Солнце
14 января 2023 г., 00:45
Замечали ли вы когда-нибудь, что форма облаков меняется в зависимости от вашего настроения? В солнечные деньки маленькое пушистое облачко выглядит, словно сладкая вата, брошенная в бескрайнее море. Оно растворяется, подобно сахару, исчезая с небосвода. В такие дни душа дышит, появляется яркое желание жить. Значит, облака задают настроение? Нет, как раз наоборот. Когда ты рад и счастлив, даже плотный свинцовый барьер серых облаков укутывает тебя, словно колючее бабушкино одеяло: не идеальное, заставляющее чесаться, но такое тёплое и родное.
Смахивая капельки пота, выступившие из-за неописуемой жары, юноша что-то напряжённо выводил в небольшом скетчбуке, наполненном изображением цветов. Хван Хёнджин сидел в одиноком углу парка, куда обычно мало кто захаживает, и лишь редкие парочки снуют иногда туда-сюда, держась за ручку. Опуская кепку как можно ниже в попытке спасти глаза от палящего солнца, парень раздумывал о правильности решения вообще выходить на улицу в такую погоду. Однако придя к решению, что лучше сидеть в тени, редко ловя солнечных зайчиков в глаза, и быть обдуваемым лёгким ветерком с недалёкого озера, чем умирать под вентилятором дома. В тот день на небе было всего несколько облачков, так что даже переменной облачностью это было никак не назвать. Аккуратно выводя штрих за штрихом, парень писал лужайку, наполненную цветами, что только недавно были политы заботливым садовником, а потому капельки влаги ещё не испарились с их лепестков. Почувствовав лёгкую меланхолию, Хёнджин опёрся спиной о ствол небольшого дуба и представлял, как скетчи простым карандашом в его руках оживают, становясь цветными.
Умиротворение продолжалось бы долго, если бы внезапное «нечто» со звонким «ой!» не врезалось в дуб, заставив его раскачиваться, нарушая хрупкую атмосферу.
— Вот это я влетел! Надеюсь, хотя бы ролики целы, а то, боюсь, одним «нехорошо так делать» Крис не ограничится, и я буду сидеть на куриной грудке до конца своих дней.
Потирая ушибленный бок, шокированный художник заглянул за ствол несчастного дуба и узнал, что же за «нечто» нарушило идиллию. По ту сторону сидел, потирая колени, на которых были небольшие ссадины, заклеенные розовыми пластырями, парень лет восемнадцати. Он что-то бубнил под нос, пытаясь снять роликовые коньки, тоже все в пластырях и наклейках, и, казалось, совсем не был обеспокоен своим столкновением с деревом, что уж говорить о беспокойстве о другом пострадавшем.
— Хей! Я тут вообще-то рисовал, пока кое-кто не врезался со всей силы в чёртово дерево прямо за моей спиной! — Хёнджин был слегка раздражен, хоть и не чувствовал особой злости к нарушителю спокойствия.
— Ой! — услышав чужой голос, парень подскочил на месте, ещё раз ударившись о дерево, но теперь уже копчиком. Когда он, наконец, поднял свою светлую голову, взирая огромными глазами в лицо Хвана, тот, в свою очередь, на секунду забыл, что находится в тени. Желтые, словно лепестки хризантемы, («нет, скорее, зверобоя, » — поправил себя мысленно Хёнджин) волосы, явно осветлённые самим парнем и подобранные белой повязкой, яркие карие глаза, словно ядра абрикоса, — в целом создавали впечатление человека теплого, совсем как рассвет. Но то, что действительно заставило Хвана прикрыть глаза было куда ярче. Веснушки. Такое огромное количество, будто солнце шло раздавать поцелуи и случайно опрокинуло на этого паренька стакана два.
— Ой! — вновь воскликнул ходящий, но на данный момент, сидячий подсолнух. — Прости, пожалуйста! Я не думал, что кто-то здесь ещё будет! Ты в норме? Я, честно, мастер роликов, но белки мне перегородили путь и вот я здесь, — начал он оправдываться, и лишь сейчас художник заметил низкий тембр голоса собеседника. Мысленно удивившись, Хёнджин рассмотрел незнакомца с ног до головы на наличие ран от схватки с деревом, но тот, казалось, уже и не обращал внимание на произошедшее, рассматривая юношу в ответ.
— Феликс?! Ты где?! — раздался вдалеке чей-то голос.
— Наверное, это тебя, мистер-я-мастер-роликов, — хихикнул, поднявшись с земли и отряхнув штаны от налипшей травы, Хван. — Приятно познакомиться, получается? Я — Хёнджин, Хван Хёджин, — закончил он, представившись и протянув руку солнечному зайчику, всё ещё сидевшему на газоне.
— Приятно познакомиться, мистер-я-красивый-художник, я — Феликс, Ли Феликс, можешь звать Ёнбок, — наконец, нормально представив себя, он ловко поднялся на ноги, несмотря на ролики, и широко улыбнулся.
Шаги из-за зелени деревьев стали громче, когда на тропинку вышел явно подтянутый молодой человек лет 25.
— Феликс? Ты зде-, -оборвал он себя на полу-слове, кажется, заметив пропажу. Брови его сдвинулись, он явно был не в восторге.
— Крис, подожди, прежде, чем ты что-то скажешь, в оправдание замечу, что в этот раз я полностью цел и даже всё ещё могу стоять! — Феликс начал быстро жестикулировать и судорожно объясняться, пытаясь спасти свою блестящую шкурку.
Кристофер был его названным старшим братом, частью семьи настолько, что даже мисс Ли иногда звала его сыном. Не желая сидеть всё время на пикнике, Ликс часто брал свои любимые потертые ролики и катался по дорожкам парка, обычно не лихача и не создавая проблем. Пусть сам парень и не хотел находить проблем, проблемы всегда находили его: то велосипедист бесшумно подъедет и чуть его не собьет, то собака, сорвавшаяся с поводка, выскочит перед его самым носом, и не желая наезжать на животное, Ликс ни раз вылетал в кусты.
Но, помимо такой своей способности, младший Ли имел ещё одну — неожиданно знакомиться с совершенно странными людьми. Однажды он чуть не вылетел в кювет, но его вовремя спас какой-то невероятно накаченный парень, после спасения предложивший съесть мороженого и пообсуждать недавно вышедшие мультфильмы. Или тот писатель, внезапно перешедший тропинку: он казался абсолютно обычным, пока не начал судорожно записывать в блокнот произошедшее, приговаривая: «о, боже, какую же душераздирающую песню можно из этого создать». И Феликсу нравилось встречать таких людей, а им было весело общаться с таким приятным малым, поэтому паренёк обзавелся настолько хорошими связями, что даже главы мафий позавидуют.
Единственный, кому не очень нравились постоянные знакомства Ликса, был Крис. Он всегда опасался за «несмышленого цыпленыша», ведь да, эти люди были хорошими, но не все же такими будут. Меньше всего мистер Бан желал для «брата» неприятностей, ран и драк, тем более, что неприятные инциденты случались, это лишь младший был отгорожен от последствий. Поэтому в очередной раз, увидев, как потеряшка говорит с кем-то новым, внутри Криса кипела злость.
Решив сгладить углы, Джинни предпочел принять удар на себя:
— Ой, здравствуйте! Меня зовут Хван Хёнджин, можно просто Хёнджин. Феликс как раз собирался к Вам, но я заболтал его, простите пожалуйста.
Тяжело вздохнув, но немного расслабившись, Кристофер представился, пожал руку новому знакомому и произнес слегка измучено:
— Дай угадаю, он в тебя въехал, не так ли? Прости, пожалуйста, он вроде тихий малый, но иногда его батарейку просто не удержать, а ты, — обратился он к Феликсу, заставив поежиться, — извинись перед человеком нормально и пойдем, мама заждалась.
Согнувшись пополам и при этом чуть ли не упав, запутавшись роликами в газоне, пойманный цыпленок начал усиленно извиняться, просить не проклинать его и не поминать лихом. Сдерживая смех, Хёнджин улыбался настолько сильно, насколько позволяло его лицо.
— Что ты, не стоит! — сам парень и забыл, что когда-то злился на то, что его потревожили. -Жаль, мало поболтали с тобой, но желаю удачи! И Вам, Крис, удачи справиться с младшим.
Попрощавшись с парнями, Джинни вернулся к скетчам, но, кажется, все его мысли теперь были заняты невероятно удачным знакомством. Обычно он не любил говорить с людьми, тем более теми, которых он встретил не из-за своих интересов в рисовании или танцах. Однако теперь, глядя на уже законченный скетч, Хван нашел его каким-то «неживым». Казалось, всё то же самое: то же место, но теперь хочется вот здесь дерево сделать пышнее, а здесь, кажется, распустился новый цветок и теперь клумба стала ещё ярче. Даже ветер с озера будто переменился. Чуть ранее он приносил лишь лёгкий запах тины, но теперь в нем смешались запах сырой земли, разрытой роликами, запах булочек с киоска и, конечно, цветов и даже облаков.
Забыв о жаре и палящем солнце, Хёнджин поднял глаза на небо и с удивлением обнаружил, что те самые «несколько облачков», которые он видел чуть ранее, теперь казались ему молочной пеной, лепестками пионов, сладким зефиром — чем угодно, но не облаками. Хихикнув своим странным мыслям, в приподнятом настроении юноша направился домой, сдавшись перед жарой. Признаться честно, парень даже и не против ещё раз встретиться с подсолнухом и его крепким опекуном, раз они так раскрасили душный день. «Если мы встретимся ещё раз, то это уже можно будет считать за судьбу, тогда можно даже подружиться, » — подумал Хван, поднимаясь в квартиру на восьмом этаже нового серого здания, хихикнув собственным мыслям.
Это место стало его «домом» довольно давно, правда совсем редко он ощущал здесь уют и спокойствие. Минимализм — это прекрасно, но в последнее время белоснежные стены, казалось, отливали свинцом, а панорамные окна вызывали тревогу о сохранности личного пространства. Аккуратно опустив скетчбук на столешницу, Джинни включил вентилятор и обессилено упал лицом в подушку на небольшой серый диванчик.
— Действительно, как-то серо, — пробормотал он в пустоту, будто надеясь, что кто-то его услышит и расплещет краски по всей квартире, прогнав с души пыль одиночества. Из телефона донеслась лёгкая мелодия, кажется, одного из прославленных классиков, чья фамилия давно упорхнула из памяти, словно мотылёк.
— Слушаю Вас внимательно, мистер Ким. Или мне лучше звать вас мистер-я-черствый-сухарь?
— И тебе привет Хёнджин-а. Неужели тебе так трудно хоть немного забыть о том разе?
— Ни за что, Сынмин-а, — протянул парень с улыбкой, — видите ли, у него было какое-то там свидание, и он не мог спасти умирающего друга. Знай, я тогда прорыдал три дня и три ночи!
— Знаешь, это не мои проблемы, что ты не придумал ничего лучше, чем засунуть сырое яйцо в микроволновку, — не смотря на абсурдность разговора, юноша по ту сторону телефона сохранял пугающее спокойствие, из-за чего отпадало всякое желание его дразнить.
— Знаешь, люди, которым ты нравишься, были бы разочарованы узнать, какой ты на самом деле черствый.
— Я просто очень честный, поэтому и нравлюсь людям, попробуй как-нибудь на досуге, говорят, полезно для чистой кожи.
— Спасибо за рецептик. Зачем звонил-то? — наконец задал вопрос Джинни, разглядывая скетчи, что он успел создать за невероятно продуктивный день в парке.
— Неужели ты вспомнил обо мне? Благодарю. Так вот, мистер Хван, нашей компании необходима Ваша помощь фотографа.
— А я думал, что ты соскучился по мне, а это по работе, ужас.
Хёнджин работал на журнал Stayshion уже около года. В основном, фотографом, но когда какой-нибудь модный дизайнер случайно сталкивался с ним в компании, то тут же хотел, чтобы именно он представлял новую коллекцию. Многих просто очаровывали длинные черные волосы, едва касающиеся плеч, а потому собранные в небрежный пучок на затылке, миниатюрные родинки на щеке и под глазом, создающие невероятно романтичный образ, пухлые губы и прямой нос делали его похожим на персонажа игры, что прекрасно вписывалось во многие современные концепты. Хёнджин был не против видеть себя на обложке журнала, но всё же больше желал карьеру будущего танцора или художника, чем модели. Зато в этом были и свои плюсы: дополнительный заработок и знакомство с главным редактором журнала, который оказался интересным собеседником, а позже стал полноправным лучшим и единственным другом.
— Я скучаю по тебе только по воскресеньям, так как, в отличие от некоторых, работаю без выходных. Но в этот раз работа действительно для тебя. Ты же любишь цветы, верно? Нам нужна фотосессия на свежем воздухе среди цветов. Можешь поблагодарить меня, когда в следующий раз придёшь в офис, разрешаю.
— Надеюсь, пейзажа, верно? Ты же знаешь, Сынмин, я не фотографирую людей, ну не получается у меня.
На самом деле даже самому Джинни хотелось делать фото красивых людей в прекрасных местах, но сколько бы он не пытался, изображения выходили какими-то темными, холодными, безэмоциональными, словно им не хватало «чувств».
— Прости, но нам больше некого попросить, у единственного свободного фотографа, кроме тебя, аллергия на пыльцу, он из дома выйти не может. Прошу, выручи нас.
— Эх, ну куда я денусь? Сделаю всё качественно, даже если мне самому не понравится, — как ни крути, это его работа, которую ему нужно делать, чтобы оплачивать курсы по живописи и в целом жить.
— Спасибо, Хёнджин. А, кстати, приходи на следующих выходных, мама ждёт тебя на ужин, насмотрелась твоих фото в журнале и теперь не успокоится, пока не поболтает с тобой. Заодно познакомишься с моей второй половинкой, он собирается приготовить нам булочки по их семейному рецепту, объедение.
— Сынмо, меня твоя мама захватит. Пока ты там ворковать будешь, о друге хоть подумай.
— Да я только о тебе и думаю. Давай, приходи, и возьми кого-то с собой, если не хочешь краснеть в одиночку. Жду, до встречи, вышлю адрес фотосессии по электронной почте!
Попрощавшись и положив телефон рядом, Хван глядел на рисунок сквозь солнечный свет. Почему-то мысли сами вернулись к тому парню, который выглядел, словно воплощение солнечного зайчика. «Или пушистого облачка, что просвечивают лучики солнца, искрясь изнутри, » — пронеслось в голове. Словно завороженный, парень взял в руки кисть и краски, погружаясь в творческий транс, что продолжался пока солнце не скрылось за горизонтом и его последние красные лучики не лизнули по глазам.
Будто бы очнувшись ото сна, парень вздрогнул, кисть выскользнула из рук и с глухим стуком встретилась с паркетным полом. На альбомном листе, среди красочных пионов и хризантем, был написан упрощенный портрет юноши, что ярко улыбался и выглядел, словно он один из этих прекрасных растений, которым можно восхищаться лишь издалека, чтобы не помять хрупкие лепестки. Веснушки, рассыпанные капельками с кисти по миниатюрному лицу, горели, словно звёзды на ночном небе в части света, где темнота небес не пугает, а завораживает. За окном стемнело, но портрет, казалось, освещал комнату. Проморгавшись, Джинни протянул руку к включателю освещения, всё ещё не отводя взгляда с нарисованных глаз. Это был первый раз, когда ему удалось изобразить человека настолько хорошо. Одно дело написать картину реалистично, другое — «ощущать» эмоции через неё. И Хёнджин ощущал. Ощущал запах земли, что прилипла к роликовым конькам, ощущал ветерок, что раздувал волосы на затылке, даже, казалось, слышал низкий голос, что бубнит что-то про какого-то Криса, в этот раз точно устроившего бы взбучку.
— Кажется, вы влипли, мистер Хван.
***
Новый день выдался неожиданно солнечным, когда Феликс со вздохом садился в машину брата, уже скучая по своим жёлтым роликам. Сегодня они вновь едут в парк, но не отдыхать, а работать. Прошла всего неделя, как случайно столкнувшись с главным редактором модного журнала, что выгуливал собаку в дальней части парка, он стал приглашен на съемку в качестве модели. Редактор Ким назвал его «идеальным типом» для фотосессии. Кажется, этого молодого человека мало заботила неопытность Ли, ведь он предлагал просто невероятную оплату. Что-то внутри Феликса побудило его согласиться, может из-за далекой мечты обрести какую-то известность или, возможно, потому что парень считал: «человек, у которого такая красивая и здоровая собака, не способен сделать что-то плохое». Даже если и слегка наивно, но после подписания официального контракта волнения и опасения семьи Ли исчезли. Осталась легкая нервозность самого Ликса, что выражалась в постоянной проверке пульса на шее, пока машина не была припаркована у небольшого заборчика и вывески, что гласила «Семейный парк Юнсан». — Я буду ждать тебя в кафе напротив, удачи, цыплёныш, файтинг! — ободряюще улыбнувшись, Крис помог Феликсу выйти из машины и направился в «Racha's». Поправив воротник рубашки, цвета лепестков золотой лилии, и ещё раз приложив два пальца к пульсирующей вене на шее, юная модель наконец отправился вглубь зеленого пространства. Придя на место чуть раньше установленного времени, Ли был готов ко всему, но точно не к ходячей мраморной статуе, в руках которой находился профессиональный фотоаппарат с крупным окуляром. «Статуя» выглядела, как парень лет 20, чьи волосы, цвета обсидиана, почти касались изящных ключиц, что слегка выглядывали из-под расстегнутой белой блузки. Широкий черный пояс подчеркивал тонкую талию и визуально вытягивал и без того длинные ноги в свободных штанах. Задумчивый взгляд чуть прикрытых глаз был направлен на безоблачное небо, словно стараясь отыскать скрытый смысл в бескрайнем небосводе. Губы, словно лепестки самой прекрасной розы, были слегка поджаты, а аккуратная родинка под левым глазом была настолько яркой, что, даже ослепнув, Феликс видел бы её сияние во тьме. Кажется, заметив чей-то пристальный взгляд, юноша повернулся к Ликсу, и в тот же миг его зрачки увеличились, а взгляд наполнился удивлением. — Феликс? Что ты здесь делаешь? — прозвучал смутно знакомый голос. Проморгавшись, ходячее солнце внезапно осознал, что «статуя» вовсе не статуя, а его совсем новый знакомый, который вчера пытался хоть как-то смягчить напутствия Криса. Вчера парень выглядел, как бродячий художник, волосы слегка выглядывали из-под кепки, а взгляд не казался таким загадочным, как сейчас. — Хёнджин? Не ожидал тебя здесь вновь увидеть! Представляешь, я тут в качестве модели! Один редактор модного журнала что-то разглядел во мне, а Крис и мама с сестрами настояли, чтобы я обязательно попробовал себя на фотосессии. А как ты сам кстати? Мы вчера с тобой толком не познакомились, оказывается, ты не только художник, но ещё и подрабатываешь статуей греческого бога в этом саду? Вау, выглядишь шикарно. Ой, кстати, ты не знаешь, здесь никого больше не было? Тут вроде как должны сделать макияж перед съемкой, а что-то никого не видно, — говоря первое что приходило ему в голову, Феликс тараторил, стараясь заглушить непонятное смущение, что проявлялось с каждой секундой всё больше. Но подняв голову от земли и вновь посмотрев на парня напротив, он наконец осознал, что сболтнул. «Идиот-идиот-идиот! Ты сказал про греческого бога вслух!» — застучало в голове. Уши Хвана покраснели, взгляд начал сверлить цветы под ногами, пока мозг пытался переварить неловко оброненный комплимент. — Кхм, так, ты говоришь редактор? — пытаясь прогнать неловкую затянувшуюся тишину, наконец спросил Джинни. — Случайно, не редактор Ким? — Ой, да! Ты знаешь его? — мысленно Ликс благодарно выдохнул, что парень никак не откомментировал пророненные слова. — Хах, теперь понятно, почему ему нужна была такая фотосессия. Что ж, модель Ли Феликс, приятно познакомиться, меня зовут Хван Хёнджин, я Ваш сегодняшний фотограф. Наконец-то стало ясно, по какой причине Сынмину необходим был именно фотограф Хван: его съемки цветов были даже в некоем образе знамениты в сфере профессиональной фотографии. В цветах была «жизнь», они «дышали» с фотокарточек, распространяя свой приторный запах. Сказать по-правде, даже сам их автор считал бутоны самыми красивыми моделями на свете. И сейчас перед ним стоит человек, что, словно ярчайший в мире подсолнух, является сосредоточением тепла и лета. «Да ты — ходячий июль, " — пронеслось в голове. — Подожди, ты серьёзно? — на самом деле Ликс просто не поверил своей удаче, ведь он сумел наткнуться на того редактора неделю назад, в итоге фортуна привела к неожиданной встрече с загадочным художником. Послышался мягкий голос, кажется, прибыли визажисты. Женщина с мягкими чертами лица приступила к макияжу Феликса, пообещав фотографу вернуть мальчика через пару минут. Хёнджин в размышлениях глядел на небо, где уже проявились первые облака, закрывающие палящее солнце, создавая идеальную погоду для проведения успешной фотосессии. В голове парня не было никаких мыслей, уже со вчерашнего вечера его не покидает странное ощущение: словно что-то крутится внутри и сворачивает внутренности в узел — не сильно, едва ощутимо и даже приятно. Смущение странной волной прошлось по телу, когда Феликс выглянул из-за кленового дерева, неловко улыбаясь. Его крупные глаза с помощью макияжа стали ещё больше и выразительнее, румяна песочного цвета подчеркнули едва видные скулы, а кожа будто сияла. На ушах была пара серёжек какого-то знаменитого бренда, что, словно лоза, обвивали раковины и делали похожим на эльфа или сказочную фею. Желтую рубашку сменили на белую блузку из невесомого материала, который струился по неожиданно подтянутому телу. Оценив образ с ног до головы, Хван одобрительно кивнул головой и предложил приступить к делу. Феликс сел на землю у того самого дерева, держа в руках огромный букет белых космей, что распределились на его груди. Это был его первый опыт модели, но стоило Хёнджину начать снимать, как взгляд его застекленел и он превратился в невероятной красоты фарфоровую куклу. Однако художнику явно не нравились получающиеся снимки. — Прости, наверное, это я делаю что-то не так, — Енбок явно винил себя в неудавшихся снимках, поэтому старался изо всех сил исправить фото, улыбнувшись уголками губ. — Нет, подожди, я просто чувствую, что тут что-то не так, — остановил его Хван, подходя ближе и внимательнее всматриваясь в лицо парня напротив. Что-то явно было не так. Присев и став на одном уровне с чужими шоколадными глазами, он негромко ахнул. От неожиданности глаза Ликса забегали, не зная куда спрятаться от пристального изучающего взгляда. — Так вот, в чем проблема! — воскликнул фотограф и потянулся к чужой щеке, совершенно не задумавшись. Большим пальцем он аккуратно снял верхний слой тональной основы, проявив спрятанные макияжем веснушки. «Конечно, как же я раньше не заметил, что у подсолнуха исчезли семечки? Я здесь не для того, чтобы фотографировать куклу. Я здесь ради цветов, » — думал он, продолжая стирать макияж с щеки, закусив губу. В голове же юного Ли же задул ветер, его обдало сначала жаром, а потом, казалось, литры холодного пота покатились по его лбу. Он во все глаза глядел на парня перед ним, который был как-то слишком близко, и на руку, что аккуратно касалась его щеки. «Чувствую, будто только что словил несколько инсультов, потому что я не могу думать! Я умру? Что происходит?» — крутилась, словно заведенная, лишь одна мысль. — Эм, Хёнджин? — наконец решился окликнуть творца загнанный к дереву цыпленок. Рука Хвана вздрогнула, парень резко поднял миндалевидные глаза, заглядывая в чужие, и вскочил на ноги со скоростью света. — Кхм! В общем, прошу, скажи им стереть твой макияж с кожи, мне нужны эти поцелуи солнца. На немного шатающихся ногах, Енбок нашёл в себе силы подняться и вновь подойти к миловидной женщине, в душе сгорая от смущения. А виновник происшедствия в этот миг глядел на свои руки, будто те его предали, ведь не остановились, когда было нужно. " Почему, краски тебя раздери, ты продолжил трогать чужую щёку без разрешения, идиот? Теперь он подумает, что я какой-то озабоченный! Хотя, справедливости ради, его кожа без макияжа показалась такой мягкой и нежной, наверное, он хорошо за ней ухаживает.» Готовый провалиться сквозь землю от своих же мыслей, парень безуспешно пытался взять себя в руки. Лишь какой-никакой профессионализм заставил его собраться с силами и сжать в руках фотоаппарат. Наконец слегка розовый — то ли от румян, то ли от смущения — Феликс вернулся к съемке. Когда он хотел вновь сесть на землю, Хёнджин мягко взял его под руку, улыбнулся и произнес: — Мне кажется, что цветок должен быть рядом с другими цветами, не считаешь? — хихикнул он. — Солнце уже основательно скрылось за облаками, теперь можем снимать у клумб. На секунду растерявшись, Ли подошёл к бордовым пионам и фиолетовым астрам, сел на корточки. Когда он протянул руку, чтобы потрогать хрупкие лепестки цветов, то тут же услышал звук затвора. — Не обращай на меня внимания, смотри на цветы, — руководил фотограф. — Просто делай то, что делал бы без камеры. Растерянно кивнув, Ёнбок аккуратно обхватил рукой тонкий стебель камелии и вдохнул её аромат. Изящный воротник с рюшами и широкой атласной лентой, свисающей на спину молодого человека, делал образ сказочным. Нежные черты лица и слегка прикрытые очи, будто бы подернутые сладкой дымкой, заставляли наблюдателя задержать дыхание, дабы не спугнуть наваждение. Приоткрытые губы аккуратно коснулись нежных лепестков, а после растянулись в трепещущей душу улыбке. Золотые созвездия, покрывающие скулы и нос, более не прикрытые макияжем, распускались на лице, словно маленькие соцветия крокусов. Будто просыпаясь ото сна, всё ещё нереальный Феликс наконец взглянул прямо в камеру, выбив землю из-под ног Хёнджина. Казалось, что зрительные нервы его перестали обрабатывать информацию и онемели, желая отпечатать на сетчатке увиденное. Ли расцвел в улыбке и его глаза превратились в два полумесяца. — Хёнджин, у тебя такое лицо сейчас, не могу не смеяться, прости! — пролепетал он и рассмеялся, легко и нежно, что казалось ранее невозможным с его голосом. Машинально нажимая на кнопку затвора, Хван не слышал ничего, сейчас он лишь видел море прекрасных цветов, среди которых спряталось солнце. И не было никого больше в этом мире: лишь лёгкая улыбка на устах, цветы и фотоаппарат в руках. Всё ещё не ощущая землю под стопами, с мутной головой Хёнджин закончил съемку и облегченно выдохнул. Кажется, всё получилось просто замечательно, но непонятные бабочки в животе начали беспокоить парня. Особенно когда солнце на ножках, уже избавившись от макияжа и вернувшись в желтую рубашку, подбежал к нему и невероятным восторгом в глазах затараторил: — Вау, Хёнджин, это было так волнительно, я чуть не потерял сознание! Но ты такой профессиональный, что твоя уверенность передалась мне, спасибо! Я так рад, что смог в таком поучаствовать, ещё и с фотографом повезло. — Это мне с моделью повезло, — хмыкнул Хван. — Сынмин точно сорвет куш с этих фото. Кстати, — немного замялся он, — не хочешь как-нибудь прогуляться? Ну, конечно, если ты не занят. Я там… кое-что нарисовал вчера, хотел бы тебе показать. — Конечно! Я обожаю узнавать интересных людей, так что буду не против. Тем более, что Крис думает, что вчера мы «заболтались», а мы и пары слов друг другу не сказали. Надо исправлять, ведь так вышло, что я не умею лгать. Может, тогда обменяемся номерами? Или аккаунтами? Я просто не знаю, как обычно знакомиться с популярными людьми, — на неловкой ноте закончил он. — Популярными? — глаза Хёнджина прямо-таки расширились от удивления. «Неужели он видел меня на обложке журнала?» — непонятное волнение захватило его тело. — Ну, знаешь, — как бы невзначай, парень, чьи золотистые волосы спутались от легкого ветра, окинул собеседника с ног до головы и продолжил, — ты выглядишь, словно знаменитый художник или фотограф. Я же видел твои наброски вчера, они были такими воздушными. Не поверю, что у тебя нет фанатов, ни за что! — Феликс скрестил руки у груди и прищурил глаза, всем своим видом показывая, что не потерпит лжи. От неожиданности комплимента Хван даже вздрогнул. Он был готов услышать: «Ты очень красивый. Такие люди обычно популярны.» Подобные вещи люди говорили очень часто, не замечая его стараний ни в танцах, ни в живописи. «Повезло с мордашкой, вот и взяли в журнал», «ну конечно он будет стоять в центре, на одном лице вывезет», «как думаете, сколько он операций сделал, чтобы получить такое личико» — всё это слушать стало привычным делом, и настолько частым, что казалось даже корея меньше айс-кофе выпивает утром. Не верилось, что первой мыслью нового знакомого была не красота. — Н-нет, — слегка споткнувшись, наконец ответил он. — Всë в порядке, у меня нет популярных соц сетей, давай спишемся в КакаоТолк? — Притворюсь, что поверил и соглашусь, — улыбается Ли. — Тогда до завтра?***
— Как можно было позвать его на свидание, Джи, как? — вопрошая у пустоты, брюнет, чьи волосы ещë не были высушены феном, а потому бросали крупные пятна влаги на паркет. Идея подарить Феликсу написанный портрет на самом деле была предлогом для будущей встречи, а потому, лишь поднявшись в квартиру и наткнувшись на рисунок глазами, застыл, как вкопанный. Каким образом он вообще успел втрескаться в первого встречного? — этот вопрос не давал парню покоя. «Накручивая» круги по комнате, Хёнджин пытался дозвониться Сынмину, что обещал помочь хотя бы советом. Но друга нигде не было в сети: " Не дай бог ты сейчас на свидании с Чанбином, не дай бог, Сынмо!» Телефон внезапно завибрировал и на экране высветилось долгожданное сообщение: «Я на свидании, просто оденься красиво, приведи его домой как взрослый мальчик и всё. Можешь не благодарить за совет, я от чистого сердца, удачи, я не буду отвечать до понедельника.» Поникнув и утратив последнюю надежду, Хёнджин упал на кровать и уткнулся головой в подушку, издав тихий крик в пустоту. Парень долго не мог уснуть. В ту ночь подушка была жёсткой настолько, что ему казалось, будто он спит на ледяном камне. На утро Хеджин понял, что совсем не выспался. Тяжесть в висках колючими шипами врезалась и приносила дискомфорт. Хотелось до последнего не покидать постель, но тут же в его голову, словно раскаты грома, врезались вчерашние воспоминания о встрече с Феликсом и его обещание показать портрет. Взглянув на время, Хёнджин соскочил и мигом рванул собираться. Буквально через полчаса парень рассматривал подобранный наряд у зеркала: на нем была белоснежная рубашка, кофейного цвета брюки — все это напоминало ароматное утреннее кофе, а маленький бисер на рукавах напоминает блестки, которыми волшебник-бариста разбавляет напиток, после этого уже не кажущийся таким обыденным и простым. Неожиданно парень почувствовал легкую вибрацию в правом кармане брюк. Хёнджин поднял телефон, на экране высветилось имя — Феликс. — Давай встретимся через час в парке, у того же дерева, где мы впервые встретились? Я слегка задерживаюсь, — парень звучал немного нервно, но довольно жизнерадостно, так что спустя мгновение размышлений Хван с улыбкой сказал: — Может, лучше у входа в парк? Оттуда я сразу тебе покажу кратчайший путь к дому. У меня есть просто потрясающий кофе. — Буду кофе, только если у тебя есть литр сиропа, чтобы залить эту горечь! Тогда до встречи на месте! — немного посмеиваясь, Ли завершил звонок. Беспокойно пробродив по квартире почти полчаса и успев прокрутить будущий диалог с парнем в голове раз тридцать, Хёнджин, наконец, покинул дом. Ему не хотелось опаздывать. Сегодня казалось, что жара ранее была лишь наваждением. Прохладный ветер обдувал прохожих со всех сторон, заставляя волосы разлетаться по сторонам. Оказавшись у ворот, брюнет оглядел уставленный машинами вход. Кажется, что прошла вечность, но на самом деле лишь около минуты, прежде чем он наконец заметил лучик солнца, который ярко выделялся на фоне серой, как в тот момент казалось Хвану, толпы прохожих. — Феликс! Наконец заметив зовущего, Ёнбок помахал рукой в знак приветствия и улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой. — Привет, Хёнджин! Рад снова тебя видеть! Ну что, пойдём? Поприветствовав нового друга, он кивнул в знак согласия и повел парня знакомыми улочками. Они говорили обо всем: о цветах мадам Со, которые она выращивает на балконе; о сладких булочках, что подают в пекарне неподалеку; о книгах, какие читают и о любимых породах собак. Разговор продолжался, словно по маслу, пусть знакомы они недавно, но схожие интересы, схожий вкус даже в любимом виде мороженого дали им ощущение, будто они дорогие сердцу друзья, что были разлучены временем и теперь делятся новостями. Наконец добравшись до места, за разговором о важности кепок в уличном стиле Кореи, они поднялись в квартиру. Серое минималистичное помещение будто озарило солнце, его лучики стали проникать во все потаенные углы комнаты, и в том числе пронзая неспокойное сердце Хёнджина. Портрет молодого человека находился на небольшом столике на изящной позолоченной подставке, мгновенно приковывая внимание в полупустом доме с высокими потолками. — Можно взглянуть? — неловко спросил Феликс прямо у порога. Всё же ему действительно было интересно, как его изобразил настоящий художник. — Конечно, — Хёнджин немного смутился, но ответил, при этом краснея все больше с каждой секундой. Глаза Феликса буквально заискрились от радости и неожиданности. Портрет был, похоже, поистине прекрасным. Нежные линии, тёплые цвета, картина была настолько солнечной, что казалось, будто художник вероломно заключил внутри неё лучи. Хёнджин был безумно рад искренней реакцией. «Кажется, солнышко стало сиять ещё ярче, » — хихикнул он у себя в мыслях. — Вау, — практически шёпотом только и смог проговорить Ликс. — Джинни, это так прекрасно! Хëнджина будто ударило током, стоило услышать такое милое сокращение собственного имени. — Ты действительно так много всего умеешь! Так красиво рисуешь, уверен и твои фотографии похожи на шедевры, как и ты сам, — слова сами вылетали друг за другом от непонятного волнения, что прокатывалось по телу. Хёнджин растерялся. Он не понимал, как реагировать на такую искреннюю похвалу от столь светлого человека. Парень смущенно отвел взгляд в сторону, криво улыбнулся и судорожно выдохнул. Успокоив разбушевавшиеся в душе чувства, он все еще ощущал, как трепетно бьется его сердце. -Кстати, я захватил нам печеньки! — искренне улыбнулся Ликс — Я приготовил их сам, используя мамин рецепт. Очень надеюсь, что тебе они понравятся. Печенье было в виде множества маленьких звёздочек и полумесяцев. Звёзды покрыты белым кремом, с краев располагались небольшие голубоватые блёстки, полумесяцы же были нежно-голубого цвета, напоминающего бледный свет луны. — Тебе подходит, — хихикнул Хван, протягивая руку к свежим сладостям, что были заботливо завернуты в пергамент. Стараясь не сломать хрупкую глазурь, Хëнджин откусил один из лучиков маленькой звëздочки. Феликс выжидательно смотрел прямо в глаза, пытаясь уловить каждую эмоцию на чужом лице. Уж к чему, но к выпечке он относился предельно серьёзно и всегда волновался, когда давал кому-то пробовать сделанное. — Ну как тебе? Я немного волнуюсь, моя сестрёнка Оливия не любит имбирь, поэтому здесь с ним только звёздочки. Полумесяцы с мёдом и корицей. «Они очень похожи на тебя — ты такой же прекрасный, как луна, и сладкий, как мёд, » — пронеслось вдруг в мыслях Ёнбока. — Они потрясающие! Даже не помню, когда в последний раз пробовал такое вкусное печенье! Наблюдая, как своеобразный кулёк пустеет, Феликс ненароком окидывает комнату взглядом. Просторная комната с высокими потолками и такими же огромными и широкими окнами, что открывали невероятный вид на город. Небо было затянуто настолько тонким слоем облаков, что его можно было принять за мыльные разводы на стекле. Лишь кухонный гарнитур выделялся на фоне серой стены, потому как был нежного кремового оттенка с имитацией древесины. Возле металлической раковины стояла небольшая рамка с фотографией, на которой было изображено закатное море. — Ты любишь море? — спросил Ликс, подходя ближе к фото. — Красиво. Сам фотографировал? — Да, на самом деле, до цветов моей главной страстью в фотографии были морские волны, — отвечал Хëнджин, слизывая с губ налипшие крошки печенья. — А я вот скучаю по океану. Когда я был ребëнком, то жил в Сиднее, в Австралии. Мы всей семьёй ездили ближе к воде на выходных. Но после мы переехали в Сеул. Не скажу, что мне тут не нравится, но… — погрузившись в ностальгию, Феликс присел на корточки, завороженно глядя на фотографию. — Но это не «дом»? — закончил предложение за парня Хëнджин. — Ага, последний раз мы вместе с Крисом были там четыре года назад. Я начинаю забывать запах сиднейских улочек, чувствую, что Австралия ускользает от меня с каждым днём всё дальше. Феликс посмотрел на печеньки с мёдом и вспомнил о своей милой сестрёнке. «Австралия… Я всё ещё помню каждый уголок своего округа у дома. Эти печеньки напоминают мне о нашем с Оливией тайном пикнике, когда мы решили устроить небольшой праздник перед моим уходом. Медленно прогуливаясь по родным улицам, мы дошли до небольшого парка. Это место я запомнил ярче всего, воспоминания о нём до сих пор тёплым светом озаряют память, но, почему-то, в душе они отражаются острой болью и тоской… Я помню, что в том парке было огромное дерево клёна, под которым мы с сестрёнкой часто сидели по вечерам и разговаривали обо всём на свете. То время было поистине великолепным. Представляю, как моя семья скучает по мне… Мне тоже их очень не хватает… Как же хорошо, когда дома кто-то ждёт». Настала тишина. Вдруг, оставив все заботы позади, Хёнджин посмотрел в окно. Его полный грусти взгляд беспокойно изучал вывески, он пристально вглядывался в очертания каждого дома. Парень начал ощущать, будто это место отвергает его. Здесь он чужой. На лице Хёнджина растянулась холодная, печальная улыбка. Нет, это место не его дом, в квартире он чувствовал себя, как в холодной сырой камере, долгое пребывание в которой превращалось в пытку. Серые и пустые стены сдавливали дыхание, подавляли эмоции, оставляя на их месте лишь глубокую печаль и апатию. Дом — это то место, где тебе по-настоящему рады, где тебя всегда ждут. Парень не чувствовал себя дома. Пытаясь прогнать нахлынувшее уныние, Хёнджин взглянул на солнечного гостя и внезапно столкнулся с двумя яркими глазами, что глядели не отрываясь. — Ты выглядишь печально, что-то случилось? — в лоб спросил он, не отводя чистых глаз. — Нет-нет, я в полном порядке, просто задумался, — парень затряс головой из стороны в сторону, из-за чего его длинные волосы забавно распадались. Феликс засмеялся так легко, словно колокольчик, что сильно не соотносилось с его тембром голоса. — Прости, ты просто напомнил мне хорька сестры, он часто так крутится, — он ещё раз неловко улыбнулся и вновь принялся сверлить дырку в лице Джинни. — Что-то на моем лице? Или… — наконец не выдержав зрительного контакта, начал брюнет, но его перебили. — Да, луна, — ответил собеседник и начал приближаться ближе. Сердце забилось где-то у виска, почему-то прошиб холодный пот, а руки со всей силы вцепились в диван. Небольшая ладонь с миниатюрными пальцами, на которых было внушительное количество серебряных колец, осторожно коснулась щеки парня. Феликс сдвинул брови и начал сначала невесомо, но затем всё сильнее тереть фарфоровую кожу пальцем. «Почему глазурь не оттирается, не до конца застыла, что ли? " — только и витало в его голове. Приближаясь к лицу всё сильнее, он, казалось, вовсе не замечал, как краснеет хозяин квартиры и как его глаза бегают в разные стороны, в попытке спрятаться куда-либо. Лишь резкий вздох Хвана, что опалил губы, стремительно приближающиеся к его лицу, привёл Ли в чувства. Резко отскочив вправо, он потерял равновесие, ноги Феликса подкосились, от чего парень неуклюже упал на кровать. От неожиданности Хёнджин сначала дёрнулся в его сторону, а затем застыл на месте, внимательно разглядывая распластавшегося на кровати нового друга. Это зрелище вызвало улыбку на лице парня, и он тихо рассмеялся: — Что же, этот маленький цыпленок не в силах даже с собственными лапками совладать? Помочь подняться? — На твоём месте я бы не стал донимать лапки «цыплёнка», эти ноги принесли мне 63 медали по тхэквондо! — Феликс возмущенно фыркнул и осуждающе посмотрел на хихикающего Хвана. Вдруг в голове брюнета что-то щёлкнуло, он ухмыльнулся и произнес: — Оу, или у тебя болят твои прелестные ножки? Ведь ты всю ночь бродил в моих снах. — Ты пытаешься во флирт? — глаза Феликса стали похожи на два полумесяца. — Тогда твои родители случайно не пекари, иначе откуда у них такая крошка? Рассмеявшись с совершенно глупого подката, Хёнджин приземлился рядом с распластавшимся другом. — А тебе было больно, когда падал с небес? Или ты приземлился на ноги? — внезапно появившееся игривое настроение не собиралось уходить, а потому парень позволил себе говорить всё, чтобы избавиться от смущения. — Хотя… Он задумчиво обхватил запястье Ликса и поднял на уровень глаз. — Ну точно, ты приземлился на лапки-малютки, как кот. Казалось, что лицо Хвана скоро треснет от улыбки. — Хэй! Ловко выдернув руку из крепкой хватки, Ликс начал щекотать бока Хвана, заставляя того метаться по кровати в приступе смеха. — Ты когда-нибудь был под арестом? Тебя еще ни разу не арестовывали за красоту? — продолжал Ёнбок их бессмысленный батл избитых подкатов. Не в силах больше выдерживать свой собственный смех, что уже больно отдавался в лёгких, Хёнджин схватил обе руки противника и поднял над чужой головой, припечатав парня к кровати. — Не подскажешь, сколько времени? Я бы посмотрел на часы, но не могу отвести от тебя взгляд, глаза брюнета непривычно искрились озорством. Почему-то ему не хотелось проигрывать в их маленькой игре, и почему-то Феликс, нахально смотревший снизу вверх на нависшего над ним парня, заставлял бабочек в животе порхать с какой-то особой силой. Погрузившись в свои мысли, Хван ослабил хватку и тут же поплатился за это. Закинув быструю и сильную ногу за спину Хёнджина, тот сразу легко, словно блинчик, был перевернут на спину. Но и брюнет не так прост, поэтому он уперся руками в матрас, не давая себя повалить полностью. Воздух стал каким-то обжигающим. Охваченные азартом парни глубоко дышали, ехидно улыбаясь. Внезапно атмосфера переменилась, время будто замедлило свой ход, и в квартире воцарилась тишина. Будто поддаваясь чужому наитию, Феликс начал медленно сокращать дистанцию между ними, не отводя взгляда. Хёнджину показалось, что его хрупкое сердце вот-вот выскочит из груди. Разгорячённый воздух заполнил лёгкие, пробуждая желание жадно глотать кислород, но пошевелиться было выше власти мозга, а потому брюнет лишь смотрел в глаза напротив, что из шоколадных омутов превратились в две бездны, где его беспечная душа бесконечно тонет. Феликс внезапно остановился в сантиметре от чужих губ, обдавая их горячим дыханием, и произнес, прощаясь с остатками разума: — Могу ли я… Могу ли я тебя поцеловать? Услышав это, Хёнджин был готов поклясться, что заскулил. Не может, просто не может быть, что этот невероятно красивый, милый и сексуальный человек перед ним ещё и спрашивает разрешения, когда губы Хвана готовы взорваться от желания. — Встречный вопрос, — лишь сорвалось с уст старшего, прежде чем накрыть чужие. Их поцелуй был нежным, лёгким, похожим на сладкую вату. Или на первый снег, так ожидаемый всеми и покрывающий мир лишь лёгкой пеленой. Сначала опешивший Ли, наконец пришёл в себя и стал углублять поцелуй. Дыхания стали рваными, биение сердца заполнило мозг, когда небольшие ладони зарылись в волосы на чужом затылке. Чувствуя, что ещё немного и он упадёт на кровать окончательно и потеряет над собой всякий контроль, Хёнджин крепче упёрся в мягкий матрас руками. В это время его губы вели борьбу с чужими, не отрываясь ни на секунду, пока Феликс не приоткрыл уста, чтобы вдохнуть хотя бы немного кислорода. Поздно, непозволительно поздно младший понял свою ошибку: лишь когда что-то влажное и горячее коснулось его языка. Хватаясь за остатки самообладания, брюнет сминает покрывало под рукой, ощущая как слабеют его локти, сгибаясь. Мгновение и блондин оказывается сверху, тяжело дыша, маленькая капелька пота стекает с его шеи и исчезает где-то за воротом футболки. Только распластавшись на прохладном матрасе, Хван осознал, насколько горячее его тело, кажется, что у него поднялась температура. Его теплые руки сами потянулись к щекам младшего, обхватив его лицо. — Ты, действительно, словно испепеляющее солнце, — задыхаясь от своих же слов, он притянул блондина ближе и вновь вовлек того в поцелуй. Если раньше этот поцелуй был первым снегом, то сейчас обернулся настоящим пожаром. Не желая уступать первенство, Феликс стал поочередно покусывать то верхнюю, то нижнюю губу Хёнджина, будто бы желая увидеть, насколько красными их вообще возможно сделать. Старший шипел в поцелуй, наслаждаясь непривычной болью на устах. Ли и сам не заметил, как снял кожаный пиджак и остался лишь в тонкой полу-просвечивающей белой безрукавке. Широкий пояс на талии старшего внезапно начал его раздражать, потому его руки потянулись к завязкам, а сам он произнес, рвано дыша: — Я остановлюсь, если ты попросишь. Казалось, что быть краснее было нереально, но художник смог. Его уши горели, когда он тихим голосом, что сел от предвкушения, ответил, коварно улыбнувшись: — Нет… Ты. Прошу, не останавливайся, всё хорошо. Я в порядке, подсолнух мой. Избавившись от ненужного элемента одежды, дышать сначала стало легче, но в ту же секунду Хёнджин захотел вернуть всё назад. Миниатюрная ладонь юркнула под блузку и стала аккуратно поглаживать живот парня, завязывая крупный узел где-то внизу. Горячие поцелуи начали покрывать скулы, спускаясь к шее. Хван вздрогнул, когда обжигающие губы коснулись его мочки. — Ты говоришь, что я подсолнух? — зашептал он прямо в ухо, ударяя по всему телу брюнета, словно электрическим разрядом. — Тогда ты омелия — белоснежная, волнующая и… рядом с тобой хочется целоваться, — закончил он, кусая кожу на шее и тут же целуя. Голова Хёнджина кружилась, если бы он не лежал сейчас, то точно бы упал. Этот светлый парень рядом с ним имел слишком большую силу. Что бы он не произнес, то обжигающим клеймом вырезалось на сердце. Руки его судорожно сжимались на чужих оголенных плечах, борясь с желанием вцепиться ногтями. Хван старался сохранить сознание, пока тягучий, словно мёд, стон не наполнил комнату. Послышалось низкое рычание где-то совсем рядом и лишь в тот момент брюнет понял, что этот звук слетел с его уст. Звуки поцелуев стали громче, кажется, Феликс тоже изо всех сил держит себя в руках, чтобы не сорвать ненужную одежду, закрывающую желанные участки кожи, что исследовали его руки. — Давай снимем, — чуть дыша от возбуждения, брюнет дрожащими руками стянул через верх свободную блузку и тут же покрылся крупными мурашками. — Думаю, лучше быть на равных, — на секунду отрываясь от раскрасневшийся кожи, Ли быстро стягивает футболку и взъерошивает влажные от пота волосы. «О господи!» — скулят остатки внутреннего голоса, когда глаза видят шесть идеальных кубиков пресса, словно выточенные из камня. — Ты что бог или что-то вроде того? Тогда понятно, почему ты так сияешь, — хихикая себе под нос, Хван облизывал засохшие губы, совершенно отпустив разумное «я». — Ты хоть знаешь сам, что выглядишь, словно самое прекрасное произведение искусства этой вселенной? — глядя в помутненные желанием глаза, Феликс мягкими ладошками коснулся чужих щёк. — Для меня ты сияешь ярче любой звезды на небе. Ты всегда говоришь, что я похож на солнце, но для меня ты — тот, кто освещает мой путь в ночи и тьме. Ты — моя луна. За словами последовал нежный поцелуй, будто бы заживляющий раны на обкусанных губах. Тело Хёнджина было охвачено жаром, но душа испытала такой подъем, что в уголках его глаз уже начали собираться слезинки. Его руки исследовали торс Ли, стараясь дотронуться до каждой частички кожи лёгкими поглаживаниями. Феликс негромко зарычал, переместившись с лица на грудь. Проследив, что движения партнера резко стали заторможеннее и коварно улыбнувшись, он накрыл губами розовый сосок. Сладкие стоны сами вырывались из нутра, не помогал даже заткнутый собственной рукой рот. Ёнбок спускался всё ниже и ниже, будто пробуя на вкус разновидности стонов, что слышали его уши. Внезапно он остановился, оставил алый засос под пупком и аккуратно коснулся паха Хвана. Все внутренности того сдавило с неистовой силой, он мог поклясться, что в ту же секунду потеряет сознание от возбуждения. — Фели-ликс, п-помоги расстегнуть, — не помня себя парень сам потянулся к пряжке ремня, что теперь казалась запутанным механизмом, ключ к которому можно подобрать, лишь решив трудную математическую задачу. В четыре руки им всё уже удалось снять ненужные брюки, собственноручно Феликс избавился уже от своих. Вновь дотронувшись рукой до разгоряченного органа сквозь тонкую ткань белья, второй рукой он аккуратно выводил узоры на груди Хвана, пытаясь довести того до ручки. И ему удавалось. Чтобы стонать тише, Хван вцепился зубами в подвернувшуюся подушку, смотря бешенными глазами на испытывающего его терпение парня. Медленно водя по члену вверх и вниз, Ли внезапно схватился за головку и прижал её пальцем. Смесь стыда, наслаждения и раздражения волной прокатилась по Хёнджину. — Ты играешь со мной? — Тише, иначе… Впившись ногтями в плечи Ёнбока, он старался отвлечься на мысли об облаках и солнышке, чтобы не кончить раньше времени. Стоило младшему наклониться и сквозь ткань провести по органу от самого корня до кончика, как план почти был отброшен в далёкую часть сознания. Покрывало на кровати было почти сдëрнуто — с такой силой Хван заметался по матрасу, ловя белые звëздочки в глаза. Стоны вырывались из глотки, хотелось скулить от непреодолимого желания, что заполняло собой каждую молекулу воздуха. Видя, что партнер на пределе, Феликс наконец стянул ненужный предмет одежды, параллельно стягивая и своё белье. Два обнаженных тела прижаты друг к другу, тяжелое дыхание пласт за пластом режет время, что замедляется с каждым вздохом, пока не раздается тихое: — Феликс, сделай это. Смазка в тумбочке справа. Парень зажмурился, не в силах сдержать смущение, что рябью проходило по телу вверх и вниз. «Ни за что не признаюсь, что готовился, » — звенело в пустой голове. Тепло от чужого тела на мгновение покинуло его, но тут же вернулось, начиная новую цепочку поцелуев. Аккуратно касаясь оголенной кожи, Ёнбок развел ноги брюнета, который так и не открыл глаза. — Джинни, — нежно позвал его Ли, — в любой момент ты можешь остановить меня, прошу, не делай себе больно. От давящей на сердце теплоты, Хёнджин еле выдавил: «Да, я в порядке, понял», стараясь звучать как можно более убедительно, всё ещё не открыв очи. Блондин выдавил из небольшого тюбика достаточное количество смазки на руку и аккуратно приблизился к ягодицам партнера. Шумно выдохнув, он ввел один палец в Джинни, второй рукой нежно поглаживая его бедра. — Ты в порядке? — пусть похоть и застилала его разум, парень ни за то не позволил бы себе потерять контроль целиком. Состояние Хёнджина его заботило куда сильнее, чем боль в паху. Дрожащее согласие и Ликс ввел второй палец, постепенно растягивая. Это были определенно новые ощущения для брюнета. От ноющей боли он уже искусал всю подушку, что была в руках, и лишь шёпот парня, что был у его уха, приговаривая что-то вроде «всё будет хорошо, ещё немного и будет не больно, ты же веришь мне?», успокаивал его. Так продолжалось, пока пальцы блондина не попали в какую-то точку, от которой Джинни прогнулся в пояснице, а с его уст даже сквозь предмет мебели просочился громкий стон. От неожиданности Ли остановился, что заставило Хёнджина натурально зарычать и будто в трансе произносить: — Нет! Ещё, сделай так ещё раз, пожалуйста, Феликс! Наконец младший понимает, что ему безумно повезло, и толкает пальцы в том же направления, получая ещё один сладкий стон. Он ускорял темп и делал это до тех пор, пока Хёнджин не схватился за его плечи и не начал подаваться вперёд, пытаясь захватить глубже. Ликс освобождает пальцы и закидывает ноги Хвана себе на плечи. Головка его члена соприкасается с кожей Джинни, заставляя обоих издать томный стон, после чего младший толкается глубже. — Хёнджин, — звучит голос, словно из преисподней, произнося имя, что так сладко растворялось на языке, — Хёнджин, посмотри на меня, пожалуйста. Разум брюнета желал спасения, но точно не его обладатель. Открыв глаза, он столкнулся с картиной, которая, по секрету, иногда приходила в его голову, но что она действительно будет в жизни он никак не надеялся. Пот, скатывающийся каплями по обнажённому телу, блестел в приглушенном свете лампы, глаза напротив были гипнотизирующими, а позиция, в которой они находились, была чрезвычайно возбуждающей. Феликс толкнулся глубже, ощущая как его тело и душу затягивает в темнейшую пучину и откидывая последние остатки стыда. Глаза всё ещё были в глазах напротив, а горячие губы шептали что-то до ужаса неприличное на краснющее ухо, которое так же пылало жаром. Каждый их стон отдавался в сознании яркой искрой, руки запутались в чужих волосах, а языки вели схватку, не желая расцепляться. С каждым ритмичным толчком Феликс увеличивал темп, но настолько медленно, что это сводило с ума. Не в силах сдерживать рвущиеся из грудины стоны, Хёнджин припал к чужой шее, оставляя один жгучий засос за другим, пока не дошёл до ключиц. Ли вздрогнул, а брюнет сладко улыбнулся, уверенный в своей победе, поэтому укусил за кожу ключиц, наслаждаясь тем, как Феликс теряет контроль. Темп всё ускоряется, ногти сильнее впиваются в нежную кожу, оставляя на ней красные полукруги, дыхание становится всё прерывистей, позволяя им раствориться в сладкой похоти. Хёнджин чувствует, что находится на грани и дрожащими руками тянется к своему члену, не в силах больше сдерживаться, но его руки перехватываются на полпути, заставляя ахнуть. — Джинни, — сопит Ли, унося чужое сознание к небу, — ты…ты мне нравишься, безумно нравишься. Простые слова ударяют в самое сердце, обезоружив. Крепко сцепив ноги за спиной Феликса, Хван отдаляется на миг и произносит, глядя в глаза: — А я… я люблю тебя. Они знакомы так мало, но слова сами срываются с губ в порыве страсти. Стоны стали ещё громче, звуки всё пошлее, а воздух тяжелее. Хёнджин финиширует первым, испачкав животы в семенной жидкости, и бьется в конвульсиях наслаждения, на секунду даже забывая собственное имя. Феликс разгоняется сильнее и кончает внутрь, заставляя брюнета ещё сильнее выгнуться в спине. Теперь тишина нарушается лишь тяжелым дыханием и звуком лёгкого поцелуя, что дарят себе двое, ставшие одним целым. Их пальцы сцеплены, Хвану лишь хватает сил, чтобы поднять упавшее покрывало и накрыть их двоих, затягивая Ёнбока в тёплые объятия. — А кофе мы так и не выпили, — хихикнул Ли и тут же засопел, уткнувшись в искусанную грудью. — Сначала ты, словно демон-искуситель, заставляешь меня терять рассудок, а теперь выглядишь вот так, — бормочет себе под нос Хёнджин, улыбаясь, а после тоже погружается в сон, мысленно добавляя себе пункт «не забыть принести сладкий кофе в постель». В ту ночь на небе не было ни одного облачка.
Примечания:
Это был первая высокорейтинговая глава, что я написала в жизни. Так что буду рада любым вашим отзывам! Впереди вторая глава, что должна объяснить название и описание, пожалуйста, дождитесь!!
