Sun Bound

      Хаунд сидел, сгорбив плечи, словно пытаясь казаться меньше, чем он есть на самом деле, и смотрел, как лёд кружится в его виски, пока он бесцельно играет со стаканом. Пить он не мог, но было странно не держать что-то в руке. Бары в маленьких городках в двенадцать часов дня были тихими и спокойными, скорее местом для чтения, чем для знакомств или вечеринок. Его мысли были заняты разговором с Сэмом, который пошёл не совсем так, как ему хотелось. За время пребывания здесь он стал мягким. На Кибертроне он бы уже отправился в путь с протестующим мальчиком. Конечно, это было бы безопаснее для него, но именно нежелание Сэма возвращаться назад удерживало его. Он боялся, что его запрут свои же люди, и Хаунд не хотел превращать этот страх в реальность вместе с автоботами. Ему нужно было связаться с Рэтчетом и узнать другое мнение.       Харрис даже не оглянулся, когда почувствовал, как кто-то подошёл и сел рядом с ним. Новоприбывший отмахнулся от бармена, прежде чем переключиться на Харрис-Хаунда.       — Это был мальчик Уитвики, — просто сказал мужчина. Его голос был ровным, как всегда, но с заметными надрывами, которые можно было заметить, только если бы они знали этого человека… автобота. Раньше он был известен своим бесконечным терпением, но что-то с ним случилось. Его было легче расстроить, разозлить. Хаунд посмотрел на человека, который не работал так усердно, как он, чтобы вписаться.       — Что тебе нужно, Праул? — спросил Хаунд, переходя к делу. Праул был одет в полицейскую форму, опрятную и четкую, но его коротко стриженные волосы были чисто белыми с двумя красными прядями, которые имитировали его шеврон в истинной форме. Правда, Хаунда омрачали чёрные зазубренные линии, проходящие сквозь него. Время от времени ему казалось, что он видит, как они шевелятся, то уменьшаясь, то уплотняясь в зависимости от настроения Праула. Он выделялся, но не так сильно, как можно было бы ожидать. Его профессиональная манера держаться, отбивала всякое желание долго с ним общаться. Хаунд хотел бы сказать, что это просто спектакль, но Праул всегда был такой, сколько он его знал. Логичный. Непреклонный. Твёрдо придерживался протокола. Джаз сглаживал эти острые углы, напоминал мехам не воспринимать это так серьёзно.       — Я думал, ты собирался отвести его к Прайму.       — Собирался, — признался Хаунд, прежде чем вздохнуть. — Не нам его заставлять.       Праул на это высоко поднял бровь.       — Очевидно, что мальчик представляет опасность для себя и других. Нелогично позволять ему слоняться без дела, отключая городское электричество.       Хаунд пронзил его тяжелым взглядом.       — Он сделал это не специально! Он напуган! И логично ли было с моей стороны не передавать твою жалкую задницу Прайму, как только тебя увидел?       Праул выглядел возмущённым этим замечанием.       — Это другое, Хаунд.       — Нет, это не так, — прошипел он. Хаунд не знал всей истории, но понимал, что процессор Праула закодирован. Заставить такой продвинутый процессор работать на пределе возможностей было серьёзным риском, особенно если логическая цепь Праула замкнётся. — Что-то случилось с ребёнком, из-за чего он так напуган, что проделал весь этот путь, чтобы никому не причинить вреда. Очень похоже на тебя, — Хаунд понизил голос, взглянув на бармена, чтобы убедиться, что человек не слушает их разговор. — Ты не хочешь, чтобы он был здесь, потому что думаешь, что причинишь ему боль.       Праул застыл, сжав кулаки, и на мгновение Хаунд подумал, что тот сейчас ударит его. Момент прошёл, но он не ударил. Однако выражение его глаз было леденящими.       — Я более чем способен контролировать себя, Харрис, а он? — они оба знали ответ на этот вопрос. — Что, если остальные узнают о нём? Почувствуют его? Что тогда? Будет ли достаточно нас с тобой? Его дяди? Это смехотворная безопасность в лучшем случае.        Он был прав, конечно. Он всегда был прав. Праул был лучшим стратегом на войне, и хотя он не действовал в полную силу, Хаунд ни на секунду не сомневался, что что-то изменилось. Праул, вероятно, нанёс на карту весь город, дом Сэма и все возможности нападения и побега.       — Мы были лучшими Праул! Начальник службы безопасности и лучший военный тактик, которых когда-либо видел Кибертрон! Конечно, мы можем выиграть для него немного времени, — надавил Хаунд.       — Время на что? — спросил Праул, успокоившись.       — Чтобы взять себя в руки. Чтобы понять, что с ним не так.       — Ты собираешься помочь ему в этом? Время — ценный ресурс, которого у людей очень мало, — Хаунд утвердительно кивнул. — Отлично. Он — твоя ответственность Хаунд. Однако в тот момент, когда его найдет десептикон, вы отвезёте его на базу автоботов. — Праул встал и поправил рубашку, — За последние несколько недель появился новый сигнал, но он слабый и его трудно точно определить. Возможно, это ничего не значит. — Хаунд услышал «но» громко и отчётливо. Ничего было для них ничем, пока не доказано обратное. Земля была наполнена таким количеством сигналов, что легко было спрятаться среди шума, и это было опасно.       — Я буду следить. Береги себя, старый друг.       Праул безмолвно кивнул, прежде чем выйти, оставив Хаунда наедине с мыслями. Его разговоры с Праулом раньше не были такими, как сейчас. Короткий. Краткий. К точке. Праул никогда не отличался особой светской натурой, но всё ухудшилось. Он знал, что Праул приземлился раньше него самого. Чего он не знал, так это того, что с ним случилось. Праул не рассказывал, да и он не спрашивал.       Хаунд фыркнул и швырнул немного денег на стойку бара, прежде чем самому уйти. Ему нужно было встретиться с автомехаником.

***

      Грегори Уитвики ругался и закипал, пока боролся с ржавой гайкой, безуспешно пытаясь открутить ее, чтобы заменить чертову шину. Ему очень нужно было уделить внимание для привезённых автомобилей, за которыми явно не ухаживали или которые простояли в чьём-то дворе бог знает сколько времени.       — Блин! — выругался он, когда на этот раз повредил большой палец. Он почти засунул его в рот, но передумал, увидев жир и грязь, и вместо этого завернул его в полотенце.       — Похоже, плохой день, — прикрикнул Харрис, входя в гараж. Грегори выпрямился, чтобы его было видно из-за машины, над которой он работал. У Харриса не было таких трудностей, поскольку он сам был таким высоким, что Грегори мог выделить его из толпы.       — Что-то типо того, — ответил он. — Что-то случилось? — хотя в том, что Харрис заезжал, не было ничего необычного, но обычно его предупреждали, и мужчина никогда не привозил свою машину, потому что всю работу делал сам. По крайней мере, так он утверждал.       Харрис нахмурился, когда сунул руки в карманы, казалось, тщательно обдумывая следующие слова. Грегори отложил полотенце, забыв о своём пульсирующем пальце, и полностью сосредоточился на другом мужчине.       — Ты разговаривал с Сэмом после вечеринки? — спросил Харрис.       — Не мог подобрать слова, — признался Грегори. Он полагал, что Харрис рано или поздно захочет поговорить о срыве своего племянника. — Я хотел дать ему личное пространство. Я мог бы сказать, что что-то не так, но Сэм… знаешь… парень закрывается, когда что-то идёт не так. Ты нажимаешь слишком сильно, и он… ну… он бежит, — Он имел в виду ссору между его братом и Сэмом. Он не хотел, чтобы Сэм думал, что ему некуда идти, он не хотел загонять ребёнка в угол, как бы сильно он ни хотел получить ответы. — А ты?       — Немного, — промычал Харрис. — Я был обеспокоен.       — Что он сказал? — Грегори не в восторге от того, что Харрис действовал за его спиной, но пока он может отодвинуть это на второй план.       — Думаю, не намного больше, чем он тебе.       Грегори вздохнул и прислонился к рабочему столу, потирая переносицу.       — Я не знаю, что с ним делать. Как помочь. Мой брат ничего мне не говорит, а Джуди в лучшем случае что-то неопределённое. Я думал, что он придет ко мне в своё время после того, как некоторое время отсутствовал, но уже больше года…       Харрис встал рядом с Грегори. Сильное успокаивающее присутствие.       — Отправьте его домой. — предложил он.       — О да, это поможет, — спокойно ответил Грегори.       — Он будет с родителями, среди друзей.       — Это не помогло ему в первый раз, и я не хочу видеть… — Грегори повысил голос, но внезапно резко оборвал его. Говоря мягче — Я не хочу, чтобы он закончил, как Арчибальд Уитвики.       — Исследователь?       — Да. Мужчина совсем сошёл с ума, бормоча чепуху, после того, как потерял зрение в результате того несчастного случая. И Сэм, я просто чувствую, что он идёт по пути, по которому никто из нас не может идти, — Харрис посмотрел на Грегори с расстроенным выражением лица. Его губы сжаты, а позиция напряжена. Как будто ему было что сказать, но он не мог или не хотел этого говорить. Грегори продолжил — Я хочу помочь своему племяннику, чем смогу. Может быть, даже помочь исправить то, что было нанесено между ним и моим братом.       Харрис положил тяжёлую руку ему на плечо.       — Будь рядом с ним, и когда придёт время, он откроется, я уверен.       — Я не знаю. Сэм упрямый, думает, что может справиться с тяжестью мира в одиночку. Он страдает, но он не позволит никому нести это бремя вместе с ним. Его родителей я могу понять, потому что кто рассказывает своим родителям всё, помимо друзей? Я? Думаю, что он сходит с ума и тонет, и всё, что я могу сделать, это смотреть! — Грегори в отчаянии швырнул полотенце. Харрис наблюдал за ним, в его глазах было что-то нечитаемое. — Он попадёт в психиатрическую больницу или… — он прервался, когда Харрис крепко обнял его. Хотя Харрис всегда был дружелюбен и открыт, но это было что-то новым. Грегори не сопротивлялся и прижался к нему, пытаясь отпустить своё отчаяние. Это было тепло, безопасно, хотя и не похоже ни на одно на объятие, которое Грегори испытывал прежде. Хотя он не мог понять, почему.       — Ты делаешь всё возможное. Я уверен, что он это ценит, — тихо прошептал Харрис.       — Спасибо, — вздохнул Грегори. Он отошёл через одну долгую секунду и потёр глаза руками. — Может быть, я закрою магазин пораньше сегодня. Закажу пиццу, возьму напрокат фильм, который хотел бы Сэм. Наверное, он думает, что я злюсь из-за того, что произошло той ночью. Я не злюсь, но я никогда не говорил этого.       — Звучит как хорошая идея, — одобрил Харрис. — Но разве сейчас люди не транслируют фильмы?       Грегори бросил на него раздражённый взгляд, чувствуя себя постаревшим. Харрис рассмеялся.       — Брось это. Я живу в маленьком городке у черта на куличках, мне не нужно идти в ногу со временем, — защищался Грегори.       — Несмотря на то, что большинство твоих соседей пользуются Netflix и Disney Prime? — расхохотался Харрис.       — Вон! — указал Грегори.       — Ой, да ладно, я позволю тебе воспользоваться моей! — Грегори продолжал указывать на вход в свой гараж, но не мог сдержать улыбку на своём лице или игнорировать тот факт, что после разговора с Харрисом ему стало лучше. — Ладно, я понял, я не нужен, — Харрис в знак поражения поднял руки. — Увидимся позже. Держи меня в курсе, — Грегори смотрел, как он уезжает на своём армейском зелёном джипе, пока не тот свернул за угол, а затем ещё немного постоял, прежде чем вернуться к упрямому психу.

***

      Сэм хотел сесть на капот робота, но ему приходилось постоянно напоминать себе, что это не Бамблби и что его поведение может не понравиться. Айронхайд не возражал против того, чтобы Уилл прислонялся к нему, но не рекомендовал практиковать это на ком-либо ещё. Сэм подозревал, что он просто терпел, когда Сэм это делал, только потому, что Уилл убедил его в этом. Итак, он сидел на раскладном стуле перед капотом с банкой газировки в руке. Он был достаточно взрослым, чтобы отыскать пиво в дядином холодильнике, но, честно говоря, думал, что оно на вкус как моча. Он прикусил нижнюю губу, погрузившись в свои мысли.       У Сэма заканчивались идеи, как помочь меху. Должно быть, он помогал, потому что мех смог произнести два слова там, где раньше они могли говорить только как мусорщик. Он не был уверен, что самовосстановление меха было запущено, или ему придется сдаться и позвонить Рэтчету. Он действительно должен. Это должно было быть первым, что он сделал, когда узнал, что старая машина его дяди на самом деле кибертронская. Был бы он эгоистом, не протянув руку помощи?       — Я должен позвонить Рэтчету, — сказал Сэм, делая глоток своего напитка. — Я не знаю, что еще сделать для тебя. Честно говоря, я едва понимаю, что делаю. Моя бывшая знала всё об автомобилях, и всё что я знаю, это то, чему меня учит мой дядя.       — Нет.       Сэм выпрямился в кресле. И вот он снова, голос, английские слова с явно выраженным чужеродным акцентом. Он был заинтересован в общении.       — Он врач, он сможет помочь.       — Я знаю. Нет.       Сэм нахмурился и снова откинулся назад.       — Ты его боишься?       Пауза.       Затем. — Нет.       Итак, Сэм рискнул.       — Ты десептикон?       — НЕТ! — Это звучало не совсем по-человечески или по-английски, но Сэм всё равно понял.       — Эй, успокойся. Просто нужно было спросить, — он постучал пальцами по банке из-под содовой больше из-за шума, чем из-за чего-то ещё. — Ты всё ещё ранен. Тебе нужна помощь, — он снова переключил разговор на заботу о мехе.       — Ты, — был ответ.       — Я недостаточно хорош.       — Ты, — опять же, на этот раз твёрже, не оставляя места для споров. — Великая Искра.       Сэм просто смотрел на «Ламборджини», полностью осознавая, что он, вероятно, его не видит.       — Значит, ты хочешь закончить жизнь куском поджаренного металла? Потому что это все, что я делаю, когда выходит эта энергия. Я причиняю боль. Разрушаю. Я чуть не навредил своему другу, когда в последний раз решил кому-то помочь. — он чувствовал, как растет напряжение, и пытался подавить его, не желая прямо сейчас иметь дело с этими проклятыми отметинами.       — Жизнь.       — Смерть, — возразил Сэм.       Капот поднялся сам по себе, и Сэм услышал, как напрягаются шестеренки, пытающиеся двигаться и переключаться. Это звучало ужасно. И болезненно. Сэм в тревоге вскочил, он не знал, что можно сделать, чтобы остановить робота, не раздавив при этом пальцы.       — Эй, остановись! Звучит не очень хорошо!       Части смещались и тряслись, как будто мех просто удерживал их в стороне, а не мог настроить их внутреннюю работу. Оказалось, что это стоило больших усилий. В правом углу была деталь, гладкая серебристая коробка, которую обнаружила регулировка. Он не был уверен в том, что это было, но был убеждён, что мех хотел, чтобы он это увидел.       — Пытаться.       — Я могу причинить тебе боль, — покачал головой Сэм.       Раздался звук, похожий на фырканье. Самоуничижительный характер. — Пытаться. —Сказал он снова. Тогда Сэм понял. Мех едва мог говорить, совершенно не мог двигаться, трансформироваться. Что им было терять?       — Хорошо, — сдался Сэм. — Но если что-то пойдёт не так… — Нервы его были на пределе, а сердце грохотало в груди. Он не был уверен, было ли это от страха или… волнения. Сэм сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул, чтобы успокоиться, прежде чем просунуть руку в образовавшееся отверстие. Ему даже не пришлось думать об этих отметинах задолго до того, как они осветили темную щель отблеском ярко-синего цвета. Ему приходилось бороться, чтобы не упасть, снизить частоту сердечных сокращений и удержаться от паники, чтобы не навредить этим меху. Он потянулся глубоко внутрь себя, чтобы найти эту энергию и вывести ее наружу, но совсем немного. Он хотел сделать совсем немного, чтобы попасть в эту коробку и, надеюсь, что-то запустить. Что угодно.       Сэм закрыл глаза, ровно дыша. Он был удивлён, обнаружив, что может чувствовать меха, которому пытался помочь, чувствовать его энергию, его искру. Он был слаб, но что-то в нём было слишком упрямым, чтобы умереть, хотя в некотором роде он казался незавершенным. Как если бы он следовал за энергией, он мог пойти намного дальше, как будто она простиралась за пределы заднего двора, как яркий маяк. Тепло. Комфортно. Он потянулся к нему, но обнаружил, что энергетическая спираль вокруг него прочно заземлила его и не позволила ему пойти по этому пути. Когда он начал паниковать, отметины в ответ начали лихорадочно подпрыгивать на его руке.       — Нет, — он скорее почувствовал, чем услышал слово, тон пронизал тревогой. — Оставить его.       Энергия направила его обратно к повреждённому меху и прочь с пути. Ему хотелось бороться, но он напомнил себе, что делает. В этих волнах было так легко заблудиться. Тогда он цеплялся за энергию, используя ее как трос, а не рассматривая как цепи. Сэм снова обратил внимание на мех. Он чувствовал, насколько он был повреждён, как сломлен. В то время как Сэм помог облегчить боль, его сдерживало гораздо дольше.       Он чувствовал, как быстро поднимается его собственная энергия, как прилив встречает цунами, и Сэм пытался направить ее вниз по небольшому берегу реки. Он быстро терял контроль. Ярко-синие молнии начали вырываться из его пальцев, электризуя все, к чему они могли прикоснуться. Сэм хотел отстраниться, но эта другая энергия прочно удерживала его в сознании. На мгновение они были связаны.       — Я делаю тебе больно! — выругался Сэм.       Он почти чувствовал дискомфорт меха и слышал слабый электрический визг. Это было слишком. Он должен был остановиться.       — Нет. Ещё нет, — получил он в ответ.       — Ты чёртов идиот! — вздохнул Сэм.       — Не останавливайся, — был его единственный ответ. Он мог чувствовать что произвёл на него впечатление. — Я все равно практически зашлакован.       Сэм понял, что мех не остановится, пока его не починят… или не убьют.       С воплем Сэм выставил руку вперед, прижимая всю ладонь к маленькой коробочке. Сначала было холодно, а потом расцвел жар, приняв на себя основную часть его энергии. Вокруг него раздавался пронзительный вой, и он был уверен, что тоже кричит.       У него была боль в руке, в руке, во всём теле. Его разум кричал, чтобы он остановился. Голубое электричество осветило внутреннюю часть кибертронца, и он почувствовал запах чего-то острого.       Затем он почувствовал себя так, как будто его воткнули вилкой в ​​розетку, и его отбросило назад и прочь от «Ламборджини».       Он тяжело приземлился.       Затем он потерял сознание.