Хожу по лезвию ножа

Грязно-оранжевый кленовый лист с тёмными точками держал свой путь с верхушки дерева к неприятной субстанции, которая должна была являться лужей, но из-за вязкой грязи представляла собой кашу. К сожалению, кленовому путнику не удалось завершить свой путь в заданной точке: лёгкий ветерок, созданный моим шагом, унёс его в траву. Тем временем я лишь ускорилась и живее направилась в глубь леса. Я, создательница неожиданных изменений в размеренной жизни обычного листа, держала свой путь к поляне, расположенной на окраине леса. Белые кроссы, уже потерявшие свой насыщенный цвет и прекрасно вписывающиеся в осенний пейзаж затихшего леса, громко хлюпали по еле различимой дороге, более походившей на затопленную канаву. Приятный и ненавязчивый шлейф духов, безотказно следовавший за мной, утопал в прохладе леса так же, как брошенный камень погружается на дно реки. Я быстро добиралась до точки назначения. Вскоре из-за мокрой кроны и веток показалась небольшая полянка. Подходя к открывшемуся пространству, замедлила шаг, всматриваясь в окружающие меня деревья. Не обнаружив ничего опасного и выдохнув с каким-то непонятным даже мне самой облегчением, я присела на мокрую покосившуюся скамейку, неизвестно каким чудом установленную в этой чаще и до сих пор не развалившуюся. Тишина, царившая вокруг, благоприятствовала мгновенному погружению в собственные мысли. Совершенно не радостные события мелькали перед глазами, заставляя невольно почесать руку и прикусить губу. Отрезвляющая боль вернула в настоящее.

***

Чёрт бы побрал эту школу! Зачем вообще туда хожу? Только время трачу. Домашнее обучение полезнее было бы. — Я дома! — мой крик разрезал приятную тишину. Мама нехотя поднялась с дивана и с самым злым видом, на который только способна, направилась к двери. — Знаешь, мне сегодня звонил твой классный руководитель. Естественно, я была рада её звонку! — Чёрт, — шёпотом выругалась я. — Мам, я правда не виновата! Я просто пыталась себя защитить! — Ты чуть не сломала нос своей однокласснице, как это можно назвать защитой?! Ты же девочка, Саша! Я советовала тебе отстаивать свои права словами, а не бить любого, кто подойдёт к тебе! Я закатила глаза, потому что ответить мне было нечего. — Она сама виновата! Нечего было нарываться! — я презрительно фыркнула. — В качестве наказания поможешь Лизе со всем, чем она попросит. У меня сегодня много дел, а кто-то должен помочь ей с уроками. Ещё нужно сходить в магазин и повесить бельё. После выполнения всего не дёргайте меня! Мама устала, у мамы была страшно тяжёлая неделя и ссора с начальником. Ну класс! Посралась с одноклассницей, потому что она возомнил себя невесть кем, так ещё и расплачиваюсь я. Эта вонючая стерва сама ко мне приставала! Я не собираюсь терпеть такое отношение в школе. Я учусь там все восемь классов, а эта сраная мажорка припёрлась год назад и ставит свои правила! Тварь с погаными родителями, прикрывающими своё безмозглое чадо. Куда катится этот мир? Я стремительно прошмыгнула в комнату, испытывая непреодолимое желание слиться со стеной. В своём маленьком убежище, старательно создававшем призрачное ощущение защиты, быстро скинула портфель на пол и подцепила пальцами тонкую худи и голубые шорты, достававшие до середины бедра. Я переоделась, поставила телефон на зарядку, предварительно подключив к нему беспроводные наушники, и устремилась переместиться в комнату сестры, неизбежно проскакивая через коридор. Очутившись на месте, завязала волосы в пучок и, оглядев масштабы предстоящей работы, приступила к уборке. Лиза всё равно свалит всю работу на меня, а уставшие родители просто покивают и отмахнутся. Спустя полчаса усердных стараний комната приобрела более-менее цивильный вид. Я вышла в коридор и направилась в ванную, чтобы поставить стирку. После достаточно простых комбинаций пошла к сестре, в это время находившейся на кухне и мирно поедающей свой обед. Пухленькая девочка среднего роста девяти лет сурово взглянула на меня и с каким-то серьёзным видом проговорила: — Уже пришла со школы? А в магазин сходила? Я планировала устроить киносеанс с моими любимым вафельными трубочками. — Успокойся, я всё куплю. Что тебе задали? Девочка поморщилась: — Журнал сломался, поэтому наша классуха скинула д/з в группу… Короче, сама посмотри, мне лень. Я взяла телефон сестры и, разблокировав его, зашла в группу, носящую гордое название «Второй "С"👶». Пролистав пару сообщений в духе «А чё так много?», я наткнулась на строчки учительницы. Содержимое её сообщений совершенно не обрадовало меня: Заляпова Е. М. (Класс. рук.) Дорогие ребята! Электронный журнал сегодня нас подводит, поэтому домашнее задание на завтра я напомню здесь. Русский язык стр. 18-19 упр. 25, 26, 28. Математика стр. 20 номера 21, 23, 30. Чтение стр. 15-20 прочитать. Окружающий мир — сделать презентацию по теме: «Загрязнение окружающей среды и что нужно сделать, чтобы это прекратить». Для тех, кто занимается доп. англ. Мария Алексеевна просила передать Заляпова Е. М. (Класс. рук.) Пересланное сообщение Рин, скинь ребятам д/з Учебник стр. 13 перевод текста, упр. 1. Печальный вздох разразил неловкую тишину. Я переслала сообщения себе, открыла холодильник, достала лазанью, положила себе небольшой кусок блюда и в ненормально быстром темпе употребила пищу. Покончив с трапезой, быстро вымыла тарелку и удалилась к себе в комнату.

***

Спустя внушительное количество времени я покончила с уроками сестры, попутно делая свои. Зачем? Всё предельно просто, но, вообще-то, я уже говорила. Практикуя тавтологию, повторю: Лиза не будет ничего делать, так что проще самой быстренько порешать лёгкие задачки и не заморачиваться. Хотя лёгкие они лишь с большой натяжкой, да и «быстренько» не получится: Лиза учится в специальной частной школе, из-за чего количество задаваемого растёт вместе с учениками этой самой школы. Мысленное объяснение самой себе было прервано знакомым звуком из ванной. Тяжёлый вздох не заглушил трель стиралки. Я поднялась и направилась за тазиком. Мне показалось, что я ненадолго отвлеклась, зависнув в одну точку, но, пару раз моргнув, обнаружила картину не особо удовлетворяющую психику: бельё спокойно висело на сушилке, а в руках я держала пустой таз. И смутило меня вовсе не магическим образом повешенное бельё, а то, что я даже этого не заметила. Прискорбно. Поморщившись, я пошла собираться за «любимыми» вафельными трубочками. Счастью не было предела.

***

Пиная ногой пожелтевшие листья, я плелась домой. Настроение, плавающее где-то между «Блохи у уличных котов, может, не такие уж и противные, чтобы ими питаться» и поисковым запросом «Как правильно вскрыть вены?», постепенно перетекало в фазу «Суицид — не выход, выход там, где дверь». Пакет из «Пятёрочки» шелестел и портил атмосферу уютной дождливой осени. Скрип двери подъезда, затем лифта, щелчок замка — и я уже дома. Радостная сестра в порыве чувств спешно обняла за шею, схватила пакет и умчалась в комнату. Короткой благодарности едва хватило, чтобы не погрузиться в пучину тоски и жалости к себе. Чувствовала, что ничего не делаю, но устаю, будто работала несколько дней без выходных на каком-то захудалом заводе, о которых часто причитают бабушки и дедушки, вспоминающие юность или стремящиеся надоумить неопытную, по их мнению, молодёжь, нередко забывая, что зачастую эта самая молодёжь травит свои желудки едкой газировкой и энергетиками, а ещё умудряется где-то достать сигареты и накачать кучу игр с пиратских сайтов, при этом успевая жить. Несмотря на державшееся весь день более-менее позитивное настроение, что-то гадкое и противное своими пальцами оплело сознание. Грустные мысли сменяли друг друга быстрее, чем молодые мамочки успевали придумать сто и одну версию того, что случилось с их ребёнком за полсекунды без тщательного надзора всех соседских бабушек. Среди круговорота кладбищ и могил (а что вы ожидали увидеть во время панической атаки?) изредка мелькал острый металл. В панике, почти отчаявшись, я выловила эту мысль среди остального океана, как спасательный круг. Картинка прояснилась, а уже через секунду отрезвляющая боль помогла осознать происходящее. Я сидела на полу в собственной комнате и складывалась пополам от криков, раздирающих горло своей немотой. Достаточно ещё пары секунд, чтобы отыскать среди чёрных пятен портал в реальность: капелька крови угрожающе набралась, неизбежно обещая оторваться от красной тонкой полоски. Прошло ещё какое-то количество времени, небольшое, но вполне ощутимое, для того чтобы я наконец убрала последствия шторма эмоций. И, сдерживая обещание, мне пришлось идти к лесу.

***

Сидя здесь, в лесу, на мокрой скамье, я больше не чувствовала необходимости резануть запястье поглубже. Даня попросил меня приходить сюда (во время нашего единственного нормального разговора про моё самоповреждение), когда я нанесу себе увечья. Он не пытался отговорить или спасти, но он придал хоть капельку смысла моему существованию. И мне искренне жаль, что он умер так глупо и будучи таким молодым.

***

В тот вечер мы вместе сидели на поляне. Тёмные очертания деревьев, свет луны, маленькая свечка из Икеи и лёгкий летний ветерок создавали атмосферу романтических книг, где детальные описания не доходят до жестоких убийств, жаркого секса или мистических созданий. Его голубые глаза, пшеничные волосы, острые скулы — всё это заставляло сердце трепетать, сжиматься и вновь плясать в бешеном ритме любви. Это было наше первое свидание. Я была ослеплена влюблённостью. Мы просто молча сидели в этом по-особенному, теперь для обоих, интимному месту. Тишина из уютной медленно, но целеустремлённо переливалась в напряжённую. Я снова решила взять всё в свои руки. — Красиво, правда? — Да, очень. — Ты не хочешь со мной говорить? — Нет, вовсе нет. Просто. Это сложнее, чем я думал. В общем. Я вижу, что нравлюсь тебе, и, уверяю, это взаимно. Ты безумно красива, умна, сообразительна и ответственна. Я… Хотел бы, чтобы мы стали парой… Я понимаю, возможно, это слиш… — Я согласна. — Что? — Я согласна. — Ох, я рад. Даня наконец повернулся ко мне лицом, и я заметила очень яркий румянец на его щеках. Мы неловко посмеялись, а после продолжили диалог. Непринуждённая беседа переросла в бурное обсуждение. Мы делились впечатлениями и вели себя как старые добрые друзья. Под конец очередной дискуссии в порыве эмоций я слишком сильно дёрнулась вперёд. Даня замолчал, широко распахнул глаза и бросил мимолётный взгляд на наши соприкоснувшиеся носы. Секунду спустя наши губы слились в трепетном и нежном поцелуе. Громкий крик кукушки заставил обоих вздрогнуть и слегка отпрянуть. До рассвета мы сидели в обнимку. Неожиданно для меня диалог продолжился. Но не так, как я предполагала. Совсем не так. — Я знаю, что ты делаешь. Я понимаю: так легче, так проще. Когда ты вновь сделаешь это, пожалуйста, позвони мне или приходи сюда. Вспомни, как нам было хорошо. Может, тебе станет лучше.

***

Тучи сгущаются, небо темнеет, сейчас из-за ближайшего дерева выскочит клоун, — короче, выглядит всё как клишированный ужастик. Хотя и без клоуна жизнь похожа на ужастик. Такой плохой, невероятно тупой и одновременно хороший, действительно пугающий некоторыми моментами. Кажется, сейчас опять ливанёт дождь. Наверное, я уже достаточно тут сижу. Но это место притягивает магнитом тишины, дурманит запахом озона, привлекает блестящей влагой грязно-желтых листьев и приманивает своей тишиной. Всё, надо идти. Мама будет волноваться.

***

Забрызганные кроссы шлёпали по лужам. Ужасно лень обходить эти крошечные моря, да и смысла нет: из-за мокрых листьев в лесу обувь пропиталась влагой насквозь, вымочив ткань носков. Серое небо пряталось за верхушками девятиэтажек и хмурилось, угрожая пролиться очередным ливнем. Бабушки на лавочке около подъезда шептались, переглядывались и косо смотрели на меня. Скрип двери, звук разъезжающихся створок лифта, и вот я дома. На кухне шумел телевизор, из комнаты сестры раздавались громкие басы, вызывающие головную боль, а в родительской комнате звуки стрельбы и переговоров по рации указывали на любимую компьютерную игру отца. Я прошла в свою комнату. Почему-то она показалась мне тоскливой, серой, странной, грустной. Она такая же, какой была всю мою жизнь, но стала необъяснимо другой в этот момент. Вот только с годами она действительно не поменялась. Изменилась я. Моё восприятие мира. Мой рост и вес. Мой возраст. Моя внешность. Так странно думать об этом, стоя посреди маленькой лужи, стекающей волнами с моего мокрого тела. Я знала, что мне надо разобраться в эмоциях, принять своё тело и вся вот эта хрень, которую ежедневно затирают умные врачи-психологи. Сходите на приём, поговорите с близким человеком! Да нет нихера близкого человека! Мой мысленный диалог прервался коротким всхлипом. Чёрт. Я опять плачу. Ну вот зачем?! Зачем эти глупые слёзы опять текли по щекам, скатывались с них, словно с горки, и беззвучно капали на и без того мокрый пол?! Вторая истерика за день, рекорд! Хи-хи-хи. Глупо. И я глупая. И тупая. И, вообще, лучше б не рождалась. Скидываю мокрую одежду на стул и заваливаюсь в кровать. Через пять секунд, переборов себя, всё-таки натягиваю одеяло. Отвратительный день. «Завтра будет хуже».