Полюбить врага? Да вы издеваетесь?!

— Буквально час назад произошел пожар в поместье Фантомхайв и я должен сообщить, что выживших нет. Все, кто были на тот момент на заседании, мертвы. Мне очень жаль. — Что? — мужчина с трудом удержался от крика. Но широко распахнутые глаза с плескавшимся в них ужасом говорили сами за себя. — Вы уверены? — Стал бы я об этом говорить, если бы не был уверен, — мужчина устало потер переносицу средним и указательным пальцем. — Но я должен Вас спросить, мистер Михаэлис. Где вы были в обед? — Я был в больнице, у сына Винсента, — Себастьян находился в некой прострации, не до конца осознавая случившееся. — Хорошо. Есть ли у Вас догадки, кто бы мог совершить пожар? Были ли у мистера Фантомхайва враги? — Враги были, несомненно. Таким уж делом он занят, — Себастьян залпом выпил чашку кофе, пустым взглядом смотря перед собой. — Был… Но я не могу назвать Вам конкретных фамилий. — Если Вы что-то вспомните, — Аберлейн достал ручку из нагрудного кармана и на салфетке написал номер телефона и адрес нужного отделения, для более достоверного допроса, — позвоните. А сейчас разрешите отклонится. — Да, конечно… Мужчина бездумно сжал в руке оставленный инспектором номер, не желая верить в реальность происходящего. Еще вчера серьезный, сосредоточенный, всеми силами старающийся завершить работу раньше, Винсент Фантомхайв, президент огромной компании и глава древнего рода, убит сегодня в своем доме. Находясь в апатичном состоянии, Себастьян, не задумываясь, кинул на столик купюру, которая была в разы больше стоимости выпитого им кофе. Дойдя через какое-то время, до здания больницы, учитель не мог представить, как сообщить новость мальчику. А если уже сообщили, то как реагировать и действовать? С нелегкими мыслями, Себастьян зашел в здание, сразу поднимаясь на нужный этаж.

***

Сиэль после ухода Михаэлиса решил вздремнуть на отведенный для обеда час. Анна приходила и оставила поднос на тумбочке, настрого заверив скушать все, но Сиэль так и не притронулся к еде. После сна организм не принимал пищу. Но что-то ещё его насторожило после пробуждения. Он чувствовал неладное, как будто что-то должно произойти. Себастьян как пару минут топтался на месте, возле палаты мальчика, не решаясь зайти внутрь. Страшно рассказать. Страшно увидеть реакцию осиротевшего мальчишки. В конце концов, учитель, не позволяя себе быть столь трусливым, осторожно приоткрыл дверь палаты, в тайне надеясь на то, что Сиэль сейчас спит. — Себастьян? — Да, — учитель натянуто улыбнулся, и быстро прошел в палату, присаживаясь на стул. — Привет. Он не знал, что говорить, с чего начать. Поэтому, пока выдается возможность, он будет молчать. — Виделись уже. Что случилось? — Что? — Себастьян поднял взгляд. — Да нет, ничего. — Врешь ведь. Себастьян глубоко вздохнул. Мальчик должен все узнать, ведь это был его отец. — Сиэль, — он осторожно взял парня за руку, не решаясь поднять глаза. — Твой отец мертв. «Отец мертв» — эта фраза эхом отозвалась в сознании мальчика, а разум отказывался верить. Все разом переменилось в его взгляде и осознание того, что теперь он остался сиротой, совершенно один, убивало в нем последние желание жить. Какой смысл, если эта новость окажется правдой. Ради чего? Глаза словно остекленели и он опустил голову к груди, с силой сжимая в руках простынь. Слова комом застряли в горле, он не мог произнести ничего. — Сиэль, — Себастьян пересел на кровать, осторожно приобнимая. Он совершенно не представлял, как ему действовать. Сейчас ОН только мог прижимать к себе парня, в надежде успокоить и предоставить свою поддержку. А Сиэль безразлично смотрел вперед себя. Чувства, до сего жившие в нем, словно отключились. Он мог бы заволноваться от подобного состояния, если бы ему не было на это плевать. — Эй, ну-ка посмотри на меня. Сиэль! Слова словно через вату доходили до слуха мальчика, но все же он повиновался, с апатией поднимая взгляд. — Слушай меня внимательно, — Себастьян взял парня за подбородок, серьезно заглядывая тому в глаза. — Я всегда буду рядом. Ты не один. Если бы не пальцы, Сиэль обессиленно опустил голову. Он продолжал смотреть в встревоженное лицо, и мог увидеть в глазах Себастьяна решительность в себе и в своих словах. Этот огонек, таившейся на дне глаз, затронул омертвевшую душу мальчика. Приходило осознание того, что смогут защитить, не бросят, человеку, что сидит рядом и обнимает, ему можно довериться. Но под тяжелым грузом жестокой правды, все меркло. Безразличие поглощало. — Сиэль. Себастьян просто не знал, что добавить, крепко прижимая к себе парня. Он вполне мог ожидать, что Сиэль расплачется, или будет кричать и пытаться оттолкнуть. Но тот ушел глубоко в себя. Это ставило мужчину в тупик. Что-то внутри мальчишки кричало и рвалось, разбиваясь вдребезги, но желая вернуться назад, отбросить апатическое состояние и вновь стать собой. И чужое тепло давало к этому стимул. Руки на автомате потянулись прикоснуться в ответ, и вот пальцы уцепились за рубашку на спине. — Все хорошо. Я тебя никогда не оставлю. Его голос был мягкий и нежный. Окутывал собой, пробивая на эмоции. Руки мальчика задрожали, а на глазах появились первые слезы, из-за чего Сиэль крепко зажмурился, чтобы не показывать их даже в таком состоянии. Он сильнее этого. — Все в порядке, — Себастьян видел, и полностью понимал состояние парня. В конце концов, он и сам сирота. — Не стоит сдерживаться. Нет необходимости передо мной. Как бы слова мужчины не подрывали на эту слабость, но мальчик держался и все ещё не хотел проявлять эту слабину. — Все… в порядке, — тихо прошептал он, сильнее сжимая одежду на спине Михаэлиса. — Правда? — Нет, — мотнул головой, кривя губы в горькой усмешке. Себастьян тихо хмыкнул. Он ожидал этого. Парень слишком горд, этого у него не отнять. Эту черту характера он полностью перенял у Винсента. Себастьян уткнулся в плечо мальчика, глубоко вздохнув. Отец Сиэля был всем и для него, но мужчина в этом никогда не признается. — Как это произошло? Вот и настал момент, когда мужчине придется рассказать ему все. Вдохнув поглубже, он немного отстранился от парня, заглядывая ему в глаза. — Кто-то поджег поместье, когда Винсент вел переговоры, — Себастьян говорил тихо, во многом и потому, что сказанное приносило ему самому не мало боли. — И поджигателя не поймали? — Нет. Сиэль, если тебе больше негде остановиться, ты можешь пожить у меня, — Себастьян долго думал, стоит ли предлагать подобное в данной ситуации, но просто не знал, что еще сказать. Молчание сильно угнетало. А у Сиэля и правда не осталось больше ничего. Ни дома, ни родных. Сиротка без места жительства, счастье которого унесло в красном пламени. — Меня отправят в приют. — Я не позволю, — Себастьян вновь усилил объятья. — Но и просто так ты не заберешь меня к себе. Сколько хлопот это доставит и через сколько судов мне нужно будет пройти, — Сиэль положил руки на грудь мужчины, легким хлопком прося отстраниться. Себастьян немного отстранился, тем не менее не отпуская его из рук. — Я все сделаю, если ты согласишься. Парень какое-то время молча смотрел в его глаза, ища хоть один подвох. То, что заставило бы его отказаться, ведь все нутро кричало о том, чтобы он принял предложение мужчины. Как бы нелегко было это признавать, но в этом мире Себастьян остался единственным близким человеком, пусть не по родне, но знакомый с самого детства. И кто ещё бы его так хорошо знал, как не этот мужчина. Тот, что приходит каждый день к нему в больницу, тот, кого за эти две недели он видел больше, чем отца за два месяца. Не было лжи. Намерения чисты, и мальчик просто не может больше сомневаться. Он готов дать шанс. — Хорошо. Да, я… я согласен, — прикрыл глаза Сиэль, сжимая пальцы. — Прекрасно, — мужчина мягко улыбнулся, аккуратно сжимая объятия. — Я займусь этим завтра. Я хочу сегодня остаться здесь. — Как хочешь… Разговор зашел в тупик. Себастьян не знал, что он еще должен сказать. Хотелось столько сказать, как-то успокоить, обнять. Но он понимал, без желания самого парня он не мог себе позволить даже сидеть рядом на кровати, снова пересаживаясь на стул. Сиэль так и остался сидеть на месте, сжимая в руках простыни, даже после того, как от него пересели. Тишина была той ситуацией, когда снова возвращаешься глубоко в себя. Вся жизнь мелькает словно миллионами коротких кадров, воспоминания бьют набатом и все близкие, ушедшие в мир иной, не дают покоя. Теперь один. «Я один. Снова.» — Горькая ухмылка не спадала с его губ. — Сиэль, поговори со мной, — Себастьян не мог смотреть, как страдает парень. Это было слишком. Пусть хоть немного, но и этого мужчине будет достаточно. Он осторожно взял Сиэля за руку, ненавязчиво предлагая свою помощь и компанию. — О чем? Вопрос словно бы и не был им задан. Сейчас он все больше в падал в то депрессивное состояние, что и было несколько минут назад. А если так, то он не мог представить что с ним будет, когда Михаэлис и вовсе покинет палату. — Я не знаю, — Себастьян отчаянно сжал руку мальчика в своей. — Почему? Почему ты все ещё здесь? Что-то внутри оборвалось и вопросы, так долго мучившие, выходили наружу, и были по сути своей глупы. — Почему сидишь со мной? Какое тебе дело до всего этого? До меня… ты ведь ненавидишь меня. Я никто тебе. Так зачем обременять такой помехой? Теперь у меня никого нет. Я уничтожен. Ты не должен быть здесь. — Сиэль. Я хочу быть здесь. Мне необходимо знать, что ты в порядке. Я не могу объяснить. Я тебя ни в коем случае не ненавижу. И ты сильно пожалеешь, если еще раз скажешь, что у тебя никого нет. Последняя фраза крайне взбесила мальчика. Он вырвал свою руку из захвата, только что не подорвался с места из-за не до конца заживших травм. Но достаточно было того, что во взгляде отражалась вся скопленная злость и боль. — У меня никого нет! И жалеть не стоит, все уже мертвы! И так было всегда. Сначала мать, затем тетя, а теперь и отец. Они все… сгорели в этом чертовом огне… он постоянно забирает моих близких! — Я всегда был один, — несмотря на поведение парня, Себастьян остался спокойным. Он снова пересел на кровать парня, глядя ему в глаза. — Ты можешь сказать, что я не понимаю твоих чувств, так как я никогда не имел родных. Но это не так. И за это я должен благодарить твою семью, твоих родителей. Когда я уже возненавидел свою жизнь, да и людей в целом, в приюте появился Винсент. Не помню, по какой причине он оказался там, но он после долгое время навещал меня, пока я не согласился посещать его дом время от времени. Не смей себя считать одиноким, потому что ты еще ничего об этом не знаешь. Я просто хочу, чтобы никто из нас не остался один. Себастьян за все время своего рассказа ни разу не изменился в лице, но его взгляд говорил сам за себя. Невероятная боль, тоска, а так же понимание. Он прекрасно понимал все, что чувствует ребенок в этот момент. «И никогда не замечал меня» — закончил мальчик той фразой, что таилась между строк. Отец никогда не давал ему того внимания, что он желал заполучить. После смерти мамы ему как никогда нужна была поддержка, но отец не мог этого дать. Он был слишком занят. Работа, компания, устой семьи, сохранить влиятельность, не опозорить свой род, оставаться на плаву. Этого он добивался столько лет… и практически не замечал, как растет его сын. Только тетя не давала опустить руки, сдаться, поникнуть, но и она пала от лап кровавого пламени. Ещё одна унесенная жизнь. Смерть тётушки убила в мальчике последнее желание добиваться чего-то, строить свое будущее. Какой смысл во всем этом, если отец предоставит все возможное. Все передастся по наследству. Но Винсент нашел того человека, что заменил мальчика — Михаэлис. Вот почему он так ненавидел и завидовал этому мальчишке. Он получал то внимание, что не было дано ему самому, то, что он потерял. — Ты можешь ненавидеть меня, но я добьюсь того, что тебя не отправят в приют.