График уборки или жизнь за перегородкой

То, что Сергей Разумовский человек странный, Олег усвоил когда только пришёл в эту квартиру. Вечно дёрганый, появляющийся на виду у всех лишь с банкой энергетика, постоянно в мятой одежде, он скорее походил на наркомана. Но таковым не являлся, ибо он «программист» и будущий миллиардер. Это он сам так сказал при знакомстве, на что получил ироничный смешок вообще всех обитателей квартирки. Они-то знали его уже много лет и прекрасно были осведомлены о том, что никаким миллиардером парень не являлся. Но вот то, что этот зачуханный парнишка может за три с половиной часа превратиться из оборванного ворона, живущего где-то на помойке, в белого, изящного лебедя — это, пожалуй, для Волкова главное открытие. Конечно, то как он при этом бегал и кричал всё же давало понять, что это всё тот же Разумовский, который по своему обыкновению роняет таз с водой едва намылив волосы, а пытаясь высушить их садится под форточкой и теперь подозрительно пошмыгивает. Его своеобразный метод сушки волос был странным и очень мало действенным. Даже Олег, который не может болеть по определению, не стал бы так делать, ибо это — чистой воды идиотизм. Впрочем, все три часа Олег сидел в своей комнате и старательно читал книгу, что в общем гаме и сумбуре квартиры были довольно проблематично. Но вот наряд парня Волков оценил. Было в этом что-то утончённое, действительно лебединое. Сергей нацепил на себя, на удивление для его-то заработков, дорогой костюм кремового цвета, поблескивающий даже при приглушенном свете. Под ним была белая рубашка с подобием жабо, смотря на него Олег скрывался за книгой и иронично посмеивался, ведь даже в его времена мужское жабо вышло из моды, а этот вырядился, будто сбежав из XVII века. В целом, выглядел он хоть и красиво, несомненно утончённо и элегантно, но всё же нелепо. Хотя, Волков списывал это на то, что он просто видел вариант «до», потому такой напыщенный наряд на Разумовском для него несколько смешон. Но всё же было то, что добивало его в конец, заставляя его глаз нервно и методично дёргаться. Шляпа. С огромными полями, того же цвета, что и пиджак. Она, по видимому, была очень тяжёлой, ибо Сергей вечно поправлял её тыльной стороной ладони, иначе она закрывала ему весь обзор на мир. Всё же, вероятно именно она делала его нелепым. Но именно она Сергею в своём образе, похоже, больше всего и нравилась, потому и снимать он её не собирался.

***

— Ты готов? — по прошествии ещё кого-то времени, наконец наглядевшись на себя в отражении зеркала и взбодрившись ударной дозой энергетика, чтобы уж точно не заснуть в его любимом театре, Разумовский был полностью готов, и аккуратно открыв тонкую дверь, больше похожую на простую картонку, что скрипнула на весь дом как бы он не старался открывать её тише, заглянул к Олегу в комнату. Вампир в это время причесывался и элегантно отложив в сторону расчёску, повернулся к парню тут же поправив бабочку. Олег всегда был элегантен, пунктуален и почтителен. Манеры, что взращивались в нём веками, были отточены до идеала. Конечно, изредка это мешало. Если бабушкам, выходящим из магазинов с огромными сумками, нравилось то, как элегантный молодой человек помогал доносить покупки до дома, так ещё и поддерживал их интелектуальные беседы, то вот алкашам, бухающим под окнами, нравоучения по типу «мы в культурной столице нашей страны! я настойчиво прошу вас прекратить распивать спиртные напитки!» не очень. Как правило после этого Волков ходил расписной, с фонарём под глазом. Манеры-то они никогда и никуда не уйдут, а вот сила, что приходила с кровью, которой он сейчас явно недополучал, ещё как уходила и с каждым годом её становилось всё меньше. Хорошо, что он и без вампирской силы был довольно здоровым мужчиной, прошедший не одну, и не две, войны. — Не знал, что у тебя есть такой клёвый костюм... — как-то сжато произнёс парень, тупя взгляд в пол. На Олеге же был довольно старый, по человеческим меркам, но вполне хорошо сохранившийся, чёрный пиджак. Его он хранил давно, но случая его куда-то надеть также давно не было. Возможно, когда то в подобном он ходил бы днями напролёт, но сейчас: растянутая, покрытая пятнами краски и грязи, футболка, спортивные штаны и кроссовки абибас — лучшие его друзья. — Вы тоже хорошо выглядите. Этот цвет вам очень идёт, — мимолётно роняет Волков, проходя мимо Сергея. Уже обувшись Олег понимает, что Разумовский так и продолжает стоять в проходе и смотреть в пол. Он будто застыл, лишь плечи мелко дёргались. Поведение его уже не вызывало каких-то особых эмоций, но уже чисто из вежливости, мужчина всё же спросил: Олег сделал один шаг и почти положил руку на плечо программисту, как тот дернувшись, нервно повернулся. — Мы ведь идём в театр, да? — спросил он осторожно и тихо. — Да-да! Я просто... Немного туплю. Спал сегодня три часа, не выспался... Даже энергетики особо не помогают, — произнёс он понуро — Надо, наверное режим восстановливать... — сконфуженно и почти не слышно добавил Сергей позже. — Режим — это очень важно, — нравоучительно добавил Олег и отошёл от парня. Сергей также подошёл к прихожей и выдохнув стал искать свои туфли. Он явно был напряжён, а щеки алели сильнее обычного... Мужчина хмыкнул. Что ж, именно этого и стоило ожидать от такого человека как Сергей Разумовский. Столь нелепым и... Милым? может быть только он.

***

— Можно поинтересоваться: а на какую пьесу мы идём? — Олег поправил чуть слетающий красный шарф, одновременно приглаживая ворот пальто. На улице бушевала осень. Под ногами россыпью лежали алые и рыжие листья, было много луж, покрытых коркой льда, по кромке дорог же небольшим слоем возвышалась намешанная машинами грязь. Хорошо, что они всё же шли по бордюру, ибо отдавать в химчистку свою обувь из натуральной кожи Волков принципиально не хотел. Ну и чистить сам он бы не стал. Помыть полы? Конечно! Перемыть вообще всю посуду, что есть в доме? Обязательно! Почистить свои ботинки от грязи? Нет! На этом графское достоинство хваталось за сердце и падало в театральный обморок. Ну это уже не в какие ворота! — А?.. Ах, пьеса! — Разумовский весь их путь из дома до остановки смотрел в телефон, не то пытаясь определить их маршрут, не то стараясь скрыться от взгляда Олега. Неужто он его так напрягает? Вроде он не смотрит на него, как на добычу... Да и не голоден к тому же, с чего бы парню от него смущаться? — Это «Горе от ума» в театре на Васильевском. Современное прочтение, актёр из Александровского театра... Ой. Я, наверное, должен был предупредить? Ну, или хотя бы театр назвать, да? — он виновато потёр шею и сконфуженно улыбнулся. Похоже, подумалось Олегу, его смущало что-то иное, уж точно не его голодный, вампирский взгляд... — Тебе ведь может не понравиться... Прости, не подумал как-то Олег, закрыв рот рукой, тихо усмехнулся. Горе от ума... Сколько он постановок видел, сколько «прочтений»? Помниться, он даже как-то пересекался с Грибоедовым на одном из балов. Человек был высокой культуры, Пушкин и в правду писал про него и его произведение «Чацкий совсем не умный человек, но Грибоедов очень умён». Тогда и Волкову Чацкий казался отвратным и поистине гнусным, в скольких демагогиях он по этому поводу участвовал... Но сейчас герой Чацкого уже не кажется таким глупым, скорее тем, кто живёт не в то время. После революции мнения у всякого поменяются — Не волнуйтесь, — уверил Волков обогнав Разумовского на пару шагов — Я люблю театр в любом виде... Так что «Горе от ума», так «Горе от ума»... — произнёс Олег, заходя в автобус тут же протянув руку парню. Тот неловко повернул голову, чуть вжав её в плечи, но руку помощи всё же принял и также зашёл в автобус.

***

Театр на Васильевском оказался не очень большим, но вполне камерным местечком. К их прибытию туда народу нормально так собралось и теперь они были вынуждены толпиться у входа. Впрочем, Сергей к тому времени будто оперился и находился в возбуждённом состоянии. Вот что значит человек любит театр. Да и всё искусство в целом. — Бронь... Бронь есть. Так-так-так, — лепетал он что-то почти не связно. Опять нервничал — зубы едва заметно стучали прямо в такт голоса. Олег бы и не услышал, наверное, если бы парень не находился рядом с ним. Так как они стояли в очереди все были очень сжаты и Сергей не был исключением. Разумовский был прижат к груди графа и, кажется, этого даже не замечал в своей то «театральной горячке». Олег, меж тем, ощущал рваное, неравномерное, горячее дыхание соседа по квартире и, честно говоря, не знал, что чувствовать и думать. Сейчас, по понятным причинам, Волков был почти «задушен» запахом крови парня. В какой-то момент у него даже начало рябить в глазах, запах этой крови пробивался сквозь кожу и пах так, будто у Разумовского открытая рана. Но для человека с открытой раной тот был слишком весел и активен. Вообще, запах крови для вампира едва ли не главнее самого питания. Именно он заставляет изнывать от жажды, а позже и охотиться; он заставляет раздирать кожу жертвы, дабы добраться до такой нужной кровавой жидкости. И, в основном, запах этой крови, если у человека нет даже мелких царапин, почти не ощущается. Мало кто в принципе встречал такого человека, чья кровь в буквальном смысле дурманит, пьянит. Обычно такое явление описывали в сопливых романах про бесконечную любовь, где мужчина — статный, древний вампир слюнями исходится от запаха крови юной, невиновной девы-жертвы. Но вот только сейчас далеко не XIX век, чтобы раздирать любого смертного. К тому же, даже если брать в пример те сопливые романы, над которыми, в своё время, так вздыхали девицы, Сергей — далеко не невинная дева. И, пожалуй, в обиду себя и свою кровь не даст. — Олег! — как и ожидалось из транса его вывел шипящий и высокий голосок Сергея. Как там говорилось в известном фильме? Это уже традиция, обычай, я бы даже сказал, ритуал. Олег склонил голову, натянув на себя самую нормальную улыбку, что он вообще мог сейчас выдать, и посмотрел на красного, не то из-за жары, не то из-за недовольства, Разумовского. — Идём уже. Что за люди, блин, а ещё все такие элегантные, в платьях, с колье! А толпятся будто за водкой во время сухого закона стоят, ей-богу! — возмущался он. Да-а, сам то Разумовский тоже был элегантным и создавал образ неимоверно образованного и начитанного человека, но вот своим возмущением, которое разносилось едва ли не на всю улицу, заставлял усомниться в его напускной элегантности. Спустя ещё пару возмущённых фырчаний со стороны Разумовского и несколько минут в этой толпе, почти полностью отдавив ноги, —вероятно, туфли всё же придётся сдать в химчистку— они ввалились в театр, тут же волной прокатившись до гардероба. Разумовский был явно на взводе и стянул пальто не только с себя, но и с самого Олега и вместе с их верхним гардеробом, злой, готовый в любой момент послать буквально любого человека, что косо посмотрит в его сторону, прошёл к гардеробщице и получив заветные номерки, чуть более спокойный, вернулся к вампиру. Его настроение, казалось, скакало каждую секунду, раньше, подметил граф, такого в поведении парня он не замечал. А ещё, как бы «между делом» подумал Олег, Сергей сегодня вечно то бледнел, то краснел, а то и вовсе — зеленел. Странно, может болеет? Волков, отвлёкшись от «надоедливых» мыслей, сложил руки за спиной, и упорно стал разглядывать интерьер театра. Не богато, (хотя, уже не ему судить) но, как и ожидалось, вполне уютно. Веяние старины тут всё также присутствовало, как и во всех театрах Петербурга, но всё же были нотки, выдающие, что это заведение было построено относительно недавно. Конечно, это определённо не сравнится с тем же Юсуповским театром... Но тот поход в него Волков зарёкся не вспоминать так, что ему оставалось сравнивать лишь с остальными театрами, что он посещал раньше. — Олег, поторопись! Ещё чуть-чуть и начнётся! — у Разумовского в руках уже были билеты, коими тот радостно размахивал, подзывая к себе графа. Волков вздохнул и отправился за парнишкой, наконец, проходя в сам зал, ожидая начала пьесы.

***

Их места, на удивление, оказываются на балконе и они очень даже удобны. Вот только после этого Олегу всё меньше кажется, что у Сергея там в принципе что-то «глюкануло» и выдало такую хорошую бронь, аккурат его самого. Но Волков подавляет в себе этот порыв и погружается в пьесу. Современное прочтение как-никак. Разумовский в этом плане — пример подражания. Сидит, спина ровная, не ёрзает, взгляд точно на сцену и такой увлечённый, будто о «Горе от ума» он узнал непосредственно перед этой пьесой. Вампиру, изредка, но казалось будто он не дышит, задерживает дыхание на определённых моментах и просто проживает весь момент с героем. Невероятная любовь к театру. Странно, что с такой любовью он стал программистом, а не театралом. Современное прочтение, решает Олег уже чуть позже, не такое явное. Текст постановки всё тот же, режиссёр лишь меняет костюмы и добавляет современные отсылки, которые и Волков спокойно может понять. Конечно, актёры стараются на славу, граф видел множество воплощений героев и эти вполне вписываются в «свою» современную вселенную. А вообще, Олег определённо не жалеет, что сходил с Сергеем в театр. Интересный вечер, всяко лучше его обычного вечера с кружкой крови и старым, пузатым телевизором на пару. Хоть какая-то культурная программа для графа за последние сто лет, просто прекрасно. Сам Сергей, после спектакля, находится едва ли не в эйфории. Возможно, думает Олег, дело ещё и в том, что он выходит в театры редко и для него это огромное событие. Факт остаётся фактом, после постановки, находящийся в возбуждённом состоянии Сергей говорит лишь о том как ему всё понравилось и как бы он хотел расцеловать Грибоедова за столь чудесный первоисточник и всех актёров, режиссёров, за отличную постановку. Олег с этого посмеивается, но, кажется, искренне даже для себя поддерживает разговор. Похоже, эта тема отзывается и в его сердце, ему тоже интересно слушать эти странные, обрывистые рассказы Сергея. — А почему вы, при всей вашей любви к театру, не решились пойти в училище? Даже не на театрала, а на режиссёра, к примеру? — всё же решается спросить Волков, переступая с бордюра на широкую каменную дорожку. — Ну, или в принципе, почему связали себя с айти? — продолжает Олег, смотря на Разумовского вопросительно — У вас были такие горящие глаза — явно видно, что вам нравится. Сергей останавливается на пару секунд и задумчиво смотрит себе под ноги, раздумывая над ответом. — Ну-у... Не знаю, — выдаёт он чуть подумав, мимолётно взглянув на Олега и тут же отвернувшись — Наверное, любить театр и играть в нём - разные вещи. Я ещё... Рисовать люблю, — добавляет он совсем смущённо, почти не слышно — Но к компьютеру как-то душа лежит. Уверен, что я в этом разбираюсь, — он запинается и думает с пару секунд, после чего выдаёт — А ты? Не хотел бы быть актёром? — У каждого своя сцена, — как-то задумчиво протягивает Олег, обходя лужу, вглядываясь в тёмные воды, пытаясь рассмотреть там себя. — Как... Философично, — неловко смеётся он, тут же сминаясь. Он гулко выдыхает и вновь смотрит себе под ноги, вероятно, не зная как продолжить диалог. — Красивая луна, да? — Олег спрашивает это как бы между делом, дабы разрядить атмосферу. Но, замечает он чуть позже, луна сегодня и правда полная, светлая и красивая... — Что? — Разумовский, шедший до того ровно также на ровном месте впечатывается носом в столб. Вот и ходи по набережной после такого. — Ч-... Чёрт! — Ой, больно? — нервно спрашивает Олег, а сам молится богу, лишь бы этот программист не расшиб себе нос в кровь. Вроде, Волков давно как забыл «Отче наш», да и нужно ли её знать вампиру, но сейчас она волей-неволей всплывает в голове. Лишь бы не кровь... Лишь бы ушиб, закрытый перелом, что угодно! Потому что не сдержится.... Ясно как день, не сможет устоять! — Нет-нет... Норм. — выдаёт Сергей шипяще, придерживая нос рукой — Даже крови нет... «Господи, спасибо, что ты существуешь!» — а говорили, что вампиры креста боятся. Не боятся, они даже Богу молятся, лишь бы сдержать своё нутро. — Вы такой неловкий, — облегчённо выдохнув, говорит Волков и ведёт плечом — Держитесь меня, а то к утру соберём вашим носом все столбы. Бывший граф берёт его за руку. Ладони Разумовского неимоверно холодные и очень изящные, худые, с выступающими костяшками. А ещё, Олег знает, на них есть красивые пигментные пятнышки, которые тот замазывает. Он как-то видел, что Разумовский обмазывал свои руки тональным кремом; сначала Олег не понял — от чего, думал, что Сергей мажет руки обычным кремом от сухости, а потом узнал, что это... Кажется, витилиго? Интересная, и довольно милая, особенность. — А... Д-да, конечно... — Сергей очень уж громко сглатывает и говорит надрывно, но руки не отнимает, держит крепко. А спустя пару минут даже мелко проходится большим пальцем по ладони Олега, оглаживая кожу. Сам вампир предпочитает не обращать на это внимание и лишь тихонько, и почти незаметно, улыбается. Они идут домой после пьесы довольные, держась за руки и смотря в тёмное, питерское небо, застеленное облаками и дымкой, на которым огромным фонарём горит яркая и красивая луна...