Stars after Blindness

— Боже, завтра последний экзамен, — худощавый юноша, внушительного роста как маленький котенок потягивается, лежа головой на коленях своего соседа по комнате и тетрадь исписанную мелким, но таким неаккуратным почерком, на тумбочку откладывает. — А… Уже сегодня, — короткий взгляд на наручные часы недовольный вздох, что-то читающего у себя в телефоне, старшего. — У кого завтра, у кого через неделю, — телефон ложится где-то рядом с бедром, с другой стороны от ехидного лица младшего, что уже готов дразниться, что раньше закончит. — Сейчас в лоб получишь, — легкий толчок бедром, что уже затекло под весом головы, впитывающей все больше знаний в период зимней сессии. — Да ладно тебе, — юноша садится рядом с другом, чтобы удобнее было разговаривать и совсем не потому, что поверил в прилет щелбана по лбу. — Скоро каникулы. Едешь домой? — светловолосый еще раз потягивается, звонко похрускивая позвонками и так сладко зевая.       Не едет. Не собирался. Или собирался. Студент не знает, что он хочет. Юноша привык праздновать Новый Год с семьей, но сейчас все идет не так, как обычно. Впервые в жизни он живет так далеко от дома сам. После нескольких месяцев здесь, в крупном городе, возвращаться в свой маленький, уютный город желания особо не возникает. — Нужно еще подумать, — Чонсон переносицу сдавливает, чтобы как-то сфокусировать уставшие глаза на последнем абзаце презентации, пересказать которую ему нужно завтра в качестве контроля знаний по второстепенному предмету. — Что думать, мы планируем отпраздновать здесь, а после по домам. Своя кампания там, все такое, — младший встает наконец-то с чужой кровати, разминая ноги и к холодильнику голодно направляясь. — Я бы и раньше сбежал от вас, — неожиданные речи, доносящиеся с кокона на третьей кровати в комнате, заставляют друзей переглянуться и демонстративно закатить глаза, улыбаясь хитрости своего соседа.       Пак Чонсон, Пак Сонхун и Нишимура Рики случайно встретившиеся в один прекрасный летний день в одной небольшой, но уже их общей комнате студенческого общежития. В тот день старший всему, чему мог молился, чтобы не жить со старшекурсниками, ибо привык быть старшим, быть ответственным и более влиятельным. Чего хотел, то и получил. Два активных, даже гиперактивных, хаотичных ребенка, которые вроде учатся хорошо, но тут же каждый вечер устраивают игровые баталии, караоке и просто обсуждение какой-нибудь гладильной доски, которую заметили в магазине или чьей-то комнате. Да, именно гладильной доски. Эти двое и есть причина, по которой комнату трое соседей обустраивали почти пол года: то цвет у стула не такой, то мусорные пакеты слишком шумные, а что вообще за полка здесь? есть лучше, только искать мы ее будем сто лет.       Можно сказать, что Джей пожалел о своем желании жить с младшими, но сейчас ему это даже по душе. У него больше нет желания… — Хён, сколько можно сидеть? В магазин же договорились сбежать, — Рики кидает комнатный резиновый тапочек в старшего Пака, который завис, смотря в одну точку и думая о своем везении. — Господи, сами свои задницы спасать будете в этот раз, — юноша вальяжно поднимается с кровати, руки в карманы своих свободных спортивных штанов пряча, одну с телефоном, а вторую тут же достает, чтобы накинуть капюшон черной толстовки. За окном зима, легкий снегопад и еще не злой мороз. Студентов в такой момент узнать легко: большинство из них перебежками передвигаются, пытаясь не замерзнуть в том, в чем успели выскочить из общаги до комендантского часа.       Эти же трое выглядели непозволительно взрослыми, двигаясь неспешным шагом на бедную женщину, что за проходной следила. Их курточки, уверенный шаг и серьезные намерения по ночному походу в магазин явно удивили мадам Мин, что даже слова не сказала, лишь что-то карандашом записав в огромной тетради. Та была уже ни к чему: электронная система пропуска, видеокамеры. Но все это студенты могли обойти, перепрыгнуть, обхитрить. Но не все видящую женщину, что уже более 10 лет за непослушными детьми следит. — Извините! — легкий, но неожиданный толчок в локоть, выбивающий телефон, что так неудачно лежал в руке Чонсона и так красиво направился в сугроб. Доли секунды, промелькнувшая каштановая макушка и неловкая улыбка, с небольшими ямочками по бокам. — Вот ваш телефон, еле успел, поймать, — парнишка протягивает предмет Паку, уже переступая с ноги на ногу от холода. Двое студентов выглядят как школьники, но одеты слишком легко и так торопятся в общагу. — О, Ян, где вы были? — Ники руку поднимает, чтобы обратить на себя внимание двух невысоких мальчишек. — А, захотелось чего-то острого перекусить, — оба друга кланяются знакомым и быстро забегают во внутрь, чтобы согреться побыстрее. — Стой, это же те двое, которые смеялись с тебя на кухне? — Сонхун смеется негромко, уклоняясь от руки младшего, что направлялась прям в спину. — Ну не умею я готовить, подумаешь, — Рики руки в карманы прячет, начиная неспешно шагать в сторону ближайшего магазина. — Ты таракана с картошкой пожарил! — младший Пак смеется еще громче, заставляя и Нишимуру улыбнуться, ускорившись, и начать перечислять новые оправдания по типу: «ну он сам с потолка упал». — Подождите, вы без меня картошку жарили? — Джей догоняет шустрых детей, не понимая, когда он столько пропустил, если почти все время проводит со своими «любимыми» соседями. — Спать меньше надо было, — Хун из-подо лба смотрит на друга, слабо кивая головой и как бы говоря: «точно жизнь проспишь».       Проспит. Проспит и не пожалеет. Лучше так, чем перебирать постоянно запутанные мысли, нерешаемые дела, ненужные вопросы.