке. Но есть одно отличие от тех, кто действительно хотел умереть. Парень не может сократить короткое расстояние длинной в пару миллиметров и наконец-то позволить не менее холодному, но обжигающему листу металла, коснуться нежной, далеко не молочной кожи запястья. Он много читал, много узнавал, готовился. Но сейчас он ничего не видит уже. То ли от бега по лестнице на пятый этаж, чтобы успеть до прихода матери, то ли от теплых слез, что буквально топят его. Как не старайся, он боится. Он не хочет. Это не то, о чем мечтала его маленькая копия все детство. Как можно подвести эти огромные оленьи глаза, что с такой надеждой смотрели на взрослых и скорее вырасти хотели, чтобы быть такими же крутыми.       Звонкий стук от удара лезвия о кафельный пол ванной и резкий звук схода воды в узкий сток ванны. Он не смог. Вода уходит, оставляя все больше неприкрытых участков кожи замерзать и противно сливаться с мокрой одеждой. Громкий всхлип с приглушенным криком от боли и руки медленно тянущиеся к умытому соленой жидкостью лицу. Юноша медленно сползает ниже на дно ванны, будто прячась за ее стенками и собственными руками от мира, перед которым теперь стыдно и страшно, что за это еще ему вернется.       Он не может умереть, но и жить так дальше не получиться. Истерика захлестывает брюнета, поглощая крики и делая их беззвучными, а дыхание топит в новых потоках слез, что не перестают выбиваться из уже и так высохших от недосыпа глаз.

***

— Привет, с… Что ты делаешь в ванне да еще и весь мокрый? — мать, которая быстро находит своего сына, ориентируясь на свет, включенный только в этой комнате. Дверь открыта, а значит можно войти. — Привет, мам. Просто машина неудачно рядом проехала, а там лужи, вот решил в ванной переодеться сразу, чтоб пол не вымазать, — на лице неуклюжая улыбка. Юноша носом воздух подтягивает часто, а точнее последствия его морального концерта, что минут как пятнадцать назад закончился. — Глупый, одежду конечно же не взял, да? Подожди, сейчас принесу, — женщина смеется по доброму, ставя сумки рядом со входом в ванную и быстро растворяется в темноте квартиры, зажигая тусклый свет в комнате своего мальчика. Она старается, но этого не достаточно. Не достаточно, если её сын собирается молчать и не нагружать свою мать лишний раз.