Stars after Blindness

— Сону, — многочасовую тишину резко прерывает грустный и какой-то слишком уставший голос младшего. — Господи, я думал, ты заснул, — и правда можно было так подумать. Не смотря на свет и активное листание Кимом бумажных листов очередной книги с каким-то учебным материалом, Ян так тихо и мирно лежал на своей кровати, прожигая стену тяжелым взглядом. — Хотелось бы. Сону, — Чонвон наконец-то поворачивается, укладываясь на спине и пусто смотря в потолок. Его что-то волнует. На столько сильно, что обычно веселый и беззаботный ребенок буквально готов о стену биться, лишь бы избавиться от проблемы. — Ты как будто умереть собираешься, — старший облокачивается локтем о спинку деревянного стула, на котором уже начал беспечно покачиваться. — Говори уже. — Если человек на столько искренен по отношению к тебе, что готов плакать при мысли о том, что может без тебя остаться, — пауза. Это не пауза в намечающемся монологе. Это пауза в мыслях. Все на столько запутанно и сложно, что в голове уже пустота и только надпись «уберите». — Это же отлично. Не всегда можно найти такого преданного человека, — Сону пытается как-то разбавить обстановку, невольно думая, что речь о самом Чонвоне. — Нет. Это не то, — юноша садится, одним движением выравниваясь на кровати. Обе руки надежно держат телефон, что время от времени освещает ладони из-за приходящих уведомлений. — Понимаешь, это так бесит. Я как будто предмет, над которым хотят взять полный контроль и присвоить без остатка. Я говорю, что ничего не чувствую, а мне: «Я постараюсь и ты ответишь взаимностью». Я говорю, что хочу отдохнуть и мне сложно постоянно докладывать о своей жизни, а мне: «Я вот всем делюсь, так сложно что-ли постараться и ради меня?». Я прошу дать мне время подумать, понять, почему я запутался, а мне: «Я ничего не хочу менять, давай оставим такое же общение». — Ян закрывает глаза и глубоко вдыхает. Он ничего не чувствует. Ничего по отношению к этому человеку. Только злость и крупица ненависти, что перерастает в настоящий ком, готовый вырваться криком и скандалами. Кроме ненависти к себе, к бесчувственной машине, что всегда боялась задеть чьи-то чувства, а сейчас буквально стала заложником своих страхов. — Слушай, я не совсем понимаю ситуацию, но, — Ким делает глубокий вдох, пробегая взглядом по полу. Ему нужно собраться с мыслями, чтобы хоть как-то помочь своему соседу, впервые заговорившему с ним о своих чувствах и эмоциях. — Чонвон, ты должен слушать себя. Если тебе не нравится — так и скажи. Прекрати это общение. Даже если чувствуешь, что неправильно поступаешь с человеком и обижаешь его — все равно прекращай. Никто не позаботится о тебе лучше тебя самого, — Сону заканчивает свою короткую речь, параллельно наблюдая за худощавой фигурой, что так апатично встает с кровати и движется к выходу. — Спасибо, но мне нужно немного охладить голову, — Чон медленно выходит из теплой и светлой комнаты, погружаясь в холодные и мрачные объятия коридора студенческого общежития. Именно такая атмосфера у него на душе. Теперь ему легче — нет контраста между эмоциями и ощущениями.       Он ненавидит. Ненавидит себя, свои отсутствующие чувства, людей, что не понимают его, что пытаются изменить и под себя сломать. Он ненавидит то, что эти проблемы появляются в самый радостный период года, когда он должен быстренько заканчивать с учебой и в предвкушении ехать домой, ехать к семье.       Запутанно. Запутанны мысли, эмоции, маршрут в голове. Первокурсник никогда не ходил туда, куда так медленно, но уверенно идет. Да и что ему там делать. Может быть, приобрести привычку, которая поможет прояснить чувства, затуманив легкие?       Никого. Обычно шумное место пустовало как на зло, будто издеваясь и давая понять, что ему здесь не место. Пустой взгляд в темное окно напротив. — Это ты? Не знал, что ты куришь, — высокий силуэт за спиной четко отражается в искривленном стекле. — Я… — Чонвон смотрит в свои руки, быстро пряча их в карманы спортивных штанов. — Я не курю, — моментально прочищенное горло характерным кашлем и голос уже полон уверенности. — Тогда что забыл на курилке? — Джей одну бровь поднимает, наклоняя голову и аккуратно беря один конец сигареты в рот, зажав губами. Он безнадежно похлопывает по карманам, осознавая, что забыл зажигалку. — Просто шел от друга, а он забыл здесь кое-что. Как оказалось, не здесь, — юноша демонстративно оглядывает небольшое пространство коридора и делает широкий шаг к собеседнику. — Тебе это теперь не нужно, похоже, — ловкое движение руки и сигарета оказывается у невысокого парниши, что спешит уйти, по немного осознавая, что натворил и не понимая своих действий. — Ты хоть знаешь, сколько они стоят? — старший выпрямляет спину сразу, становясь еще выше и угрожающе, недовольно протягивая руку в след сбежавшему ребенку. — И что с ним не так, — студент головой качает, кладя в карман ветровки наполовину полную пачку сигарет.       Или же на половину пустую? Это зависит от того, кто в неё посмотрит. И со стопроцентной уверенностью можно сказать, что эти двое бы выбрали второй вариант. Потому что они как эта пачка — еще полны, но уже пусты. Они так молоды, но так уничтожены своими мыслями и чувствами. Можно ли наполнить пачку, добавив сигарет из другой? Или они только быстрее опустеют?