Жених сбежал [AGATBOOK]

      — Ну суууууука! — выругался я. Запонка никак не хотела застёгиваться. Каждая мелочь давала понять, что мне не нужно этого делать. А может, я сам искал скрытый смысл своей обычной неловкости.       Стук в дверь. Не дождавшись ответа, дверь отворилась, и в щель просунулась голова Поза.       — Эй, ты там вообще живой? Ты знаешь, что мы уже опаздываем? — обычно сочувствующий взгляд обернулся гневным, он отвлёк меня, потому запонка вывалилась из моих рук и укатилась под диван.       — Ну нееееет. Блять, — я бухнулся на колени, пытаясь хотя бы глазами найти злосчастное украшение. Ну вот кто придумал это извращение?       — Шаст, хватит пыль собирать своими свадебными брюками. Ирка тебе за них голову откусит, — злобно хихикая, продолжал подтрунивать Димка.       — Помоги отодвинуть диван тогда, — я встал с коленей и отряхнул брюки. Запонка точно где-то под диваном, а вот где — неизвестно. Укатилась слишком далеко. — Ну, чего стоишь? Толкай с того угла, — Поз хоть и показывал всем своим видом, что, мол, не царское это дело — диваны таскать, — но всё-таки помог отодвинуть огромную бандурину из деревянных балок и подушек. Среди пуховичков пыли, я увидел злосчастную запонку, уже не сильно-то и блестящую, и с грохотом бросил диван, кинувшись к украшению.       — Антон, ёбэн-бобэн, хоть бы предупредил, что диван бросаешь. Если тут останется вмятина, платить ведь придётся. Забыл?       Дальше я решил не слушать бубнёж своего друга, который, вообще-то, и был виноват в том, что запонка оказалась под диваном. Со второй попытки я вдел украшение в нужное отверстие и быстро накинул пиджак, который и так долго ждал, когда же его всё-таки наденут.       Я вроде и сам сделал предложение Ире, вроде сам хотел этого, но постоянно пытался оттянуть этот неизбежный исход событий. Мы встречаемся уже пять лет, из которых все пять живём вместе. Конечно, любая девушка в столь долгих отношениях уже ждёт этого грёбаного предложения каждый день, а намекает об этом и того чаще. Мне пришлось сдаться.       Попросил я руку и сердце Иры всего лишь полгода назад, а сейчас уже август, и я практически стою на церемонии. Предложение вышло далеко не самым романтичным. Не то чтобы я много раз кому-то делал предложение. Просто я видел идеи и покруче, но ради неё я решил не заморачиваться. Господи, Антон, какая же ты мразь. Я просто пригласил её в ресторан и, когда она жевала достаточно большой кусок курицы, (честно, я не поджидал самого неудобного момента для нее. Ну, может, если только совсем чуть-чуть. Но смешно же, правда?), которую она заказала, я вытащил кольцо из кармана и всучил ей, даже не открыв коробочки. Надо было видеть её лицо. Набитые щёки и глаза, которые стали размером с тот кусок курицы, что она пыталась нервно проглотить. Дальше банально: поцелуи, дома — секс, от которого ни жарко, ни холодно уже давно.       — Тох, ну ты чего нос повесил совсем? Знаешь, ведь сегодня самый счастливый день в твоей жизни, — хохотнул Дима.       — Ага, только, знаешь, во-первых, так говорят бабам, во-вторых, если это мой самый счастливый день в жизни, то что же за дерьмо ожидает меня завтра? — саркастически ответил я и посмотрел в зеркало. На голове, несмотря на старания стилиста, опять всё было вверх дном, моим волосам не помогала никакая укладка. В особенности, если после неё ты бегаешь по этажам, собирая вещи, и перетаскиваешь диваны, пытаясь отыскать запонку. Костюм, однако, смотрелся на мне очень даже неплохо. Кофейный оттенок красиво подчёркивал цвет моих волос, а сиреневая роза (на ней настояла Ира) во внешнем кармашке пиджака оттеняла мои синяки под глазами. Я опустил взгляд на свои ботинки. Красивые ботинки. Единственное, чего им не хватало, — так это надписи на подошве «Помогите». Я улыбнулся своим мыслям.       — Ну вот, так-то лучше, — ловя мою грустную улыбку, сказал Позов. — Всё, хватит любоваться на себя, как девица красная. Мы опаздываем, если ты вдруг забыл. А то сейчас твою невесту выкупит кто-то другой, — и, подмигнув, Димка схватил меня за руку и потащил вниз по лестнице.       На выкупе настояла Иринина мама: «Если не будет выкупа, то не проживёте вы вместе долго. Нужен выкуп».       Когда планировалась свадьба, я держался как можно дальше от этих дел, поэтому буквально за неделю до торжества узнал, что у нас будет отдаваться такая вот дань традициям. Делать было нечего.       Я сидел в огромном лимузине с Димой. Серёга будет вместе со всеми гостями ждать меня около невесты. Я бы хотел, чтобы он тоже был рядом со мной, но Ира наотрез отказалась; только через её труп, ведь она не хочет состариться в свадебном платье, знает, что Серёга — один из тех людей, который не помогает собираться, а наоборот — только мешает.       Мы ехали молча. Никто не хотел прерывать тишину. Поз смотрел в тонированное окно лимузина и иногда глядел на часы. Я знал, что мы безбожно опаздывали, но было всё равно. Регистрация в ЗАГСе была запланирована на 14:00. Так что просто традиции сократят, от чего мне же лучше. После церемонии мы со всей оравой гостей поедем в ресторан, и там нас будет ждать тамада с тупыми конкурсами.       Лишь бы этот день скорее закончился.       Тишину разорвал телефонный звонок. Мой телефон. Я неторопливо достал из кармана мобильник, думая, что это звонит мамаша Иры. Наверняка уже злая, будет кричать на меня. Не хочу. Я всё-таки посмотрел на экран. Незнакомый номер. «Реклама» — подумал я и сбросил, убирая обратно в карман. Не успел я донести до кармана телефон, как снова раздался звонок. Всё тот же номер. Вот же настырные. Мне не нужны ваши парогенераторы, кредиты, ипотеки. Достаточно. Уже всё есть. Я сбросил и выключил звук на телефоне.       Минут пять мы успели побыть в тишине, как теперь стал разрываться телефон Поза. Он посмотрел на телефон и взял трубку.       — Слушаю Вас, — по мере того, как кто-то говорил что-то Димке, его лицо из спокойного превращалось в гримасу удивления. — Это тебя, — только и смог произнести Позов. Он протянул мне телефон. Его рука дрожала. Я выхватил трубку, не понимая, что же такого могло произойти, что невозмутимого друга так довели.       — Алло, — произнес я. Услышав ответ, я уже был не в силах сказать хоть что-то. Я понял, кто вывел Диму из равновесия.       — Скучал? — прозвучал голос из прошлого.       Арсений. Как много скрыто в этих семи буквах. Арс. А в этих трех ещё больше. Шесть лет. Шесть, мать его, лет мы не видели и не слышали друг друга. Каждый пытался забыть прошлое, но оно настигало каждый раз перед сном, когда я пытался остаться наедине с собой и своими мыслями. И каждую грёбаную ночь я думал, что, может, стоит перешагнуть через себя и свою гордость и позвонить по-настоящему дорогому человеку, но с каждым годом это становилось всё труднее. Новые отговорки и отмазки. Он уже забыл меня, у него уже другой, я ему не нужен. А сейчас в голове звучал до боли родной и любимый голос. Мы так глупо расстались. Мы были молоды и глупы. Он сказал, что уезжает работать в Питер, что у него там большой потенциал, его ждут в лучшем университете страны. А я, как полный кретин и эгоист, обиделся, что он бросает меня в Москве, хоть он и приглашал поехать с ним, но тогда это было невозможно. Мне оставалось доучиться всего лишь год в своём универе. Но Арсений тоже был вспыльчив, тогда он сказал: «Либо сейчас, либо никогда».       Наша история закончилась. Каждый остался с зияющей дырой посреди груди и пытался зализать её. Я думал, что я почти смог это сделать. Спустя год познакомился с весёлой Иркой, которая буквально вытащила меня из запоя, а потом и из депрессии. Я что тогда, что сейчас не воспринимал её как объект любви, но понимал, что если я не дам ей этого, то меня больше никто спасать не будет.       — Тоша… Не хочу сейчас много говорить. Просто… — голос в трубке дрожал. — Я люблю тебя. Всегда любил. Я готов переехать к тебе в Москву. Да хоть в Африку, блять, лишь бы с тобой, — молчание. Долгое. Я не мог ничего ответить. Бабочки, которые, я думал, навсегда сдохли в моём животе, вдруг расправили крылья и начали биться о рёбра, не давая дышать. — Ладно. Не отвечай ничего. В 14:00 я буду стоять прямо перед дверьми ЗАГСа. Если ты выходишь с Ирой, ты меня больше не увидишь. Я обещаю, что навсегда исчезну из твоей жизни. Я постараюсь быть счастлив только от мысли, что счастлив ты, — шмыганье носом. Господи, нет. Арс плачет. Нет! Сердце опять начало разваливаться по кусочкам. — Или ты выходишь один без паспорта в штампе… Блять, ты понял. Мы попробуем всё заново. Клянусь, я больше не буду таким идиотом. Клянусь, я вырос. Клянусь, я сделаю всё, чтобы больше никогда не потерять тебя… Люблю тебя, крабик мой.       Я продолжал слушать уже частые гудки, не в силах оторвать трубку от уха. Что это только что было?       Я не успел додумать мысль, как меня закружило в водовороте событий. Оказалось, что мы приехали. Начались выкуп, угадай невесту по поцелую на бумажке, станцуй на тазике. Всё, что мне говорили, я делал машинально. Мои мысли были далеко. Очень далеко. Я на выкупе отдал даже то, что не планировал отдавать, и очнулся только когда понял, что у меня пустые карманы, и я отдал деньги, которые предназначались для оплаты ресторана.       Спустя полтора часа я, наконец, добрался до невесты. Немного, но я чувствовал себя принцем, который спасает принцессу от злобных горгулий. Ира стояла спиной ко мне в нашей квартире, в которую так долго не хотели меня пускать эти самые горгульи. Она всё-таки выбрала платье фасона русалки. Ей очень шло. Наконец, она обернулась. Она делала это медленно, будто что-то мешало ей ходить, и засеменила ко мне. Глаза были опухшие, и даже красивый макияж не мог этого скрыть.       — И что это за хромоножка ко мне ползёт? — засмеялся в голос я, смотря, как мелко перебирает ногами Ирка. Она остановилась и бессовестно подняла вверх подол платья, оголяя ноги до колена.       — Любуйся. Это всё они виноваты, — она опустила взгляд вниз на изящные туфельки на высоченной шпильке. Её ноги находились в таком неестественном положении, что я удивился, как ступни вообще не сломались и как Ирка умудрялась не то что стоять, а даже как-то ходить на них. Видимо, моё выражение лица сказало всё за меня без слов. Ирка тоже повеселела и засмеялась.       — Вот так. Я не знаю, как мы будем танцевать наш первый танец. Правильно тренер говорил, что нужно сразу репетировать в нужной обуви, а я, наивная, не верила и ходила в кроссовках. Дура.       — Зато красивая, — гоготнул я. Ирка зарделась. Невеста опустила подол платья и всё-таки доковыляла ко мне. Положив тоненькие ручки мне на плечи, она уткнулась носом мне в грудь.       — Я так волнуюсь, — Ира оторвала носик от меня и посмотрела мне в глаза снизу-вверх. — Вдруг что-то пойдёт не так? — она поморщилась, как от головной боли и опять опустила глаза.       — Всё будет хорошо, Ириш.       — Обещаешь?       — Обещаю.       Конечно, я не мог этого обещать, но всё равно сделал это. Я никак не мог бы остановить драки на свадьбе или порванного случайно платья… или поломанных ног невесты. Последнее, как раз, вероятнее всего.       — Так, голубки, хватит миловаться, у вас ещё вся жизнь впереди, — недовольным тоном сказала будущая тёща, входя в комнату. Уже полвторого. Пора выходить. ЗАГС, в котором мы должны были регистрироваться, был в соседнем доме, но, учитывая скорость передвижения невесты, уже действительно пора было выдвигаться. Ирка схватилась за мою руку и вцепилась в меня острыми коготками.       — Тош, что-то случилось? — мы уже медленно шли по улице во главе колонны, а за нами шли громкие гости. И громче всех, по-моему, был Серёга. Пришедших было человек тридцать, а возле ЗАГСа должно было быть ещё больше. Свадьба намечалась слишком шикарная.       — Нет, всё в порядке, — попытался заверить я невесту, но это было не так. Уже не было.       Без пятнадцати два.       Совсем скоро я стану чьим-то мужем… Ключевое слово чьим-то, на месте Иры могла быть любая девушка, и в моей жизни бы ничего не поменялось, но, если бы я вёл под руку Арсения… Чёрт. Все мысли снова и снова возвращались к нему. Опять он поставил меня в свои рамки и дал мне сделать эгоистичный выбор. Почему опять всё так кардинально? Может, потому что я, блять, женюсь!       Шум вокруг нас начал возрастать по мере того, как наше шествие подходило к ЗАГСу. К гомону сзади стали присоединяться проезжающие мимо машины и сигналить. Разговор прекратился, толком не начавшись, но Иринка всё равно с подозрением продолжала смотреть на меня.       Без десяти два.       Все гости и я с Иркой толкались возле ЗАГСа, потихоньку вплывая в большое здание. Там к нам присоединился фотограф и, мельтеша перед нами, пытался запечатлеть «лучшие мгновения нашей жизни». Меня он начинал бесить.       Без семи минут два.       Гости заполнили большой зал бракосочетания. ЗАГС хоть и большой, но старомодный, ремонт явно в последний раз тут делали во времена СССР, это в лучшем случае. Обшарпанные стулья для гостей. Деревянный стол, лак на котором растрескался от времени, а над ним часы с кукушкой. Короче, всё говорит только о том, что тут явно заключают союзы, но вряд ли любовные.       Без пяти минут два.       Гости расселись, и заиграл тупой свадебный марш. Ирка продолжала впиваться в меня ногтями. Если бы не пиджак и рубашка, то она бы точно расцарапала меня до крови. За столом уже стояла крупная женщина с подобающей её размерам причёской. Музыка стихла, и она начала свою речь.       — Дорогие жених и невеста! — Мда, очень дорогие. Я вспомнил, сколько денег вбухано в это «торжество». Женщина продолжала: — В судьбе любого человека случаются памятные дни, которые оставляют глубочайшее впечатление. — О да, я никогда не забуду этот день и этого грёбаного фотографа, который зачем-то включил вспышку и чуть ли не каждую секунду нас слепил, из-за чего перед глазами уже бегали зайчики. — И именно сегодняшний день сохранится в вашей памяти на всю жизнь. — Если бы ещё было что сохранять. Поскорее бы забыть. Хотя это вряд ли удастся, ведь я буду смотреть на свою… жену… всю оставшуюся жизнь. — Настоящий день — это день создания вашего семейного очага. — Лучше бы мы просто купили дом с камином. Думаю, всем бы лучше было… особенно мне. — Создание семьи является добровольным действием. — Добровольным… А добровольно ли я вообще тут нахожусь? Добровольно ли я сделал предложение Ире, которая смотрела на меня щенячьими глазами, однако уже не держалась за мою руку, а лишь нервно теребила ткань платья? Добровольно ли я согласился на запонки? Мда, запонки, наверное, самый важный вопрос. Им я отдал двадцать минут своей жизни. Аж жалко. А сколько времени я отдам Ире? Будет ли мне так же жалко?       Без двух минут два.       — Поэтому для того, чтобы узаконить ваши отношения, я должна спросить вас, является ли ваша готовность создать семью подлинной, откровенной и свободной, — Свободной?.. Свободной… Я шесть лет не чувствовал этой свободы. Шесть лет назад я сам отрезал себе свои крылья и посадил себя в золотую клетку депрессии и лжи. Разве это свобода?       Без одной минуты два.       — В присутствии родных и близких я попрошу ответить невесту: Ирина, берёшь ли ты в мужья Антона?       — Да, — Ирка ответила настолько тихо, что даже я её еле услышал, но женщина увидела, что от невесты было движение губами и, предположив, что это всё-таки согласие, продолжила: — А сейчас я попрошу ответить жениха: Антон, берёшь ли ты в жёны Ирину? — Я открыл уже было рот, чтобы согласиться, как кукушка начала вылетать и запрыгивать обратно в часы и заверещала на весь зал.       Два.       Моё тело будто только и ждало хоть какого-то сигнала, чтобы это всё наконец прекратить. Прекратить эту бессмысленную ложь Ире, её маме, моим родителям, а самое главное — себе. Я не люблю её. Она чудесный друг и не более. Я не могу представить, чтобы хоть какая-то девушка стала моей женой, чтобы она стала матерью моего ребёнка. Нет. Не сегодня. Точно не сегодня. Я развернулся на пятках и дернул со всех ног в сторону выхода. От резких движений роза из кармашка вылетела и упала на пол. Не обратив внимания на столь глупую вещицу, я наступил на неё ботинком и побежал дальше, не оглядываясь. Я знал, что я поступил подло и низко. Я знал, что Ира уже плакала. Я знал, что Дима остановил Серёгу, который уже кинулся меня догонять. Я знал, что за этими дверьми меня ждёт другой человек. Тот, который все эти шесть лет не выходил у меня из головы. Тот, который… Я выбежал на улицу… ждёт меня в красном кабриолете?! Выбора не было, я, не распахивая дверцы, прыгнул на сидение рядом с Арсом, и водитель дал по газам. Машина с визгом рванула вперёд.       Я оглянулся. Ира уже успела выбежать и стояла босиком, держа свои туфли в руке. Дима, облокотившись на колонну, улыбался. Мама с возможной тёщей ругались. Я отвернулся. Простите меня все. Когда-то я должен был выбрать себя.       — Привет, крабик, — сказал до боли родной голос. Наконец я соизволил повернутся на своего водителя. Его глаза бушевали тёплым океаном. За шесть лет появились новые морщинки, которые хотелось расцеловать. Бледные руки мёртвой хваткой вцепились в руль так, что костяшки покраснели, а пальцы побелели ещё сильнее. — Слушай, у меня, конечно, в голове была мысль, что ты сбежишь из-под венца, но я всё-таки надеялся, что у тебя хватит мозгов предупредить свою барышню, — Арсений потянул руку в сторону моей коленки. Я уже ожидал долгожданного прикосновения, но тот всего лишь открыл бардачок и надел солнцезащитные очки.       — Ты всё такой же зануда, — надулся я.       — А ты всё такой же дурной, — рассмеялся Арс. Как же, мать его, он красиво это делает. От его смеха просто невозможно больше обижаться ни на что.       — Ты, кстати, мог найти ещё более пидорскую машину? — усмехнулся я, глядя на своего водителя.       — Эй, а вот на мою малышку не гони. Я люблю её. Может, даже побольше, чем тебя, — такого признания я точно не ожидал. Я думал, что он взял на прокат эту тачку, а оказывается, это его. Эта машина стоит по меньшей мере тридцать лимонов. Откуда у Попова столько бабок? Я, конечно, знал, что сейчас он директор в какой-то крупной фирме, но что он гребёт деньги лопатой? Хотя, наверное, в его случае лопатой даже не он работает, а его подчинённые. Арс наверняка уже только пальчиком своим машет. — Да шучу, тебя я люблю больше, мой крабик, — Арсений нежно улыбнулся и, наконец ненадолго отвлёкшись от дороги, чмокнул меня в щёку. Я зарделся от этого хоть и простого, но столь долгожданного поцелуя.       Я наконец расслабился и откинулся на сиденье. Ветер обдувал со всех сторон, но то был приятный прохладный воздух. Я рядом с ним. Снова. Будто и не было этих шести лет разлуки. Какие же мы дураки. На что мы потратили время? Уж не знаю, как он, но я был ужасно несчастен до этого мгновения.       Я оглядывал пейзажи. Жилые дома закончились, мы выехали на трассу. На трассу? Нахрена?       — Арс, ты куда меня вообще везёшь? Я, конечно, тоже готов с тобой хоть на край света, но мне хоть чемоданчик бы собрать, — обеспокоенно начал я.       — Ну, смотри. Свадьба была?       — Ммм… номинально нет. А что?       — Хм, ладно, я думал, это будет звучать круче. Короче, мы с тобой едем в свадебное путешествие. Праздновать свадьбу. Но только не состоявшуюся, — рассмеялся брюнет. Сказать, что я охренел — ничего не сказать. — Паспорт-то с собой, жених?       — Всегда с собой! — я похлопал по месту, где находился внутренний карман пиджака.       — Ну вот и всё, что тебе нужно. Хотя, думаю, если что, мы бы и так с тобой улетели.       — В смысле — улетели? — я охреневал всё больше.       — Ну вот, всю интригу запорол. Я с тобой больше не разговариваю, а то ещё что-нибудь ляпну лишнее, — и Арсений включил громкую музыку. Спидометр показывал уже 170 километров в час. От скорости и музыки закладывало уши. От Арсения часто билось сердце. 170 ударов в минуту. Ну, в любом случае, мне так казалось. Я отстегнулся и как в каком-то смазливом девчачьем фильме встал и поднял руки вверх. Меня вдруг резко стянули обратно на сиденье, не дав даже полюбоваться видами с новой высоты.       — Ты совсем дебил? — шипя ругался Арс. — Ты хочешь, чтобы я тебя с асфальта соскребал?! А ну, пристегнулся быстро!       — Хорошо, папочка, — подтрунивая над парнем, я хихикнул, но всё-таки пристегнулся. Кончики ушей Попова покраснели. Или просто загорели под солнцем? Брюнет немного скинул скорость. Ну как немного. Он уже ехал 120. Пейзаж стал меняться заметно медленнее.       — Тош, ты чего вообще от меня трубки не брал? — спросил Арс. Так вот, зачем он притормаживал — хотел поговорить со мной.       — В смысле? Ты мне звонил? Когда? — я удивился и потянулся к телефону, желая найти те самые пропущенные звонки. Там было что угодно, только не они. Мессенджеры были засыпаны сообщениями от знакомых. Я решил, что читать всё мне совсем не хочется, но, увидев среди множества имён Димы, я открыл переписку. Димозавр 14:06 Я ведь так и знал. Счастья вам, ребята 14:18 Ира рыдает, мы не знаем, как её успокоить. Ничего не помогает. У неё истерика. 14:25 Вызвали для Иры скорую. Ты бы хоть сказал ей мягко, а не так. Балбес. Хотя ладно. Я тоже дебил, мог бы и сам тебе подсказать. У тебя сегодня мозги явно не в голове были. 14:31 Антон, ты там вообще живой? Я ведь Арса видел шесть лет назад, вдруг он маньяк?

14:39

Да живой я, что со мной будет. Как Ира?

14:39 Слава Богу, Антон!!! Да пиздец, её увезли на скорой, а её папаша послал за тобой своего друга. Он, как я понял, в ФСБ работает. Выбрось нахрен телефон. Мне кажется, что, если тебя найдут в ближайшее время, тебя реально пристрелят.

14:40

Понял, не дурак Спасибо

      Я посмотрел на свой старый самсунг с потрескавшимся экраном. Всё равно хотел менять. Ценного там ничего не хранилось, даже фоток не было. И я со всей дури швырнул телефон в асфальт прямо из мчащейся машины.       — Антон, ты чего творишь? — Арсений слишком засмотрелся на происходящую сцену, как незаметно для себя уже почти наполовину выехал на встречную полосу. Когда же вернул взгляд на дорогу, вильнул машиной, встраиваясь обратно. Повезло, что не было встречки, и он всё-таки уже не несся со скоростью под 200.       — Прощаюсь с прошлым, — лишь ухмыльнулся я.

***

      — Арсений Сергеевич, добро пожаловать. Вам что-то ещё нужно? — Мы уже вдвоём шли по территории аэропорта, как к нам подбежала маленькая девушка.       — Спасибо, Настя, не нужно. Я знаю куда идти, — ответил Попов, даже не взглянув на женщину. — Хотя подожди. Антош, может ты что-то хочешь? Попить, поесть, переодеться? — лицо бизнесмена переменилось на нежно-ласковое, когда он обращался ко мне.       Я откровенно задумался. Я понял, что я сегодня ещё ничего не ел. Пил только утром. А костюм был нестерпимо неудобным. Настолько, что неудобство, чтобы согласиться на всё предложенное, ушло на второй план.       — Вы слышали Антона Андреевича? Обеспечьте всё на самолёте, — небрежно бросил брюнет, переплёл свои пальцы с моими и уверенно зашагал вперёд.       — Арсений Сергеевич? Антон Андреевич? Нам вроде ещё не пятьдесят пять, чтобы к нам так обращались. Не, ты, конечно, почти достиг этой цифры. Ну а я-то вообще молод и невинен. Какой я Антон Андреевич? — хихикал я.       — Так надо. У самого уже вот здесь сидит это Выканье, — он показал двумя расставленными пальцами на горло. — Но необходимо соответствовать статусу.       — Что ж ты за птица-то теперь такая важная, а?       — Об этом мы лучше поговорим наедине.       Мы, всё продолжая держаться за ручки, вышли на взлётно-посадочную полосу. Если бы кто-то два часа назад сказал бы мне, что я буду в свадебном костюме за руку держать Арсения в черной футболке и чёрных облегающих джинсах, которые так сладко подчеркивали его зад. Что я буду садиться на частный самолёт, мать его. Я бы не поверил. Я и сейчас не до конца верил в реальность происходящего, если бы так не закладывало уши при взлёте и если бы тяжёлая голова Арсения не лежала на моём плече и сладко посапывала.       Я тоже задремал в большом мягком кресле, обнимая своего мальчика. Всё время, когда за нами вилась его свита, он держал лицо, когда же мы остались одни, я увидел того же человека, что и шесть лет назад, уставшего, измученного, но счастливого и любящего. Что-то, а точнее, кто-то подо мной дёрнулся, и я проснулся.       — Блин, прости, крабик, я не хотел тебя будить, — заискивающе заглянул ко мне в глаза Арс.       — Не за что извиняться. Хотя нет. Есть. Мне обещали попить, поесть и переодеться… Пожалуйста, — всё-таки решил добавить я.       — Прости, конечно, — Арсений потянулся за бутылкой с водой, которая стояла на столике перед нами, и налил мне в стакан бурлящее содержимое. Я взял стакан и залпом выпил. — Футболка и шорты ждут тебя в туалете.       — Спасибо большое, ты чудо! А то этот костюм хочется сжечь, — усмехнулся я.       — Если того пожелаешь, то как приземлишься — можем это устроить, — поддержал мою идею брюнет.       — О да. Класс! — и я прошмыгнул в туалет. Хотя назвать эту комнату туалетом было грех. Это была именно туалетная комната. На тумбочке лежала столь заветная мирская одежда. Я скинул пиджак прямо на пол и начал расстёгивать пуговицы рубашки. Я уже был готов и её стянуть, как понял, что из рукавов почему-то я не могу вылезти. Запонки. Блять. Ну зачем. Опять они. Минут десять я возился с этими ужасными украшениями, а, когда справился, скинул рубашку также на пол, а запонки кинул в унитаз и смыл. Ну нахрен. Не хочу их больше видеть. Со штанами проблем не возникло, и поэтому, наскоро скинув их с себя, я натянул цветастую футболку в разводах и шорты из синей джинсы до колена. Всё идеально было подобрано под мой размер.       Я подошёл к зеркалу, висящему над раковиной, и посмотрелся на себя. Этот образ, конечно, шёл мне лучше. Но всё равно чего-то не хватало. Колец. Моих колец. Мне пришлось их снять, потому что Ира сказала, что они не идут к костюму. Мне пришлось повиноваться.       Я умылся и потянулся к полотенцу. Растер лицо до красноты и до бликов в глазах. Или мне не показалось? Я обратил взгляд на тумбу, где раньше лежали вещи. Там же рядом расположились мои кольца. Откуда Арс их вырыл? Он взломал мою квартиру? Это неважно. Я натянул родные украшения на себя и вышел из туалета, забыв про вещи, валяющиеся на полу.       — За кольца отдельный респект, Арс.       — Я же знал, что ты без них жить не можешь, — хмыкнул Попов. Я повалился обратно в кресло.       — Соскучился по тебе просто жуть, а мы с тобой даже толком не поговорили, — прошептал я в макушку брюнету, который уже улёгся в мои объятия.       — Я тоже, крабик, — Попов сполз всем телом мне на колени и улёгся на них, смотря прямо мне в лицо. Меня опять выбил из колеи его взгляд. Я в нём тонул каждый раз, как погружался. Невозможно оторваться от этого чуда.       — Ты всё также называешь меня крабиком, — хихикнул я, так и не отводя взгляда от бездонных улыбающихся глаз.       — Конечно, ты думал, что я забуду? Ха, это невозможно забыть! — Арсений уже было открыл рот, чтобы продолжить этот постыдный рассказ, но я успел прижать ладонь к его губам.       — Ну нееееет. Я не собираюсь снова слушать это. Лучше расскажи, что ты делал без меня, — сердце сжалось. Я одновременно хотел услышать чудесную историю, где Арс кого-то любил, этот кто-то любил Арса, и они жили счастливо. А с другой стороны, боялся это услышать, ведь тогда мой побег ничего не значил.       Арсений взял мою ладонь в свои руки, поцеловал подушечки каждого пальца и опустил мою кисть себе на грудь.       — Когда я уехал в Питер один и прожил неделю там без тебя, я взвыл. Серьёзно. Мне так тебя не хватало, твоих дурацких шуток, вечно разбитой посуды, потому что кое-кто неуклюжий, — на последнем факте он немного повысил голос, акцентировав на фразе внимание, и грустно засмеялся. — Но я был слишком гордый, чтобы признать факт, что я был не прав. Я буквально умирал он нехватки Антона Шастуна. Ты мой наркотик, котик, — глупо хихикнул Арсений. — Потом я узнал, что у тебя есть девушка… Я тогда чуть не покончил с жизнью, но меня кое-кто остановил.       — Кто? — от мысли, что Арсений продолжал за мной следить, что ему было также тяжело, как и мне в разлуке, от того, что он хотел осознанно оборвать свою жизнь, моё сердце пропустило удар.       — Настя… Она тогда была моей студенткой, а я брал репетиторство. Когда я узнал, оставалось буквально минут десять до начала занятий, и я наглотался таблеток. А эта зараза всегда приходила заранее. Ты же помнишь, что я вечно забываю запирать дверь? — я молча кивнул. — Вот эта моя плохая привычка спасла мне жизнь. Меня успели откачать, зато теперь мучаюсь и не могу есть нормальную еду, потому что желудку пришёл конец. Она сначала приходила ко мне в больницу, навещала, таскала мне книги. Потом просто заходила в гости под предлогом проверить, не пытаюсь ли я съесть чего-то лишнего, и она имела ввиду таблетки. Я видел, что девчонка начала влюбляться, но я сразу пресёк это и сказал, что я по кудрявым высоким мальчикам.       А я не смог сказать этого же Ире, когда это было нужно. Я украл её время, в которое она могла бы найти действительно стоящего парня, а я лишь унизил её, сбежав со свадьбы. Арсений во всём лучше меня. Опять.       — Я окунулся с головой в работу. Декан, ректор. Сейчас под моим крылом уже четыре ВУЗа. Хочешь верь, хочешь нет. Последний раз секс у меня был с тобой шесть лет назад, — Арсений закрыл лицо руками. Пока я мучал людей, которые находились рядом со мной, Попов же мучал себя. Я нежно провёл пальцами по его рукам, взял их в свои и опять уставился на бледного Попова.       — Я так скучал по тебе, — я даже не понял, что я это сказал. Это было так правильно, так привычно. Я хотел стереть все шесть лет, что мы были в разлуке.       — И я по тебе безумно. Я такой дебил. Прости меня, — Арс резко подскочил и, не рассчитав траекторию, ударился лбом о мой нос.       — Блять, Попов, — это же моя прерогатива быть неуклюжим. Ты чего творишь, — я схватился за нос. А Арсений уже жал на какую-то кнопку. Через мгновение чуть ли не влетела к нам та самая Настя. Она открыла рот и тут же закрыла. Настя убежала обратно, поняв без слов, что было нужно. Пока я продолжал охать, девчонка уже вернулась с салфетками и пакетом льда.       — Я сам, Настя. Спасибо. Можешь идти, — Настя тут же исчезла, будто её и не было. — Да хватит держать свой нос, чай не отвалится, — прикрикнул на меня Арс без злобы. Я опустил руки и увидел, что, оказывается, они все в крови. Я почувствовал, как горячая струйка быстро бежит от моего носа к губам, и на языке я тут же почувствовал металлический привкус. Так вот для чего салфетки, а я-то надеялся. Брюнет стал нежно вытирать кровь с моего лица и приказал держать лёд у носа.       — Блин, он холодный, — проскулил я, на что получил неодобрительный взгляд, в котором читалось: «Лёд и должен быть холодным, придурок».       Скоро кровотечение закончилось, Настя забрала все окровавленные салфетки и подтаявший лёд.       Нам принесли ужин и шампанское.       — За встречу? — спросил я, поднимая бокал.       — За смелость, — ответили мне, и мы чокнулись.       Сегодня мы оба были самыми смелыми людьми на этой планете. Арсений позвонил и дал надежду на совместное будущее. А я сбежал с собственной свадьбы, не думая о последствиях. Да, мы оба поступили безумно, но это никак не умаляло нашей победы над собой и обстоятельствами, в которые мы сами себя и загнали.       Сытно поужинав и вылакав три бутылки шампанского на двоих, мы опять уснули в креслах.       Нас пыталась разбудить Настя. Сквозь сон я слышал её голос:       — Арсений Сергеевич. Антон Андреевич. Мы прилетели. Антон Андреевич, — девушка говорила негромко и явно не трясла нас, что помогло бы вырваться из дремы. Настя соблюдала правила приличия. Но, как надоедливый будильник, хоть и не громкий, её очень сильно хотелось выключить. Мне пришлось открыть глаза.       — Антон Андреевич! Я так рада, что Вы проснулись. Разбудите, пожалуйста, Арсения Сергеевича. Мы прилетели в Лас-Вегас. — Я вздрогнул, услышав это невероятное слово. Это ж сколько мы проспали? От моих ёрзаний в кресле Арс сам начал просыпаться, потягиваясь, как котёнок на своей лежанке. Ну вот такой же милый.       — Настя, мы уже всё? — сквозь зевоту проговорил Попов.       — Да, Арсений Сергеевич. Уже час как. Я не могла никак Вас разбудить. — Арс вскочил, чуть опять не ударив меня своей головой теперь по уху.       — Анастасия, я же говорил, что нужно разбудить сразу по прилёте. Мы ведь сейчас всюду опоздаем. Сколько времени по местному?       — Пять вечера, — чуть ли не прошептала девчонка.       — Настя, ну я тебе… по попе надаю. Поняла?       — Извините, Арсений Сергеевич. Транспорт уже ждёт у трапа. Можете спускаться.       — Ещё бы не ждал, я бы тогда всем бошки то-пооткрутил, — бубнил Арсений, снимая с зарядного устройства свой телефон. — Тош, вставай, у нас много планов, — уже по-доброму подмигнул мне брюнет и протянул мне руку, помогая встать.       Мы вышли из самолёта, а нас ждал жёлтый Порше. Я открыл рот от удивления.       — Садись, крабик. Нам пора, — Арсений открыл передо мной пассажирскую дверь и помог сесть. Сам же сел за руль и вдавил в пол педаль газа, будто за нами продолжала бежать моя невеста. Пейзажи быстро сменялись, и вот мы уже ехали по главной улице. Глаза разбегались от наряженных людей, ярких вывесок и огромных отелей.       — Это наш, — показывая пальчиком на очередное огромное здание, сказал Арсений. Мы парканулись прямо перед входом в здание. Нас встретил лакей.       — Припаркуй эту малышку, — приказал Арсений и кинул ключи в руки молодому человеку в униформе.       — Арсений Сергеевич, да кто же ты теперь такой, а, — с гордостью и восхищением сказал я.       — Я просто одинокий человек, которому было некуда тратить своё время, — грустно усмехнулся брюнет.       Мы прошли в огромный зал. Он весь был уставлен игровыми автоматами, за которыми толпами сидели люди. Столы для покера ещё не были закрыты. Наверное, ещё просто рано.       — Я думал мы в отель заселяемся? — с недоверием спросил я.       — Да, просто на главной улице все отели такие. При каждом есть такой вот игровой зал.       Мы обошли зал с казино и прошли в большой холл со стеклянным куполом, вместо обычного потолка. Нас встретила миловидная девушка и на чистом русском поприветствовала каждого из нас по имени отчеству и провела до номера.       — Сейф в гардеробной комнате, — продолжала инструктировать она. — Если нужно будет связаться с менеджером, телефон на рабочем столе в кабинете и в спальной комнате. Приятного отдыха.       Мы наконец остались одни.       — Вот это хоромы, — Арсений снял номер люкс. Это был даже не номер, а квартира с несколькими комнатами и двумя ванными комнатами. — Арс, честно, я, даже продав всё своё тело на органы, не смогу заплатить тебе свою половину, — от осознания данного факта стало очень неловко. Я всего лишь зам главного директора в небезызвестной строительной фирме и могу себе позволить дорогой отпуск, но сейчас идёт речь немного о других деньгах. Ну как немного… много.       — Я же сказал, это свадебное путешествие. Не волнуйся, это не каждый день так будет, можешь даже не надеяться, — и, обняв меня за талию, Арсений с хохотом толкнул меня на кровать и начал щекотать. — Ну и кто тут мой глупенький крабик, а?       Я от смеха не мог даже ответить, руки щекотали где только можно и нельзя, я уже почти дошёл до той самой точки истерики, когда нежные руки остановили одну пытку и начали другую. Он стали нежно поглаживать меня по бокам и торсу, приподнимая вверх майку. Чужие губы обожгли кожу в области груди. Поцелуи дорожкой спускались вниз. Арсений покусывал кожу, а потом зализывал места укусов. Я тоже не мог удержать свои руки и одну запустил в волосы брюнета, а второй дотянулся до его паха. Даже сквозь плотные джинсы я чувствовал его горячий стояк. О да, как же я скучал. Поцелуи, дойдя до резинки трусов, снова начали подниматься обратно наверх. Арс схватил соски теплыми губами и осторожно посасывал, будто пытаясь узнать рамки дозволенного. Сейчас я был готов на всё. Лишь бы меня скорее взяли. Я потянул голову Арсения вверх в поисках поцелуя. Долго ждать не пришлось. Губы Попова врезались в мои с такой страстью и остервенением. Он посасывал верхнюю губу, кусал нижнюю и трахал мой рот своим языком. Я потянулся к джинсам Арса и стал расстегивать ремень. С тяжёлым дыханием Попов оторвался от моих губ и встал с постели.       — Эй, ты куда? — я в обиде поджал губы, пока смотрел, как Арсений обратно застёгивает ремень, который я с таким трудом расстегнул.       — Я хочу в бассейн, — подмигнул Попов и уже скрылся в ванной, кинув в меня неоново-зелёными плавками в бананчики.       — А я хочу тебя! Моё мнение здесь вообще учитывается? — я начал стягивать с себя шорты и уставился на подрагивающий стояк. Ну и как мне прикажете надевать плавки? Я могу их только повесить, как флаг… пиратский.       — Сегодня нет. Завтра. Приходите со всеми просьбами завтра, — смеясь, кричал из-за закрытой ванной этот изверг.       — Сам первый начал, так сам же и бросил, — под нос бурчал я, пытаясь успокоиться, и в конце концов натянул злосчастные плавки.       Арс всё поглядывал на часы, даже когда мы вышли к огромному бассейну. Было уже шесть вечера, но солнце палило нещадно. Я чувствовал, что я уже начинаю потихоньку поджариваться.       — Арсений Сергеевич, блять, я таким образом сгорю, и ты будешь развлекаться уже только с моим пеплом, а не со мной.       — Мы же посреди пустыни, крабик. Тебе что, не нравится естественное место обитания?       Я насупился, а Арсений, подойдя к шезлонгу с зонтиком, наклонился так, будто что-то искал. Там наверняка ничего не было, он специально дразнил меня, выгибаясь, выставляя свою сочную задницу в черных плавках (конечно, себе красивые плавки, а мне наверняка выбирал в детском отделе) и даже немного наигранно постанывая, будто ему тяжело до чего-то дотянуться, что находится под шезлонгом. К моему удивлению, Попов действительно что-то вытащил оттуда. Это был тюбик с солнцезащитным кремом.       — Ну иди ко мне, мой крабик, который так не любит солнышко, — я подошел ближе. Арсений выдавил на руку белую жидкость из тюбика и сначала аккуратно намазал мне нос. Пахнуло какими-то химическими отдушками, и я чихнул прямо на Арса, даже не успев прикрыть нос. Хорошо, что хоть сопля не вылетела, хотя такое шесть или семь лет назад уже было.       — Мда, тебя до сих пор никто не научил даже отворачиваться, когда чихаешь. Надо будет заняться твоим воспитанием, — незло пробубнил Арсений. Он ещё выдавил средство из тюбика и стал размазывать по плечам. Приятный холод мази так контрастировал с жаром моего тела, что я даже решил посмотреть, не идёт ли от меня пар.       — Да намажу я тебе спину, ты только не вертись, — Арсений, видимо, не так понял мой жест, но я был не против. В уголёк превращаться совершенно не хотелось. Брюнет нежно развернул меня к себе спиной и упёрся пахом мне в зад. Я чувствовал, что не я один возбудился от наших, казалось бы, таких простых прикосновений. У меня-то крышу рвёт, интересно, что же сейчас творится в голове у Арса, у которого секса не было шесть лет, если он не врёт, конечно. Закончив моё растирание, которое больше походило на поглаживания во время прелюдии, брюнет чмокнул меня в щёку и всучил баночку мне.       — Теперь моя очередь. Намажешь? — подмигнул мне этот садист и сам развернулся ко мне спиной. Я нервно сглотнул. Так сладко и приятно было смотреть на такую родную спину. Я выдавил крем и стал размазывать по чужой спине. Я опять рассматривал его родинки и движениями собирал их в созвездия. Мой космос. Я только успел до конца распределить содержимое тюбика равномерно, чтобы не оставалось белых следов, как брюнет вырвал из моих рук крем, бросил на шезлонг, схватил меня на руки, будто я пушинка и совершенно не вешу больше самого Арсения, и плюхнулся со мной в бассейн. Я потерялся в пространстве воды и уже не понимал куда всплывать, как мою руку нашарила чужая и рывком вытащила из воды.       — Ты чего такой кульбит решил сделать? Шикарное сальто назад, — смеялся надо мной Арсений. Он уже держал меня за талию, и его лицо было так близко к моему, что я чувствовал его горячее дыхание.       — Я люблю тебя, — сказав эти слова, я впился в такие желанные губы. Я почувствовал, что под водой руки Арса взяли меня за бедра и оторвали от дна бассейна. Я обвил ногами чужое тело и повис, как коала.       — А я тебя, мой крабик, — оторвав губы на мгновение, чтобы сказать это, Арсений вновь потянулся за новой порцией поцелуя.       Время превратилось в воду, в которой мы так долго купались, ныряли (за что нас потом отругал спасатель, потому что прыгать было почему-то запрещено. Ну и ладно, больно надо), а когда мы вышли из воды, нам только и делали, что подносили коктейли и фрукты. Я старался не думать о том, что я оставил в Москве, даже, точнее, о ком. Но мысли всё равно иногда возвращались к Ирке. Каждую перемену моего настроения, как и шесть лет назад, Арсений точно подмечал.       — Антон, что случилось? Тебе здесь не нравится? Мы можем пойти в другое место, — я знал по его тону, что это совершенно не то, что он хотел спросить. Я видел, что он не хотел на меня давить, но из меня выдавливать ничего не надо, сам расскажу всё что надо и не надо.       — Мне Иру жалко. Она… Она ведь любит меня, а я поступил как свинья, — я замолчал. Арсений тоже ждал, когда я продолжу. — Я не знаю, можно ли тогда было считать моё состояние настолько критическим, как у тебя. У меня никогда бы не хватило смелости порезаться или выброситься из окна, но я пытался заглушить боль как мог, — Арсений печально и одновременно со злобой посмотрел на меня. — Нет, нет, наркотики я не принимал. Это уж совсем крайняя мера, хотя, думаю, что еще бы месяца два, и я дошёл бы и до них. Я безбожно пил, иногда я не знал где просыпался, и ладно, если бы я просыпался в чужой хате, это ещё куда ни шло… Однажды ночью я уснул на морозе на автобусной остановке. Спасибо Ире. Она нашла мой паспорт в куртке и вызвала мне скорую. Если бы не она, возможно, я тогда бы больше не проснулся, хотя сам этого не осознавал. Это случилось семнадцатого февраля. Она нашла меня в 18:09. С тех пор я больше не пил, а Ира осталась со мной. Переехала ко мне буквально через пять дней после знакомства. Как только меня выписали с больницы. Я был не против. Мне было всё равно. Обо мне заботились, готовили покушать, гладили футболки и даже трусы, — я рассмеялся от тёплых воспоминаний. Когда я в первый раз увидел эту девчушку в моей огромной футболке, которая ей как платье, с горячим утюгом, пытающаяся погладить мои боксёры, которые впервые узнали, что утюг вообще существует, я долго не мог перестать смеяться. По-моему, я тогда впервые рассмеялся по-настоящему после ухода Арса.       — Я рад, что ты нашёл её. Правда. Я ей безумно благодарен за тебя. Только из-за неё ты сейчас рядом со мной, крабик, — он тяжело вздохнул. Я не знал, о чём он сейчас думал, но чувствовал, что один главный вопрос вертелся у нас обоих на языках, но никто не решался произносить его вслух. Я люблю Иру? Арс снова взглянул на часы.       — Так, нам пора выдвигаться дальше. Солнце уже немного спряталось, самое время для одного очень интересного места, — Арсений вскочил, натянул на себя маску счастливого человека и потянул обратно в номер. Мы быстро по очереди сходили в душ и оделись. Я пытался настоять на совместном душе, на что получил твёрдый отказ с аргументом, что мы тогда точно не успеем к назначенному времени. Пока я был в душе, Арсений позвонил менеджеру и попросил пригнать машину.       Когда мы спустились вниз, жёлтый Порше уже ждал нас. Я быстро прыгнул внутрь, обгоняя Арсения, который хотел открыть мне дверь. Я через закрытое стекло показал ему язык.       Ехали мы недолго, зато, когда подъехали и когда я узнал куда меня привезли, я решительно заявил, что я туда ни за что не пойду.       — Ну, Тош, ты чего, это же недолго. Я буду рядом с тобой. Мы будем вместе. Хочешь, я буду первым, а ты будешь держаться за меня? — Арсений пытался доказать мне, что эта хрень безопасная. Он думал, что я ему поверю? Ну уж нетушки. Попов решил, что я соглашусь на зиплайн. Интересно, с чего бы вдруг.       — Я обещаю, что сюрприз, который тебя ждёт после — окупит всё. Давай, крабик, не трусь. Когда ещё будет такая возможность? Это Вегас, город, в котором надо забыть о страхах, — Арсений ещё долго стоял и уговаривал. Попов уже почти сдался, как я всё-таки решился. Уж лучше я закончу свою жизнь вместе с любимым в городе грехов, чем пьяным замёрзну на автобусной остановке в Москве.       Нам провели инструктаж. Я толком ничего не слушал. Я понял только то, что Арсения из своих объятий я точно не отпущу. Когда нас уже посадили, и я увидел, что же ждёт меня на самом деле, я начал умолять отменить всё, что я хочу жить и что мне не нужны никакие сюрпризы. Было поздно. Мы полетели вниз по тросу. Я зажмурил глаза. Я чувствовал только горячее тело Арсения и его руки, гладящие и успокаивающие мои. Секунд через двадцать, показавшихся мне вечностью, я всё-таки решил открыть один глаз. После его открытия второй открылся без моей воли. Виды были просто невероятные. Лас-Вегас светился закатными лучами солнца, а я, как птица, летел над ним. Я увидел внизу крошечных людей, которые были похожи на муравьёв, цветные вывески, которые ночью будут светиться ещё ярче. Неожиданно полёт закончился. Нас начали отстёгивать. Первый выпутался Арсений, потом начали выковыривать меня. Как только я потерял точку опоры под своей пятой точкой, я почувствовал, что ноги совершенно не хотят стоять, и я чуть не упал на кафель, как сильные руки подхватили меня под подмышками.       — Антон, как себя чувствуешь? — сквозь какой-то туман порывался обеспокоенный голос Арсения. — Антон, ты тяжёлый, хватит висеть, попытайся встать. — Я всё-таки взял себя в руки… или в ноги? И напряг мышцы. Неуклюже, но уже стоял на своих двоих, но всё так же продолжая облокачиваться на Попова. Мы доковыляли до ближайшего дивана, и Арс кинул мою тушку туда и сам сел рядом. Я откинул голову назад и вытянул вперёд ноги. Я явно мешал всем присутствующим ходить, но подумал, что до тех пор, пока кто-то не сделает больно мне, пнув или толкнув меня, я буду сидеть так.       — Уже лучше, — мой голос звучал, будто я пьяный. В принципе таким я себя сейчас и ощущал, хотя коктейли, которые приносили к бассейну, точно были безалкогольные, а шампанское с самолёта… Про него ещё вообще кто-то помнит?       — Тебе понравилось? — Лицо Арсения возникло прямо перед моим. Теперь голубой океан горел азартом. Как же ему шло это выражение лица. Я видел, что он готов сделать сейчас всё, что только кто-то его попросит. Даже прыгнуть с парашютом без парашюта.       — Это незабываемо, — улыбнулся я и прикрыл глаза. Чернота плыла и кружилась. Я даже с закрытыми глазами продолжал видеть волшебные виды. Я почувствовал, что Арсений встал с дивана и ушёл. Буквально через минуту кто-то обрызгал меня водой. Я открыл глаза. Кто же это мог сделать? Давайте угадаем? Может, это Ира, которая прилетела из Москвы мстить мне, и мстя её был жестока? Нет. Может, это проходящий сотрудник, увидевший лежащий бледный практически труп? Нет. Тогда кто же? Конечно же Попов Арсений Сергеевич.       — Ну и зачем так радикально? — поморщился я, протирая ладонью мокрое лицо.       — Так веселее, — хихикнул садист и протянул мне пластиковый стаканчик с водой. Я осушил его залпом.       — Принести ещё? — обеспокоенно поинтересовался Арс.       — Нет, спасибо, всё супер.       — Готов дальше покорять Лас-Вегас? У нас еще полно планов, — и Арсений с улыбкой протянул мне руку и помог встать. Ноги уже держали меня довольно крепко, но Арсений всё равно схватил меня за талию и вёл, боясь, что я вот-вот упаду и разобьюсь на мелкие кусочки.       — Ну и где мой сюрприз? — заканючил я, вспомнив про обещание брюнета.       — До него ещё надо доехать, — Арсений чмокнул меня в щеку и помог залезть обратно в машину. Закрыв дверь, теперь он через стекло показал мне язык, мол «я тебя посадил в машину. Ты проиграл».       Всюду, где мы дальше бывали, Арсений, возил нас на своей жёлтенькой машинке. Теперь я понял, почему же Арсений постоянно следил за временем. Всё было рассчитано буквально по секундам. В восемь вечера мы поужинали в ресторане на местной Эйфелевой башне, в девять мы уже были в гондоле и плыли по искусственно вырытой реке, в полдесятого мы очутились в огромном клубе казино и спустили мою месячную зарплату.       Арсений снова сажал меня в машину и куда-то вёз.       — Неужели это ещё не всё? Арс, я устал, хватит издеваться надо мной. Давай где-нибудь просто посидим и неспеша отдохнём, — время было почти час ночи, но, учитывая то, что мы только несколько часов поспали в самолёте, а от Московского времени здесь была о-го-го какая разница, меня уже клонило в сон.       — Ну, крабик, не раскисай, мы тут ненадолго. Мы просто обязаны успеть всё.       — Насколько ненадолго? — нахмурился я. Конечно, я понимал, что вряд ли мы здесь задержались бы на месяц, но на недельку я рассчитывал.       — Завтра утром вылет обратно, — тихо сказал Арсений. Теперь я понял зачем надо было проехать весь Лас-Вегас за одни сутки. Мы скоро улетаем. Скоро наша сказка закончится. И что меня ждёт дальше в реальной жизни? Ира, с которой надо будет попытаться помириться, объяснение с матерью, извинения перед сотней гостей, приглашённых на свадьбу. Жизнь без Арсения? Я посмотрел на его внимательное лицо, которое следило за дорогой. Я ведь не знаю, как дальше смогу жить без него. Как бы хорошо нам ни было сейчас, я понимал, что ничего больше не будет так, как было шесть лет назад. У нас у каждого уже своя жизнь, свои заботы, свои привязанности к людям, к местам, в которых мы провели так много времени друг без друга.       — Мы приехали, крабик. — Я увидел гигантское колесо обозрения. Оно медленно перемещало огромные кабинки. Я посмотрел на самый верх. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть кабинку, которая находилась сейчас на самом пике. Вот это высота. Я так засмотрелся на этот огромный аттракцион, что не заметил, как уже пикнула за моей спиной сигнализация машины, и, подхватив меня за талию, Арсений стал подталкивать меня в сторону колеса обозрения.       Оказывается, Арсений забронировал VIP кабинку, и мы были там совершенно одни. Как и везде слово VIP у дизайнеров даже чёртового колеса ассоциировалось с красным и золотым. Напротив двух панорамных окон спинками друг к другу стояли два бархатных красных дивана с золотыми подлокотниками. На полу был мягкий ковролин бордового цвета. Мы поднялись уже наполовину возможной высоты. Я не стал садиться, а лишь, прижавшись к стеклу, рассматривал ночной город.       — Вон там — наш отель, — Арсений подошёл сзади и указал куда-то в левый угол. — А там, вон, видишь, горит сейчас фиолетовым, местная Эйфелева башня.       — Какая она маленькая, — удивился я. — Когда мы были внутри, казалось, что она очень высокая.       — Это колесо до недавнего времени было самое высокое в мире, крабик, — шепнул мне на ухо Арс и уткнулся сзади в мою шею. — А с той стороны, — Арсений взял мою руку и повёл в противоположную сторону, — там казино, в котором мы знатно проиграли, — рассмеялся Арсений, продолжая крепко сжимать мою руку. Я оглянулся на соседние кабинки и понял, что они сейчас все были ниже нас. Мы на самом верху. От осознания захватило дух. Я продолжал рассматривать людей в других кабинках. Хотя… рассматривать было некого. Ни в двух соседних, ни в других, которые были в поле моего зрения, людей не было от слова совсем. Соседние всё так же находились ниже нашей. Мы застряли? Я обернулся на Арсения. Тот стоял в каком-то волнительном состоянии. Щёки румяные, костяшки пальцев побелели. Рука, которая лежала ещё секунду назад в заднем кармане, что-то вытащила. Арсений встал на одно колено передо мной и открыл бархатную красную коробочку, которую достал. Там лежало красивое кольцо, играя металлическим блеском. Широкое, но простое и изящное.       — Антон, все эти годы, что мы не были вместе, были для меня настоящим мучением. Без тебя я не живу, а просто существую. Крабик мой, я не представляю своей жизни без тебя. Я же говорил, что это свадебное путешествие. Я очень хочу продолжить его с тобой. Ты выйдешь за меня? — я не мог больше стоять на ногах и сам упал на колени, чтобы быть ближе к Арсу. Я не мог поверить, что такое вообще возможно. Так вот зачем мы сюда приехали. Город греха, город любви. Этот город отражал нас обоих, мы оба были грешны, что любили друг друга, но это было так правильно, так осознанно. Я прижал к себе Арсения, который тоже стоял уже на обеих коленках, но который всё так же держал кольцо перед собой.       — Антон, прошу ответь мне, не терзай меня, — с взволнованной улыбкой сказал брюнет.       — Да… Ну конечно же да!       Я опять притянул Арсения к себе и поцеловал его. Именно этого поцелуя ждёт каждый человек. Тишину разрезали звуки взрывающихся петард и салюта. Еле оторвавшись от своего жениха (Божечки, какое же волшебное слово), я любовался лицом Арсения, которое то и дело подсвечивалось яркими цветными всполохами. Он вытащил кольцо из мягкой подушечки и взял мою правую руку.       — Подожди, — я остановил Арсения.       — Что случилось? Ты передумал? — в глазах Попова был нескрываемый ужас.       — Нет, что ты. Не говори глупости. Покажи гравировку, — я обратил внимание, что на внутренней стороне кольца были высечены какие-то буквы.       — Да, это кольцо полностью было сделано на заказ, и гравировка в том числе. Я знаю, что ты носишь вечно свои металлические безделушки и подумал, что желтое золото тебе ни к чему. Оно из белого. А прочитать ты можешь и сам, — Арсений подмигнул и протянул кольцо ко мне ближе.

Арсений *знак бесконечности* Антон

      — Арс, это чудесно, — с благоговейным выдохом прошептал я.       — Я знаю, — весело рассмеялся Арсений и наконец надел кольцо на мой безымянный палец.       — Пошли дальше, у меня есть ещё кое-какие планы на тебя, жених, — подмигнул мне Попов и открыл дверцу кабинки. Сначала я не понял, а потом до меня дошло осознание, что мы уже спустились к земле.       — Запрыгивай, крабик, — Арс открыл передо мной дверь машины. Я сел, дверь за мной закрыли, и рядом сел Попов.       — Ну что, мы наконец-то в отель праздновать? — игриво спросил я.       — Антон, ну ты чего. Я же без свадьбы ни-ни, — шутил брюнет.       — Ага, а шесть лет назад у нас что было, мы в куколки играли, да? — вспоминая наш последний секс, я вспомнил, что игрушки-то там были, но явно не детские.       — Конечно, — усмехнулся Арс и выехал на главную улицу.       — Ну и сколько мне ждать по-твоему? Боюсь, что даже если наша жизнь вдруг станет вечной, то скорее Россия развалится, чем легализуют однополые браки.       — Ну, не будь такой букой, мы уже почти доехали. Потерпи двадцать минут. Договорились?       — Лаааадно, — досадливо протянул я. Мне вообще было грех сейчас хоть на что-то жаловаться. И действительно, уже буквально через три минуты мы подъехали в какой-то тёмный двор в котором светилась только какое-то небольшое здание, похожее отдалённо на церковь.       — Ты же знаешь, что в Лас-Вегасе ежегодно проводят сто двадцать тысяч свадеб. Мне кажется, что, раз уж ты согласен, мы должны тоже помочь статистике не падать вниз. — И тут до меня дошло. Это же Америка. Здесь можно всё, а уж тем более заключать брак с любимым человеком и неважно какого он пола.       Мы вышли на улицу из машины и пошли в сторону небольшого светящегося здания. Перед дверьми Арсений остановился и некоторое время в нерешительности не мог что-то сказать.       — Отдай кольцо, нам нужно будет ими обменяться, а это и помолвочное и свадебное одновременно, — я уставился на своё кольцо, которое чувствовал уже как родное.       — Вот так всегда, сначала дают, потом отнимают, — бубнил я, всё-таки снимая кольцо. Без него я ощутил себя голым, будто не хватало чего-то очень важного и значимого.       — Я думаю неважно, что мы с тобой без костюмов? Но если для тебя это важно — мы можем заскочить в магазин, — предложил Арсений.       — Ты дурак, мне не важно где и в чем. Главное с тобой, — неужели он и правда думает, что сейчас меня может волновать ещё хоть что-то, кроме него?       — Настя, — крикнул негромко Арсений, и из дверей вышла девчушка в бежевом коротеньком платье. Арсений вручил ей моё кольцо. Она, взяв украшение и знак любви, скрылась в здании. Арсений наконец сам притянул меня к себе и нежно поцеловал меня. Он делал это нежно, как никогда, не было насилия и ощущения, что этот поцелуй может стать последним. Я знал, что это только начало. Никто из нас не знал, что будет дальше, но мы оба верили в будущее. В наше совместное будущее.       — Ты готов? — с дрожью в голосе спросил Арсений и сжал мою руку в своей.       — Да, — я сжал чужую руку в ответ.       Двери здания открыли два лакея в бежевых костюмах. Мы шагнули вперёд одновременно. Играла «А thousand years» из моих любимых «Сумерек». Арс знал, как придать романтичности моменту. Мы зашли из темноты в яркий зал, и глаза несколько секунд привыкали к свету, но, когда я осмотрелся по сторонам, я лишь сильнее сжал руку Арсения. Внутри здание выглядело как католическая церковь. Длинные ряды лавок, заполненные людьми. Все в бежевых платьях и костюмах. Да, раз уж мы не нарядные, должен же хоть кто-то выглядеть нормально. Проходя мимо рядов с людьми, я увидел радостного Димку с Серёгой, которые беззвучно показывали губами «Давай-давай». Мою маму со слезами на глазах. Подойдя к алтарю и повернувшись к залу лицом на первом ряду, я увидел улыбающуюся Иру. Она была рада за меня, она явно не выглядела как человек, который жалел, что свадьба сорвалась. Хотя, может, чужое счастье для неё важнее, чем своё? Возможно.       Вся церемония проходила на русском языке. Я даже не осознал, как мы уже оба сказали «да». Заветное «да» от любимого человека.       — С давних времен кольцо всегда использовалось в важных событиях, оно является совершенным кругом, который не имеет начала и конца. Оно обозначает ваше совместное желание иметь бесконечную любовь друг к другу, чтобы не было конца вашему счастью, вашей любви в супружеской жизни. Поэтому, находясь вместе или в разлуке, пускай кольцо будет постоянным напоминанием вам об обещании, которое вы даете сегодня. Примите обручальные кольца, как символ единства, верности и чистой любви. Пусть они всегда напоминают вам, что ваша любовь бесконечна. Дорогие новобрачные, я прошу вас обменяться обручальными кольцами.       С этими словами откуда-то сбоку начала гордо вышагивать маленькая Настя с красной бархатной подушкой, на которой лежали два кольца. Арсений первым потянулся за ним и надел на мой палец. Я чувствовал, что его руки подрагивают, и, когда Арс полностью надел кольцо на палец, я обнял его руки своими, успокаивая. Арсений поднял благодарный взгляд. Я одной рукой всё-таки оторвался от кистей Попова и потянулся за кольцом и, взяв его в руки, засмотрелся на него. Оно было тоже сделано из белого золота, но было куда изящнее моего. Тонкое, и по внешней стороне пролегли ветки неизвестного золотого дерева. Внутри же была всё та же гравировка.

Арсений *знак бесконечности* Антон.

      Теперь и у меня начали дрожать руки. Неужели это действительно происходит со мной? Мог ли я вообще даже мечтать о чём-то подобном? Я надел кольцо на тонкий палец Арса. Оно так гармонично смотрелось. Это было первое кольцо Арсения и, расскажу по секрету, оказалось, что последнее.       — Целуйтесь, — прошептала Настя, но её явно услышали все в зале. Я нежно прикоснулся своими губами к губам мужа. Моего мужа. По-моему, отлично звучит. Да пусть все нам завидуют. Мужчина, который регистрировал наш брак, тихонько протянул Насте документ, подтверждающий, что мы теперь семья и неважно, что в России этот документ не действителен. Сейчас неважно ничего, кроме губ моего мужа. Стоп, поцелуй резко прекратился, и меня резко потянули за руку. Арсений тянул меня во всю силу и, не сопротивляясь Арсу, я бросился за ним. Мы бежали вместе. Перед входом опять стоял красный кабриолет. Заведённый (всё-то Настя успевает). И мы с хохотом запрыгнули на сидения и рванули подальше от гостей.       — Арс, ты что натворил? — всё ещё смеялся я от выброса адреналина и эндорфинов.       — Тебе, значит, можно сбегать с собственной свадьбы, а мне нельзя? Я не мог упустить такой незабываемый опыт, крабик.       — Ну и куда мы на этот раз?       — В отель. Я же обещал тебе, что мы там будем через двадцать минут. Мы, конечно, немного задержались, но мне почему-то кажется, что ты не был против этой задержки. (Если песня не закончилась, лучше выключи).       Мы заваливались в номер, даже не отрываясь от поцелуя. Никто из нас даже не счёл нужным включить свет. Наконец наша первая брачная ночь. Мысли уже бессвязно летали в голове. Я уже не мог ни о чем думать кроме того, как Арсений посадит меня на себя и хорошенько оттрахает.       — Подожди, крабик, мне нужно в душ, — чмокнул меня в щеку Арс и попытался скрыться в дверном проёме в ванную.       — Ну уж нет — ты так просто от меня не уйдёшь. Только не сегодня. — Я схватил Арса за руку и потянул за собой в спальню. Почувствовав кровать, я толкнул педантичного мужа на нее.       — Если попытаешься сбежать, я возьму наручники и прикую тебя к кровати, понял? — прорычал я в ухо мужу.       — Ах ты злобный краб, я тебя сейчас покусаю, — и, подминая меня под себя, Арс начал нежно покусывать мои мочки ушей. Ну нет, на наказание это точно не похоже. Я лишь больше расслабился и поддался Арсу. Я чувствовал нос и горящее дыхание мужа, которое скользило от ушей к шее и продолжаясь у ключиц. Попов начал вылизывать ямочки, которые образовывали косточки на худом теле. Интересно, а кто чью фамилию взял? А, к чёрту, сейчас это не важно.       Чем выше любовь, тем ниже поцелуи. У нас была очень возвышенная любовь. Арсений уже дошёл до пупка и останавливаться не собирался. Поцеловав в крайний раз у резинки трусов, Арс стянул одним махом и шорты, и трусы. Поцелуи возобновились, расцеловывая выбритый пах. Я же готовился к первой брачной ночи и неважно, что это должна была заценить жена, а не муж. Арс дразнил языком, не прикасаясь к члену, на котором уже блестела капелька смазки. Вылизав мошонку, Арс раздвинул мои ноги и припал к плотно сжатому колечку мышц. Язык начал плавно облизывать кожу вокруг, продолжая дразнить. Я не выдержал, и оторвав руки от простыни, накрыл член рукой. Моё движение перехватили и заставили обратно положить руку.       — У тебя был мужчина в моё отсутствие? — оторвавшись от меня, Арсений поднял голову и посмотрел на меня. В то же время его рука растерла выделившуюся смазку по члену и начала медленно скользить, задевая особенно головку кулаком.       — Нет, я не мог, — выдавил, полухрипя, я.       — Я заметил, крабик, ты такой тугой, — и Арсений вновь нырнул вниз, но теперь уверенно проникая языком внутрь. Он оглаживал внутренние стенки, от чего всё моё тело обдало жаркой волной. Мне уже было просто жизненно необходимо, чтобы внутри был не только язык, а что-то горячее и большое. Арс медлил. Поцеловав во внутреннюю часть бедра, Попов встал и пошёл к тумбочке.       — О, Арс, я же сказал, что не спал с мужчинами, зачем нам презервативы. Я чист, как младенец, — начал возмущаться я.       — А по тебе видно, что как раз не с мужчинами был секс, а с женщинами. Ты решил, что я с разбегу без смазки смогу в тебя зайти? — ухмыльнулся брюнет и выдавил немного вязкой жидкости на пальцы и стал разогревать. Я зарделся. Действительно, про смазку я забыл от слова совсем, нам с Ирой она была не нужна. Мои мысли оборвались, как только я почувствовал, что длинный палец уже на пол костяшки во мне. Арсений не торопился, а только нежно растягивал и поглаживал стенки. Когда первый палец вошёл полностью, брюнет добавил второй и стал дразнить меня. Я, остервенев от возбуждения, уже сам насаживался на длинные пальцы. Если до этого и был дискомфорт, то сейчас я уже ничего не чувствовал, кроме возбуждения и тонких пальцев, которые, раздвинувшись ножницами, разрабатывали меня.       Арсений, нежно вытащив пальцы, аккуратно снял всю свою одежду с себя и оставшуюся на мне футболку, размазал остатки смазки на пальцах по уже давно стоящему члену. Я уже и забыл, что он такой большой. Как он вообще вмещался в меня? Арсений навис надо мной и начал медленно входить. Колечко мышц с удовольствием принимало столь желанный член. Я вспомнил. Вот так и вмещался. Идеально вмещался. Арс начал постепенно двигаться, наращивая темп. Я уже не мог сдержать свои стоны, иногда переходившие в фальцет. Брюнет прижался своими губами к моим, но не целовал. Он обводил их аккуратно языком, кусал, а, наклонившись к уху, тихо сказал:       — Ну и кто твой папочка? — волна удовольствия от этих слов пролетела по всему телу, и я выгнулся навстречу к губам мужа. Разорвав поцелуй, Арс не унимался: — Скажи, кто твой папочка.       — Ты мой муж, — ответил я, смотря в затуманенные голубые глаза.       — Хороший мальчик, — и Арсений с новой силой начал вдалбливать меня в кровать. Я опустил руку на член и начал дрочить, но Арс, заметив, отодвинул мою руку и продолжил сам отрывистым движениями, пытаясь подстроиться под темп толчков. Член внутри задел простату, и я не мог больше сдерживаться и кончил на живот мужу, чуть ли не крича от удовольствия. Спустя несколько толчков, я почувствовал, как что-то горячее разливается у меня внутри. Арсений разгорячённый и с тяжелым дыханием упал на постель рядом со мной.       — Нам нужны влажные салфетки, чтобы тебя вытереть, — почему-то хихикнул я. Арсений наскоро вытер свой живот пододеяльником и опять спустился вниз к пульсирующему колечку мышц. Я чувствовал, как из меня вытекала горячая жидкость. Арсений вновь припал к коже, вылизывая начавшую катиться струйку. Я выгнулся от прикосновения. Я был в экстазе после такого. Я не против повтора, но нужно хотя бы отдышаться. Попов по-прежнему продолжал слизывать сперму, а, когда струйка перестала течь, опять проник языком внутрь.       — Арс, иди сюда — поцелую тебя, — выдавил я, чтобы муж наконец прекратил издеваться над моим вымученным телом. Разгоряченная тушка резво улеглась на меня и впилась губами. Я свалил Арсения обратно на постель, перевернувшись на бок.       Я тяжело дышал и чувствовал рядом родное горячее дыхание в ответ. Прекрасное продолжение после шестилетнего перерыва. Но всё-таки лучше, чтобы перерыва не было. Арсений, будто опять поймав мои мысли, начал что-то говорить, я долго не мог сосредоточиться на его голосе.       — Тош, ты же знаешь, что всё, что происходит в Вегасе, здесь же и остаётся, — при осознании, на что намекает Арсений, сердце ушло в пятки. — Ты в любой момент можешь вернуться домой. Я разговаривал с Ирой. Она простила тебя и готова попробовать ещё раз, — наверное мне кажется. Он не может и не должен такого говорить. — Я поддержу любой твой выбор. Знай, я просто хочу, чтобы ты был счастлив.       Выбор? Мне всё-таки дали выбор? Почему я прослушал другие варианты ответов, кроме Иры? Где варианты?       — Арсений, что ты несёшь? Ты не хочешь быть со мной? — спросил я с дрожью в голосе. Весь экстаз от секса прошёл, как будто его и не было. В этом весь Арсений. Сначала даёт конфетку, потом отнимает. Я опустил взгляд на обручальное кольцо. Неужели оно ничего не значит? Я посмотрел на мужа. Он сам лежал в шоке и недоумения, видимо, от моих слов. А что я там вообще сказал?       — Ты, крабовой палочки кусок, чем меня слушал? Я кому тут минут пять говорил о вечной любви и совместной могиле, а? Конечно, я хочу быть с тобой. Я просто не хочу тебя принуждать к этому. Хочу, чтобы у тебя остался выбор. Завтра мы либо вдвоём улетаем в Австралию, либо ты летишь в Москву с Ирой. Я оплачу обратную дорогу, не беспокойся.       — Арсений, ты просто несносный человек! Зачем ты вообще мне мозги пудришь своей Ирой? — я уже незлобно, но с угрозой навис над мужем.       — Вообще-то, Ира твоя, а не моя. Я вообще оставался верен тебе, краб ты ходячий.       Я рассмеялся и плюхнулся обратно на постель. Вот умеет же Арсений устроить нервотрёпку на пустом месте. Конечно, я лечу с ним.       Когда я засыпал в объятиях любимого, в голове роем проносились мысли.       Это действительно лучший день в моей жизни.       Я действительно никогда его не забуду.