Sun Bound

      Санстрикер жил уже давно и многое перенёс в своей жизни. В него стреляли, отрывали конечности, пронзали энергетическими клинками и эти мучения не сравнить ни с чем. Боль прошла через каждую трубку и каждую щель, пока он не догадался, что может отключиться от неё. Он слышал предупреждения парня и оглядываясь назад, возможно, ему стоило прислушаться к ним. Однако Санстрикер был никем иным, как упрямцем. Его хорошая оптика полностью побелела, и какое-то время он просто плавал в море электричества. Не в состоянии двигаться. Реагировать.       Медленно она начала исчезать, боль потускнела, и его сознание вернулось к нему и снова поселилось в его теле. Какое-то время он не осмеливался что-либо делать. Он не пытался включить свою оптику или запустить самодиагностику, пока небольшие приступы боли всё ещё пробегали по нему. Всё было неподвижно и тихо. Ужасно так. Как поле битвы, превратившееся в кладбище после того, как был нанесён последний удар.       Его мысли вернулись к мальчику. Он не слышал, как тот двигался, и не чувствовал, как тот прикасается к броне. Он убил его?       Внезапно по капоту раздался резкий стук, и его искра чуть ли не подскочила от облегчения. Раздался второй стук, за которым последовал удар кулаком, и это уже вызвало раздражение. Это не было похоже на мальчика, но, возможно, он был зол из-за того, что произошло. Хотя это всё равно не повод оставлять на нём вмятину.       "Что?" прошипел Санстрикер, довольный тем, что усилие не было таким болезненным, как раньше, хотя его голосовые процессоры всё ещё были повреждены.       "Не надо ко мне так относиться, 'Стрикер' " голос был знакомым, он не слышал его уже давно, но это был не мальчик. "Что ты сделал с мальчишкой, чёртов идиот?"       Ещё один удар. Он не был зол, Хаунд был в ярости. Он слышал это в его голосе, едва сдерживающего агрессию. Он говорил на их родном языке, полностью воздержавшись на данный момент от человеческого языка.       Санстрикер попытался включить свою оптику, но был разочарован, обнаружив, что только один из них откликнулся на команду, хотя, к счастью, теперь зрение было намного лучше. Голос был похож на Хаунда, но он мог только предположить, что этот облик отражал местную форму жизни. Вид эстетически приятный, если не… мягковатый. Он смотрел на Санстрикера голубыми глазами автобота.       "Я ничего не делал" защищался Санстрикер.       "Лжец!" Хаунд резко замолчал.       Санстрикер не собирался ничего говорить, но его любопытство победило. "Что с ним случилось?"       Челюсть Хаунда сжалась, губы слегка скривились. "Его дядя нашёл его прямо там, без сознания, и он выглядел так, будто у него был приступ зашлакованности. Он везёт его в госпиталь, место, где есть люди-врачи, которые, надеюсь, смогут ему помочь."       Чувство вины захлестнуло Санстрикера. Он не привык к эмоциям, касающимся кого-либо, кроме брата, его обычно не заботило, что случалось с кем-то ещё. Но мальчик ничего не сделал, даже пытался помочь ему…       "Санстрикер!" рявкнул Хаунд, возвращая к себе внимание. "Мне нужно знать, что случилось, и нужно ли мне отвезти его к Рэтчету или к Фёрст Эйду."       "Нет" коротко сказал Санстрикер, не понимая, чему он говорит «нет». Хаунду ответ не понравился.       "Праул в этом городе, и до него всего несколько минут езды. Не заставляй меня идти и заставлять его вытягивать это из тебя" Его голоформа замерцала, показывая, насколько он действительно расстроен тем, что не может сосредоточиться на этом. "Я знаю, что ты эгоистичный, но не доказывай правильность теории о том, что ты без искры."       Он не был безукоризненным, но сострадание обычно исходило от Сайдсвайпа. Красный мех обычно был его моральным компасом, а без него он… он был эгоистичной задницей.       "Я не знаю, как, но он использовал энергию, подобную Великой Искре, чтобы разрядить мои системы и перезагрузить их" тихо произнёс Санстрикер. "Он сопротивлялся, но я… подбодрил его. Мне надоело сидеть здесь, как на свалке" защищался он.       "Значит, ты рисковал человеческой жизнью? Сэм не знает, как контролировать эту энергию! Он мог убить себя и тебя! Ты когда-нибудь думал, прежде чем действовать? Клянусь Праймусом, у мальчика могло не выдержать сердце!" Хаунд читал лекцию так, будто он сейчас заискрится.       "Как давно ты знаешь, что я здесь?" внезапно спросил Санстрикер.       Хаунд не выглядел удивлённым сменой темы.       "Сегодня" заявил он. "Ты действительно был в плачевном состоянии, не так ли? Мои сканеры не засекли тебя до твоего трюка. Ты работаешь только на коротких частотах, но это уже улучшение" судя по его тону, он жалел, что Сэм не оставил того в плачевном состоянии. Хаунд покачал головой и направился к выходу. "Имей в виду, что мы здесь, на этой планете, должны быть скрытными. Больше никаких выходок, по типу этой, понял? Сэм знает о нас, но никто больше в этом городе. Не высовывайся, или Праул придёт за тобой."       "Куда ты идёшь?" рявкнул Санстрикер.       Хаунд только оглянулся через плечо, чтобы ответить. "В больницу. Если с мальчиком что-нибудь случится, я гарантирую, Прайм будет искать ответы."       По телу Санстрикера пробежал озноб. Он мало чего боялся, но Оптимус Прайм не был ботом, против которого он хотел бы сражаться. Кто был этот мальчик, что привлёк внимание лидера автоботов?

***

      Сэму казалось, что он парит. Было темно, если не считать отдалённых точек света и блаженной тишины. Он хотел остаться тут навсегда, паря в невесомости космоса. Он закрыл глаза и просто позволил себе дрейфовать. Он ни о чём не думал. Не об обязанностях. Не об искре. Даже не о кибертронце, который оказался в его жизни, когда он пытался убежать от всего этого. Он просто существовал. Он не чувствовал боли, по венам не бежало электричество.       Затем послышалось слабое гудение, которое отражалось в пространстве вокруг него. Оно было тихим, почти успокаивающим, убаюкивая его.       Гудение усилилось, превратившись в почти угрожающее рычание. Сердце Сэма заколотилось, а глаза распахнулись. Он смотрел, как мимо него бесцельно проплывала большая металлическая пластина, покрытая красными и белыми полосами. Он наткнулся на что-то большое и твёрдое. В кромешной тьме появились красные огни, две булавочные точки, которые приближались всё ближе и ближе.       Искра, гудение резко усилилось. Связь.       «Мегатрон», — в слепой панике подсказал разум Сэма. Он попытался пошевелиться, уйти, но обнаружил, что парализован и может только смотреть, как перед ним вырисовывается большая фигура. Он был потрёпан и сломан, вокруг них плавали куски десептикона, но это делало когти, которые вырастали вокруг него, как клетка, не менее угрожающими. Не менее опасными.       «Нет!», — попытался закричать он. — «Оставь меня в покое!»       Один из когтей опустился и с любопытством ткнул его в грудь. Он начал извиваться.       «Помогите!»       Он потянулся глубоко внутрь себя, к энергии, которая пугала его, и пожелал, чтобы она распространилась. Это никак не навредило высокой фигуре, казалось, даже не беспокоило её, но он почувствовал что-то в ответ.       Сюрприз.

~

      Глаза Сэма резко открылись, и он увидел белый потолок. Он не парил в космосе, а находился на Земле. Он был растерян и чувствовал себя вялым, медлительным. Ему потребовалось некоторое время, чтобы действительно собраться с мыслями, и когда он это сделал, то понял, что находится в больничной палате. Он был подключен к аппаратам и капельнице. Паника подступила к горлу, и он было начал тянуть трубки, если бы чья-то рука не остановила его. Он не мог двигаться быстро из-за болеутоляющих, но повернул голову и увидел обеспокоенное лицо дяди рядом с его кроватью. Судя по щетине на лице дяди, он отсутствовал дома несколько дней.       — Сэм! — тихо воскликнул он. Он нежно обхватил лицо племянника ладонями, словно не мог поверить, что Сэм проснулся. — Ты заставил нас беспокоиться!       — В чём дело? — прохрипел Сэм, вздрагивая от звука собственного голоса. Он говорил как кибертронец на заднем дворе.       — Я надеялся, что ты мне расскажешь, — сказал дядя Грегори. — Я нашёл тебя без сознания на заднем дворе в припадке, поэтому отвез тебя в больницу. Врачи сказали, что ты ударился головой, и это вызвало припадок, хотя по какой-то причине они не смогли правильно отсканировать твою голову, — Дядя Грегори хотел встать, вероятно, чтобы позвать медсестру, но Сэм слабо потянулся, чтобы остановить его.       — Ещё нет. Пожалуйста. Я просто хочу сначала немного проснуться, — сказал он. Дядя Грегори выглядел нерешительно, но снова сел.       — Только пару минут, — согласился он. — Ты помнишь, что произошло?       Сэм, конечно же, знал, хотя в данный момент подробности были туманны.       — Просто споткнулся о стул. Бродячая кошка напугала меня тем, что выскочила из-под машины, и после этого я мало что помню.       Дядя Грегори фыркнул и расслабился в кресле.       — Ты должен быть осторожнее, малыш. Я не хочу звонить твоим родителям и говорить, что ты умер на моих глазах.       Сэм на мгновение замолчал.       — Я был близок? — мягко спросил он.       — Ты меня чертовски напугал, — Дядя Грегори ответил просто, тоном, показывающим, что он не собирался вдаваться в подробности. — Я действительно должен позвонить им.       — Они не знают? — удивился этому Сэм.       Дядя Грегори провёл рукой по лицу.       — Я не хотел, чтобы они мчались сюда по пустякам, если всё уладится. Кроме того, я знаю, какой Джуди может быть. Я думал, что позволю тебе позвонить когда проснёшься, но собирался им сказать, если сегодня ты не очнёшься.       — Я должен им сказать?       — Нет, — Дядя Грегори уставился на него с нечитаемым выражением лица. — Теперь ты взрослый. Хотя бы, советую им быть, — затем он встал, застонав, когда что-то хрустнуло в его спине. — Я позову медсестру, а ты оставайся на месте.       Сэм кивнул и смотрел, как тот уходит.       — Ты сориентировался, малыш, — Сэм подпрыгнул, когда Хаунд дал о себе знать. Он не заметил его в углу.       — Что ты здесь делаешь? — в шоке спросил Сэм.       — Присматриваю за твоим дядей. Он не отходил от тебя с момента инцидента, — Сэм не смотрел прямо на него, вместо этого сосредоточившись на одеяле, он почему-то чувствовал себя виноватым. — Ты мог убить себя, делая это.       — Да, я полагаю, — признался Сэм.       — Я должен позвонить Рэтчету. Я должен отвезти тебя обратно к Прайму.       — Ты? — спросил Сэм, начав прямо на него. Хаунд нервно заёрзал. Он вздохнул.       — Я пока не знаю, — последовал окончательный ответ. — Почему ты не рассказал мне о Санстрикере?       — Санстрикер? Подожди... это кто? Который на заднем дворе? Это его имя?       Хаунд недоверчиво посмотрел на него.       — Ты даже не знал, кого ремонтируешь — автобота или десептикона?       — Не совсем.       Сэм мог сказать, что Хаунд был на грани отчаяния.       — Да, его зовут Санстрикер. В настоящее время он связан с автоботами, насколько мне известно, но это не делает его менее опасным. Он всегда был чем-то вроде расшатанной пушки с темпераментом, которой никогда не хотелось бы видеть на поле боя. Он дерётся как аферист.       Санстрикер. Круто, по крайней мере, теперь он знал, как его называть. Однако, судя по всему, Хаунд не полностью доверял этому Санстрикеру, и Сэм ненадолго задумался, стоит ли ему это делать.       — Так ты был у него? Ему лучше?       — Я бы не стал беспокоиться об этом прямо сейчас. Я хочу знать, почему? Зачем ты рисковал собой?       — Ему нужна была помощь, — Сэм твёрдо объяснил. — Он был в очень плохой форме, Хаунд. Мой дядя держал его там много лет. В течение этого времени он просто был… не в сети. Что ещё я мог сделать?       — Позвонить Рэтчету! Фёрст Эйду! Кому-нибудь ещё! — рявкнул Хаунд. — А не пытаться провести какой-то недоделанный эксперимент, из-за которого вы с ним могли погибнуть!       — Это было не… — начал Сэм, но так же быстро оборвал себя. Хаунд был прав. Сэм откинулся на подушки, а комната закружилась, болеутоляющие всё ещё делали своё дело.       — Отдыхай, малыш. Мне жаль. Я не хотел срываться на тебя вот так, — признался Хаунд.       Как раз вовремя вернулся его дядя с врачом на буксире. Доктор выглядел удивлённым, увидев Сэма в сознании, но полным надежды. После этого последовала череда тестов и вопросов. Ему говорили много вещей, которых он не понимал. Ему сказали, что они не смогли получить чёткие показания, но ему следует как можно скорее сделать КТ и МРТ. У Сэма было твёрдое предчувствие, что никакая машина не сможет получить чёткие показания, но он всё равно кивнул. Они хотели оставить его ещё на пару ночей для наблюдения. Сэм отказался, согласившись на ещё одну ночь, но хотел, чтобы его выписали утром, если это возможно. Его дядя явно был с этим не согласен, но Сэм был взрослым, и они не могли его удержать. Чем дольше он оставался, тем больше рисковал, что NEST узнает об этом.       Как только доктор и медсёстры закончили со всем, Сэм остался измученным. Хаунд извинился, шёпотом оправдываясь перед дядей, затем они остались вдвоём.       — Прости, что заставил тебя волноваться, — устало сказал Сэм, когда Грегори приглушил для него свет.       — Тебе не за что извиняться, малыш, дерьмо случается.       — Ага, — невесело фыркнул Сэм. — Эй, тебе нужно пойти домой и немного поспать. Я буду в порядке, кроме того, я всё равно хочу уйти утром.       Дом был в часе езды, и он ясно видел нерешительность в глазах дяди, но тоже хотел позаботиться о нём, тёмные мешки под его глазами давали о себе знать. Он явно плохо спал. Сэм даже не был уверен, правильно ли он поел за два дня.       — Сэм, — начал он.       — Я буду в порядке, — настаивал Сэм. — Я просто хочу, чтобы ты немного отдохнул, хорошо?       Он наблюдал, как на лице Грегори разыгрывались внутренние споры, прежде чем он принял решение.       — Хорошо, — сдался тот. — Я вернусь первым делом утром, и мы ПОГОВОРИМ о твоей выписке до того, как ты это сделаешь. Договорились?       — Договорились, — сказал Сэм.