Хожу по лезвию ножа

Мерзкий будильник пока просто бесит. Вообще, стадии цели «Проснуться» включают в себя три пунктика: бесит, раздражает, пора вставать. Зная свою любовь к постепенному подъёму, я завожу на утро пять будильников. Ну, вообще-то, в настройках можно просто сделать так, чтобы они включались каждый будний день. Но когда я не забываю, то проверяю. На всякий. Ну что ж, первые два будильника я полностью игнорирую, третий пытаюсь отключить на ощупь, четвёртый выжидаю с явным гневом, а на пятый выбирать не приходится. Привычная утренняя рутина включает все ванно-туалетные процедуры, завтрак и сборы в отвратительное учебное заведение. Первую часть этого маленького списка я выполняю находясь в полусонном состоянии. Слабо соображаю и делаю всё больше на автомате, нежели осознанно. Завтрак требует больше сосредоточенности. Здесь главное не промахнуться и не ударить себя вилкой куда-нибудь в глаз или в ногу. Хотя врачей травмпункта таким вряд ли удивишь, да и я не то чтобы против. Немного отошли от темы. Так вот. Обожаю маму за всегда приготовленный завтрак. Серьёзно, как она это делает? Она уходит, когда мы с сестрой ещё нежимся в тёплых кроватках, с упоением досматривая приятные сны, но, несмотря на это, завтрак всегда ждёт нас на тарелках очень тёплый или даже горячий. После столь приятного начала нас обеих ожидает отвратительная участь: последние приготовления к новому учебному дню. Я в спешке объясняю сестре оставшиеся аспекты и шерховатости домашнего задания, наблюдая, как причина моей длинной речи бегает по всей квартире в поисках своей любимой резинки. Обычно такое заканчивается осиротевшей коробочкой моих резинок, но в этот раз ограбить мои залежи круглешочков у сестры не получится: мои волосы достаточно коротки и после предыдущего набега я не видела смысла пополнять хранилище. Поняв бесмысленность моих действий, я перепроверяю наши портфели на наличие учебников и тетрадей. Так же кладу заботливо купленный рулетик с маком в свой рюкзак. День будет долгий и сложный, еда пригодится. Мы выходим из дома через сорок минут после подъёма. Я провожаю сестру на остановку, куда за ней приедет школьный автобус, дожидаюсь подъехавший кусок железа и топаю в прекрасное заведение, которое всем сердцем ненавидит ещё около тысячи учеников.

***

День, к моему удивлению, проходит относительно хорошо (даже та мерзкая девчонка, чьё имя я упоминать не буду, сидит смирно и больше не выделывается передо мной), пока не наступает время четвёртого урока. Большинство учеников сидят бодрячком, но устало сверлят парты скучными взглядами, мечтая о скором обеде. Слишком типично? Возможно. Скучно? Естественно! Это же школа. Я старательно пытаюсь вникнуть в нудную речь женщины, которую вижу, наверное, третий раз в жизни. И не подумайте, я не прогульщица или любитель болеть, просто наш «самый любимый школьный преподаватель» решил заболеть. О Боги, он умеет! Непримечательный и приятный, на первый взгляд, дедок оказался настоящим посланником сатаны. В твоём журнале совершенно случайно могла оказаться двойка или тройка, даже если в этот день ты по приемлемым причинам оказывался дома. Он совершенно случайно забывал предупредить о сложном тесте или выставить хорошую отметку. И если наш классный руководитель списывала это на его преклонный возраст, то весь класс знал о его ненормальности и сумасшествии. Он делал это намеренно, ведя игру сам с собой. Яков Эдуардович часто разговаривал сам с собой на уроках, при этом краснея лицом, морща и без того морщинистый лоб и подозрительно суживая глаза, шепча что-то про дилетантов и предателей. В такие моменты он будто абстрагировался от внешнего мира и прибывал, наверное, где-то в своей молодости. Причина, по которой его всё ещё держали здесь, была призрачно понятна. Директор, по слухам, приходилась ему дочерью и не хотела оставлять отца без присмотра. Возраст этого подозрительного деда оставался под завесой тайны. Так что весь класс молился одновременно за то, чтобы он отошёл на покой, и за это самое пожелание, а точнее, его характер. Поэтому, оставалось либо пытаться сделать заинтересованное лицо, либо уверовать в Бога.