Внезапная мысль слетела с губ прежде, чем мозг взвесил все риски, а потому в тихой комнате прозвучало: - Лино-хён, поможешь расстегнуть? - Конечно, иди сюда. Чёрный диванчик гримерки не скоро забудет произошедшее.

- Итак, кто лучше: я или пудинг? - А если я отвечу "пудинг", что произойдёт? Мне жутко интересно, Хани, - Минхо перешёл на шёпот. - Что тогда будет? Кто же знал, что ревность к еде может привести к интересным разговорам в узком переулке.

В мире, где каждый живëт с двухцветной радужкой, один глаз имеет собственный цвет, а второй цвет глаз соулмейта до тех пор пока судьба не сведёт их. Оба глаза Джисона уже давно сменились на родной тëмно-медовый, но почему Минхо всегда сбегает в ванную, чтобы надеть линзы?

- Ты разве забыл, Джисон? Говорят, что родинки - это места, куда тебя целовали в прошлой жизни. И если я поцелую их в этой, то в следующей, обязательно смогу тебя отыскать, ведь они будут на тех же местах, - улыбался Минхо, с теплотой смотря в любимые глаза. - Ты мог просто сказать, что тебе нравится целовать не только губы.

Облака всегда остаются теми же, меняются лишь эмоции смотрящего на них. Сладость сахарной ваты может обернуться горьким чернильным вкусом, а золотистое солнечное лето вмиг окраситься в бездушный темно-синий. Пурпурно-красная страсть может обернуться ледяным осознанием - это Хëнджин испробовал на себе. Солнце испепелило, сожгло до тла, когда он приблизился, и оставило после себя дыры в сердце. Облака неизменны, но почему иногда, глядя на них, так сильно хочется плакать?