Клуб разбитых сердец

11 марта, утро

Каждый день в этом месте начинался одинаково. Ну ладно, вздохнул Ойкава, вообще-то ручаться прям за каждый день он не мог, потому что работал преимущественно по графику два через два — а это значит, что в зависимости от недели его в общей сумме тут могло не быть три или четыре дня. И в эти смены старшим бариста был его сменщик Куроо, амбассадор их кофейни и любитель почесать языком. Последнее было неплохо, но только пока они с Куроо не пересекались, потому что если напрячь извилины и покопаться в своей памяти, то Ойкава сходу мог назвать несколько их смен с Тецуро, после которых у него были головные боли ещё неделю. Они с Куроо вместе начинали здесь свой путь, пришли с разницей в один день, как часто любил дополнять сам Тецуро и, разумеется, напоминал всем и каждому, что это он первый пришел в это прекрасное место, и только потом подтянулся Ойкава. После этого Тоору вскользь упоминал, что это он первый повысился и Куроо еще месяц ходил у него в подчинении, потому что завалил сертификацию на старшего бариста. В общем, работали они здесь оба уже около года, и, к сожалению Ойкавы, который мог выносить компанию говорливого Куроо не более десяти минут за раз, здесь часто менялись сотрудники. Слишком часто. И порой, да чего уж греха таить, почти всегда, когда им с Тецуро приходилось работать вдвоем, градус напряжения в эти периоды существования заведения накалялся до такой степени, что даже сам Сатана в преисподней завистливо смотрел наверх. Как-то раз, будучи старшим на смене, Ойкава не выдержал и выгнал Куроо взашей, кинув ему вслед швабру, и, злобно пыхтя, дорабатывал в одиночестве. После сего инцидента – разумеется, через какое-то время – оба принесли свои извинения, пропустили по парочке стаканов пива после смены и, поддерживая друг друга, отправились до ближайшей автобусной остановки. И что бы, в общем-то, ни случалось за этот год, Ойкава и Куроо всегда мирились, ибо кроме друг друга у них никого не было, и они как два мамонтенка плыли на льдине в огромном океане. Когда к ним пришел Акааши, не имевший никакого опыта работы бариста, они приняли единогласное решение и взяли его под свое «крыло». Научить варить кофе можно было даже самого глупого на свете человека, а Акааши таким, судя по всему, не являлся, так что задача значительно упрощалась. Ойкава также отметил, что даже Куроо в свое время этому научился, так что Акааши уж точно справится. Тецуро сначала поддакнул по привычке, а потом громко возмутился и запустил в Тоору грязную мокрую тряпку. Хотя, разумеется, без истории с принятием Кейджи на работу не обошлось. Куроо отмахивается – да какая там история, так, легкое недоразумение, – после этого мокрая грязная тряпка летит уже в него. — Что ты ему сказал?! — Ойкава смотрел на Куроо как на дегенерата, готовый взорваться в любую секунду. — О-о-о, Куроо! Я убью тебя! Что значит «мы вам перезвоним»? Ты должен был сказать, что мы готовы его взять! Или к тебе тут очередь из желающих работать выстроилась? — Да нормально все, Тоору-кун, — отмахнулся Куроо, а Ойкава готов был задушить его. — Чё панику наводишь-то. — В последний раз, когда ты так говорил у нас окончательно сломался насос и закоротило всю проводку, Куроо, — с особо жесткой интонацией произнёс Ойкава имя своего боевого товарища. — А все потому, что кое-кто забил на заказ нового насоса, хотя я дважды напомнил тебе, что ещё день-два и всё, хана. Тецуро махнул рукой. — Нашёл что вспомнить, это вообще разные вещи! Почему ты сравниваешь нашего потенциального коллегу с каким-то насосом? — О господи, да не в насосе дело! А в твоей безалаберности и таком отношении ко всему! В кофейню вошла стайка подростков, которую невозможно было не услышать, только если быть глухим или нарочно игнорировать, как иногда делал Куроо – он действительно не переваривал этот подвид хомо сапиенсов и потому предпочтительно делал вид, что его, Куроо, в смысле, просто нет. Ойкава схватил со стола рабочий телефон и всучил его Тецуро. — Я пошел работать, а ты — позвони нашему будущему стажеру, вернусь — проверю. Куроо вслед Ойкаве покривил лицо и высунул язык. — Велнусь — пловелю, — передразнил его Куроо. Вы поглядите, какой командир выискался. Между прочим, они были в равных условиях на работе, так что не надо им тут помыкать! Куроо еще какое-то время недовольно поворчал, но все-таки позвонил, не желая в черт знает какой по счету раз за эту бесконечную неделю навлекать на себя гнев Тоору. Куроо внезапно посетила мысль, что лучше бы Ойкава и дальше был назойливой королевой драмы, чем вечно хандрящим и мрачным снобом. Ах, как работа в общепите меняет людей. Особенно когда ты работаешь за управляющего, старшего бариста, бариста-обыкновенного и еще за вон того парня, да-да, того самого, который числится в штабе, но в глаза его никто не видел, конечно же. Между тем, трубку никто не взял. Ну и ладно, значит, так работа нужна. Куроо благополучно забил на это и отложил телефон в сторону, пододвинул к себе ноутбук и погрузился в увлекательный мир поставок и сверке накладных. Ойкава ушел на этаж и так и не вернулся. Было обеденное время, и люди стекались в их кофейню толпами, выстраивались в зигзагообразные очереди и терпеливо – иногда, конечно, не очень – ждали свой кофе. Краем уха Куроо слышал гул голосов из зала, но не обращал внимания и продолжал заниматься своими делами. — Куроо! — крикнул Тоору с этажа. — Выйди, нужна помощь. Помощь действительно оказалась нужна. Люди шли-шли-шли и еще раз шли, как будто их кофейня была единственной во всем городе, пока Ойкава стоял за тачкой. Куроо встал за кассу, принимая заказы, потом поменялись, и еще пару раз, пока поток окончательно не схлынул. Время между тем уже близилось к трем, и до вечернего потока оставалось не так уж и много времени, но все же у них была возможность перевести дух. — Ну что, ты позвонил? — Ага, трубку никто не взял. — Сколько ты раз звонил? — Ну... один? Ойкава с отчаянием ударил себя ладонью по лбу. Ничего нельзя было доверить этому человеку. Тоору взбесился и выгнал Куроо на этаж, а тот, обиженно надувшись, ушел, не забыв на прощание показать средний палец. Куроо имел свое скромное мнение и считал, что Ойкаве стоит относиться попроще к некоторым вещам и не принимать все так близко к сердцу. Последний, однако, мнения его не спрашивал. Вместо этого Ойкава сам принялся звонить. Трубку действительно никто не брал, может, не слышал? Ойкава предпринял еще минимум десять попыток дозвониться, в конце концов, Тоору умел быть настойчивым – иногда излишне, но какая ситуация, такие и меры, – но потом, совсем отчаявшись, написал смс: «Привет, беспокоит Тоору из кофейни «Star», старший бариста. Ты сегодня был на собеседовании, мы с моим коллегой все обсудили и были бы рады видеть тебя в наших рядах! Ждем обратной связи». После смс, менее, чем через минуту, телефон заорал привычной трелью мелодии звонка, и Ойкава удивился. Серьезно, этот человек что, решил лично нахрен его послать, потому что они с Куроо (ну, конкретно Ойкава) его достали? Трубку Тоору снимал с опаской, уже предвкушая, как его обложат матом со всех сторон. Однако… — Здравствуйте, — голос с другого конца звучал мягко, но Ойкава не спешил обольщаться, все еще ожидая услышать после приветствия «пошел в жопу и не звони сюда», — это… Акааши Кейджи, по поводу работы, вы только что мне смс прислали. Простите, что не ответил раньше, ваш коллега дал мне номер, где одна цифра указана неверно, поэтому я не брал трубку. Мне немного некомфортно от звонков с неизвестных номеров. Ойкава точно придушит Куроо. Серьезно. Прямо как закончит разговор. — Приношу свои извинения, я побеседую со своим коллегой, — и заодно накину ему на шею веревку покрепче, хочет добавить Тоору, но сдерживает себя из последних сил, — Что-то часто в последнее время у него происходят такие оплошности… — едва ли не сквозь зубы добавляет Ойкава, и потом почти минуту слышит неловкое молчание. — Еще раз приношу извинения, Кейджи, могу ведь так обращаться? — Да, — тихо отвечает Акааши. Они обговаривают еще пару рабочих вопросов и назначают начало стажировки на завтрашнее утро. А завтра открывается Куроо, если он выкинет какой-нибудь финт. Тоору готов поклясться, ему уже даже Господь не поможет. Да что там Господь?! Сатана явно был поближе к Тецуро, но даже он не убережет Куроо от праведного гнева Ойкавы. Конечно, чтобы точно быть спокойным за то, как все пройдет, Ойкава сам бы вышел утром, но он работал уже полторы недели без выходных, так что приехать к семи утра для него виделось, по меньшей мере, одним из подвигов Геракла. Только подвиги Тоору. Который бы он ни совершил, умерев на полпути к работе. Решив не жертвовать собой, перед уходом Куроо он провел с ним серьезную беседу, где помимо популярных объяснений, как надо себя вести со стажерами, фигурировали такие фразы как: «Если он уйдет, я прибью тебя», «Не давай стажеру свой дурацкий эспрессо-тоник», «Веревка на складе ждет тебя» и еще парочка, с легким налетом намека на скорую кончину Тецуро, если завтра все полетит к чертям собачьим. Ойкава вздохнул, вспомнив это, а затем и то, как прошел первый день Акааши, и то, как Куроо обучал Кейджи, а еще почему-то вспомнил их знакомого, «бро» Куроо. Бокуто Котаро. Ох, этот совиный товарищ никогда не вспоминался к добру, жди беды, вот честно. Хотя бед от Бокуто было существенно меньше, чем от его сиамского близнеца Куроо, как минимум потому, что Бокуто работал не с ним и не являлся его персональной головной болью, а вот Куроо кружил вокруг него двадцать три часа в сутки (один час, видимо, тратил на то, чтобы поспать). Сделав себе латте, Тоору ушел в импровизированный офис в их кофейне, чтобы отправить утренний отчет, а Акааши остался на этаже в ожидании первых гостей и занял себя тем, что отмывал щипцы для тортов, на которые вчера забил Куроо. На месте Кейджи Ойкава воткнул бы эти щипцы в задницу хмыря Тецуро, он постоянно забывал мыть их! Но Тоору не был на его месте, да и оказаться не слишком бы хотел, как минимум потому, что ухаживания одного совиного товарища вызывали у него сильное чувство кринжа. Ну, это только у него. Акааши, кажется, расцветал от такого. Бокуто вообще как-то внезапно стал появляться в их кофейне все чаще и чаще. Магнитом его условного притяжения стал бариста-стажер Акааши, он буквально притягивал к себе старшего бариста с другой точки. Ойкава печально думал, потирая виски, что даже если бы кто-то (он, например) случайно закинул Котаро на какой-нибудь там Марс, или Плутон, для пущей надежности, то Бокуто бы притянуло на Землю обратно, на силе магнетизма Кейджи, разумеется. Эта жизнь над Ойкавой будто потешалась. У всех вокруг была любовь и все было хорошо. У него у одного личная жизнь загнулась и умерла, а еще он работал с Куроо, и иногда за него, потому что, когда к ним заходил Бокуто, Тецуро просто растворялся в воздухе и игнорировал то, что смена Ойкавы закончилась. Радовало, что Акааши, несмотря на присутствие Бокуто здесь иногда, не игнорировал свои обязанности – хоть кто-то относился к работе так же серьезно, как и он. — Ойкава-сан? — Акааши просунул голову в проем между дверью и косяком. — Пришел Бокуто-сан за молоком. Ну вот, о чем Ойкава и говорил, Бокуто сюда тянуло теперь еще с большей силой, чем когда здесь работал только его «бро». Когда нужно было что-то забрать, Бокуто, если была его смена, засылал к ним гонца, кого-нибудь из своих бариста на смене. Часто приезжал Цукишима, Ойкава запомнил его так хорошо только по причине того, что тот отвесил Куроо такую затрещину, когда он его донимал, что у последнего едва искры из глаз не посыпались. Ойкава Цукишиму уважал. А еще он помнит, как Куроо жаловался Бокуто по телефону – сие действо происходило, разумеется, на громкой связи. — Бро! Меня бьет твоя четырехглазка! — Что-о-о?! Бро, я поговорю с ним! Ойкава умирал от дикого приступа ржача, но все равно нашел в себе силы, чтобы влезть в разговор: — И что ты ему скажешь? Цукишима, не бей Куроо, потому что он и так глупый и ты выбьешь ему последние извилины? Куроо злобно зыркнул на Тоору. — Выйди отсюда! — Тецуро пнул дверь ногой, та с громким хлопком закрылась, скрывая того от глаз Ойкавы. — Я могу сам отдать? — не дождавшись от Ойкавы никакой реакции, Акааши решил напомнить о своем существовании здесь. Тоору повернул голову в его сторону и тяжко вздохнул. — Я сам сейчас вынесу, иди, там кто-то зашел, — Кейджи молча кивнул и ушел, оставляя Ойкаву снова один на один со всеми своими воспоминаниями и мыслями. Нельзя было оставлять этаж и зону бара без присмотра в присутствии Бокуто. Тоору все еще помнил, как тот, пока сам Ойкава был занят делами, перелез через стойку и начал готовить кофе, но это, конечно же, уже совсем другая, не менее удивительная, история. К моменту, когда Ойкава раскачался и пошел доставать коробки молока, каждая из которых весила по меньшей мере около десяти килограмм, в кофейне снова никого не было, поэтому он почти отчетливо мог слышать, как Бокуто кадрит их стажера. Подхватив за раз сразу две коробки с молоком, Ойкава, пыхтя, понес их на этаж, где нарочно громко поставил их на стойку, привлекая внимание. — О, Тоору! Привет! — Бокуто лучезарно ему улыбнулся. Ойкава не мог разделить его радости и просто хотел поскорее избавиться от Котаро, отдав тому все (кроме Акааши), что он хочет. — Привет, — без энтузиазма ответил Ойкава. — Интересно, на кого ты оставил кофейню, что так свободно уезжаешь. Бокуто, словно ждавший, когда же у него спросят, просиял, отвечая: — Мы повышаем Кагеяму! Он там сейчас за всем следит! От этого имени у Тоору стал непроизвольно дергаться глаз. Акааши заметил это и вопросительно посмотрел сначала на Ойкаву, а затем на Бокуто. Последний махнул рукой, это был их один на двоих с Куроо любимый жест. День становился хуже с каждой секундой, а ведь была только половина девятого утра. — Этого вам хватит до поставки? Или еще принести? — Ойкава чувствовал себя чертовски уставшим, хотелось скорее выпроводить Бокуто, но тот, как жвачка, намертво прилип к Акааши и уходить не торопился. Тем более раз уж там у них за старшего Кагеяма! Куда уж теперь торопиться. — Не знаю, когда будет поставка, сегодня днем или завтра, так что принеси еще две. И сливок коробку, Куроо сказал, что я их тоже могу взять. Ойкава ошалел, точнее, ошалел Куроо. Раскидывается их сливками, нормальный вообще человек? Как они сами будут работать, если сливки закончатся? До поставки еще дожить надо. Ну, Куроо до нее уже не доживет, решил Ойкава, будет знать, как отдавать что-то, не посоветовавшись с ним. Как-то слишком часто в последнее время Ойкава в своих мыслях помышлял о кончине Тецуро, пора бы в отпуск. Да на кого оставить кофейню? На Куроо? Нет уж, увольте. С такими мыслями Ойкава уже год работал и все никак не мог уйти на заслуженный покой на пару недель. Уже буквально физически Тоору ощущал, как работа высасывает из него последние соки, но на уговоры Куроо все же уйти на две недельки полежать дома глядя в стену только мотал головой. Однажды у Куроо почти получилось уболтать Ойкаву на отпуск, но абсолютно не к месту встрял Бокуто, пообещавший лично от своей кофейни выделить им в помощь Ацуму Мия. Того-самого-Ацуму-Мия, которого Ойкава почти не переваривал в любой вариации из всех возможных. Разумеется, после последнего факта Тоору принял решение работать дальше, пока смерть не разлучит их, его и кофейню. Ойкава притащил еще две коробки молока и коробку сливок и принялся перематывать их между собой скотчем, делая из него же ручку, чтобы это все можно было хоть как-то нести. Пока Тоору был в неравной схватке со скотчем, Бокуто и не шелохнулся, чтобы помочь, продолжая, как ни в чем не бывало, болтать с Акааши. А затем вовсе потянул свои ручонки к Кейджи, и Ойкава уже не выдержал. — Эй, оставь Акааши в покое, Бокуто, — он вклинился между ними, отодвигая Кейджи за спину. — Давай, коробки в руки и вперед. Бокуто обиженно надулся и сложил руки на груди. — И не надо дуться, не трогай нашего стажера, я слежу за тобой! — Ойкава жестом показал это и, фыркнув, ушел, закрывая дверь, опрометчиво оставляя этих двоих наедине. Вернувшись в кабинет, Тоору с размаху плюхнулся на стул и засел в ноутбук, на фоне включая себе трансляцию с камеры видеонаблюдения, которая располагались прямо над барной стойкой. Почти то же самое, что провести вечер под какую-нибудь мелодраму. На самом деле, Ойкава смотрел на все это только краем глаза, больше погруженный в их расписание на будущей неделе. Оно выглядело ужасно, потому что, судя по всему, на следующей неделе он работал четыре фулла подряд и еще выходил один раз с утра. У Куроо, видите ли, были планы – он собирался в поездку вместе со своими друзьями, ну что за издевательство? А когда Ойкава последний раз куда-то выбирался с друзьями? Из этого следовал другой вопрос, вопрос повышенной сложности: когда он в последний раз вообще спал нормально? Когда прошло еще порядком тридцати минут, а Ойкава прошел пять стадий принятия своего графика на следующую неделю, он заметил, что Бокуто, бездельник и тунеядец, Котаро все еще ошивается здесь. Ойкаве было не важно, о чем они с Акааши болтают или что вообще болтают, Ойкава переживал, что идиотизм передается воздушно-капельным путем, и он потеряет единственного адекватного человека в своем рабочем окружении в таких темпах. Хотя Куроо был идиотом и до знакомства с Бокуто, возможно, они уже просто родились такими тупицами. По крайней мере, последнее предположение многое объясняло. — Бокуто! Ты должен был уйти еще полчаса назад! — открыв дверь офиса, крикнул Ойкава что есть мочи. Он видел, как Котаро подскочил от неожиданности и огляделся по сторонам, опасливо озираясь. — Ты отвлекаешь моего сотрудника от работы, езжай к своим и болтай там с ними сколько хочешь! У тебя там и Кагеяма, и Цукишима сегодня, выбирай на любой вкус. И не заставляй меня выходить к тебе с метлой и прогонять! Акааши дернул уголком губ, увидев, как Бокуто вжал голову в плечи при упоминании метлы. — Что случилось, Бокуто-сан? — поинтересовался Кейджи. — Тоору в прошлый раз ударил меня метлой! — поспешил пожаловаться Котаро. Акааши удивило услышанное. — Не слушай его, я его не бил, только слегка подогнал к выходу, — ворчливо ответил Ойкава, снова выходя к ним, Бокуто для своей безопасности отошел подальше, как только увидел его. — Давай, кыш отсюда, Бокуто! — Ударил меня по спине! — Я достаю метлу, если через минуту ты все еще будешь тут. Кейджи едва сдерживался, чтобы не засмеяться. Бокуто подхватил связанные скотчем коробки за импровизированные ручки и обиженно посмотрел на Ойкаву. — Вам не тяжело, Бокуто-сан? — Акааши перегнулся через стойку, чтобы еще раз взглянуть на все эти тяжелые коробки. В эту же секунду Бокуто вновь забыл о существовании здесь Ойкавы и переключил внимание на Кейджи. — Нет! В одну руку могу взять все коробки, а во второй тебя нести! — бодро заверил его Бокуто, улыбаясь своей привычной, яркой улыбкой. Акааши слегка зарделся от такого откровения, Тоору показательно закатил глаза. — Однажды я нес Куроо и Ойкаву, мы сидели в баре и… — Ну все, — Ойкава достал метлу из-за двери, — считаю до трех, — он направился к выходу из барной зоны, открывая маленькую дверцу. — Один… Три! Бокуто подхватил коробки, и его сдуло словно ветром, лишь крикнул на прощание: — Не честно, Тоору-кун, ты пропустил два! Ойкава со спокойной душой ушел обратно в офис. Рабочий день проходил спокойно, людей было немного, и Тоору надеялся, что больше их не станет до конца его смены. Акааши на этаже скучающе зависал в телефоне, пока никого не было. Периодически они о чем-то болтали, но разговоры были не особо содержательными, так что время тянулось дольше, чем того хотелось бы Ойкаве. И он уже потерял надежду на то, что дождется конца своей смены, но, к его счастью, он все-таки услышал заветные три слова: — Ойкава, я пришел! Тоору подскочил на стуле, откладывая телефон в сторону. Тецуро вошел в офис, скидывая с себя мокрую от снега косуху. Ойкава поморщился, когда пара холодных капель попала на него, но ничего не сказал. — Ты сегодня чего-то не в духе больше, чем обычно, — заметил Куроо, трепля свои мокрые волосы. — Случилось чё? Бокуто метлой выгонял вон. Кто бы сомневался, ему уже доложили. Они с Бокуто были вечно на созвоне, тот Ойкаве даже как-то раз проболтался, что они иногда рубятся во всякие игры после смен с пивком и засыпают, не выключая звонок. Сиамские близнецы, разлученные при рождении, ей-богу. Куроо в этом дуэте был умом, Бокуто — силой, а вместе они были одной огромной головной болью Ойкавы и не только. Да взять того же пресловутого Цукишиму – у него при виде этих двоих, кажется, начинал пар из ушей валить и свистеть фляга. — Нечего руки свои тянуть к нашему стажеру, — сухо ответил Ойкава, уже мысленно находящийся дома или хотя бы на пути к дому. — В следующий раз я его точно огрею, если он сюда припрется и будет трепаться с нашим Акааши. — Ты бы потише на поворотах был, — усмехнулся Тецуро, — а то Бокуто подумает, что у нас тут шведская семья. Это разобьет мальчику сердце. Ойкава печально вздохнул, превращаясь в желе на стуле. Куроо резко дернул стул в сторону, отчего тот закрутился вместе с Ойкавой на нем. — Да не кисни ты, Тоору-кун, никто не заберет Акааши. Мы будем драться за него до последней капли крови! — драматично заявил Куроо. Ойкава вяло кивнул, беря телефон в руки. 15:07 Уже семь минут, как закончилась его смена, а он все еще здесь, беспредел. Куроо слинял к Акааши на этаж вместе с бумажкой, на которой было написано, что и во сколько должно сегодня раздефроститься, что, технически, означало, что Тецуро пост принял, а Ойкава пост сдал и может быть свободен. Напоследок он решил попросить Кейджи сделать ему большой латте и все-таки вышел к этим двоим. Куроо, как и его совиный друг, кружил вокруг Акааши, как Луна вокруг Земли, и если Бокуто пытался применить все свое очарование, чтобы привлечь внимание Кейджи, то Тецуро просто так себя развлекал, доставая всех вокруг. Жалко Акааши, он такой участи не заслужил. — Большой латте на кокосовом молоке, Ойкава-сан? Куроо сделал хитрое лицо. — Выслуживаются перед тобой, Ойкава-сан, — деловито заметил Тецуро, Ойкава случайно-нарочно наступил ему на ногу и прошел к Акааши, протягивая свой термос, на котором черным перманентным маркером были нарисованы инопланетяне – сие творчество принадлежало самому Куроо. А также, помимо инопланетян, там была надпись «Дурокава», но ее Тоору заклеил разноцветным скотчем, предварительно стукнув Куроо по голове за такие вольности. Ойкава уже успел понадеяться, что Тецуро заглох навсегда, но тот открыл свой рот раньше, чем Акааши закончил взбивать молоко. — Кстати, смотри. Он кивнул прямиком на Акааши. Ойкава глянул на Куроо. — Ну да, это Акааши, думал, вы знакомы? Тецуро закатил глаза и толкнул Тоору в плечо и показал уже пальцем. — На фартук его глянь. Ойкава прищурился, пытаясь разглядеть, что же там такого неожиданного могло быть на фартуке Кейджи, кроме бейджика. — Видишь? — Куроо уже подошел к Акааши, обеими руками привлекая внимание к одной мелкой детали – даже сам Акааши сначала не понял, в чем дело. — Этот значок с совами, такой же у Бокуто на фартуке. Откуда он у тебя, Акааши? Тот неуверенно повел плечами. — Бокуто-сан сегодня подарил. Так вот чего этот совиный товарищ руки тянул к их стажеру. У себя в голове Ойкава это ощущал так, будто открыл главную тайну вселенной. — Вербует Бокуто нашего Акааши. Глядишь, завтра придем на смену, а Акааши уже у него работает. Акааши, как же так? Ты не должен был принимать от Бокуто-сана ничего, все, кто получил от него какую-то безделушку с совой – теперь повязаны с ним до гроба. — Не слушай этот бред, Акааши, мы тебя никому не отдадим. Если понадобится, — Ойкава окинул этаж взглядом, — привяжем цепью к холодильнику. — Это уже не поможет, ведь Большая Сова всегда забирает своих жертв, бу-у-у… Ойкава хотел молча уйти, забрав свой латте, но остановился, потому что не мог удержаться от того, чтобы это сказать: — Ладно, Куроо прав, он год назад получил от Бокуто брелок с совой, а теперь засыпает только созвонившись с ним в Скайпе, Бокуто на него всю ночь любуется, бу-у-у… После этого Тоору все же ушел обратно в офис, захлопнув дверь. — Ойкава, засранец, это был секрет!

|

В холодильнике не было ничего интересного. Ойкава тоскливо оглядел его содержимое и логично заключил, что там бы что-нибудь появилось, если бы он туда что-нибудь положил. Поэтому, благополучно забив на идею поесть, он направился к кровати и завалился на нее. Перекатившись на бок к стене, он достал телефон из кармана джинс и принялся скучающе листать ленты соцсетей, ожидая увидеть там что-то, что сможет хоть как-то привлечь его внимание и отвлечь от грустных мыслей. Его бросили, Ойкава все еще в это не верил, вы только вдумайтесь! Его! Бросили! Звучало, как какая-то злая шутка. А причина-то какая? «Ты все время проводишь на работе, вот с ней и встречайся!» Тоору занимался этим вот уже год, но он также предпочитал состоять в отношениях с кем-то более очеловеченным. Да, звучит как полиамория, но Ойкава ничего не мог с этим сделать. Работа в кофейне, которая, вообще-то, была обычной подработкой на время, крепко-накрепко вросла в его жизнь и в него самого, так что теперь, год спустя, он уже помышлял о вещах, которые лучше вслух не произносить. Он думал над тем, чтобы открыть свою кофейню. Не сейчас, может быть, позже, но сам факт того, что когда-нибудь это все-таки осуществится, согревал Ойкаву изнутри и придавал сил ехать на работу снова и снова. До вчерашних событий. Девушка бросила его даже не по телефону, а просто в смс. Сегодня, пока его не было, забрала вещи, отдала свой ключ в соседнюю квартиру и просто ушла. Вот так вот просто. Любовью всей жизни Тоору бы ее не назвал, но все равно было приятнее возвращаться в квартиру и знать, что тебя здесь кто-то ждет. Может, стоило завести кота? Он-то точно никуда не уйдет. Но Ойкава уже даже в этом начинал сомневаться – от него, кажется, сбежит кто угодно, как только поймет, сколько времени он проводит на работе или решая рабочие вопросы в свои выходные. Может, стоило вернуться жить к родителям? Ойкава вздрогнул от этой мысли, родителей своих он любил, но предпочитал держать небольшую дистанцию между ними. К тому же, если мама узнает, сколько часов в неделю он иногда работает, то закроет дома на семь замков, благополучно наплевав на то, что ее мальчик уже взрослый. Какое-то тотальное отчаяние накрыло его после последних событий, будто бревно, за которое он все это время держался, находясь в океане в шторм, перевернулось вместе с ним, погрузив его глубоко под воду. Ну и ладно, Ойкава вздохнул, блокируя телефон, наплевать на все. Он положил руку под голову и закрыл глаза. Надо было поспать немного, и тогда уже можно было думать над тем, что вообще происходит и что со всем этим делать. Ситуация в жизни складывалась, конечно, отстойная, но работаем с тем, что есть, подумал Тоору и не заметил, как уснул. Телефон беспрерывно вибрировал вот уже несколько минут, Ойкава неохотно разлепил глаза, рукой нащупывая мобильник. Приблизив телефон к лицу, он сощурился от неожиданно яркого света и пытался понять, это уже звенит будильник и пора на работу, или ему просто приходят смс-ки. Оказалось второе. Пару раз медленно моргнув, возвращаясь из сна в реальность, Тоору разблокировал телефон и решил узнать, кому это он внезапно понадобился в девять вечера, а понадобиться он мог, учитывая то, что друзей у него в данный период жизни особо не было, только одному человеку. Куроо: эй, дуракава Куроо: дуракава, ты тут? Куроо: дуракава, не игнорь Куроо: это важно, дуракава!!! Куроо: ладно, дуракава, можешь игнорить, но я все равно не отстану Ну кто бы вообще сомневался. Куроо: я пораскинул мозгами и пришел к выводу Ойкава на этом моменте притормозил, удивляясь наличию у Тецуро мозга. Может, он у него все-таки был, но Куроо его просто тщательно прятал? Куроо: помнишь, когда ты в первый раз выгнал бо метлой? Тоору прищурился. Что нужно этому человеку? Он от безделья заделался частным детективом? Вы: Ну предположим Куроо: о!!! ты живой!!! а мы с акааши тебя уже две недели поминаем Вы: меня не было в сети несколько часов, какие две недели =_= нигде головой сильно не бился? Куроо: так, дуракава, разговоры отставить, короче, я тут вспомнил про то, как ты бо метлой бил Вы: не бил я его, только подогнал к выходу. Куроо: не важно. суть в том, что ты так делал в последний раз в таком же кислом состоянии Вы: ну и к чему ты ведешь? Куроо: твое кислое состояние + метла + некоторые факты из прошлого = ты снова расстался с девушкой! Ойкава захотел выкинуть телефон и Куроо в окно, что первее — решит по ситуации. Ну почему Тецуро везде надо было совать свой нос, ну честное слово? Что он, и дня не может прожить, не поковырявшись своими длинными пальцами у кого-нибудь в душе? Эта черта в Куроо была просто отвратительной. Вы: отвали, иначе я кину тебя в бан Ойкава снова заблокировал телефон, откладывая его в сторону. Тот почти через секунду после этого завибрировал с новой силой. Тоору не стал смотреть, зная, что может там увидеть, и вместо этого решил все-таки побеспокоиться о своем организме, озаботившись наконец тем, что он ничего толком не ел со вчерашнего вечера. Так он ушел в магазин, нарочно оставив телефон дома. А по возвращению включил тихо телевизор на фон, начав готовить незамысловатый ужин и все так же не приближаясь к телефону. Внутри Ойкавы все еще теплилась надежда, что, если Куроо долго игнорировать — он отстанет. Но Куроо от него бы не отстал – даже если бы Ойкава умер, Тецуро бы выкопал его гроб, открыл его и принялся тормошить до тех пор, пока Тоору бы не ожил и не послал его нахрен, попросив захлопнуть крышку с той стороны. Но когда ужин был готов, а по телевизору стали показывать откровенную бессмыслицу по всем каналам разом, Ойкава все-таки взял телефон. Тридцать четыре сообщения от Куроо. Тоору цокнул языком. Тридцать четыре сообщения, ты действовал наверняка, да? Хотелось спросить Ойкаве, потому что, пока он все их бегло читал, ему уже неопределенно сильно захотелось кинуть Куроо ответ, лишь бы он от него отстал и угомонил свое сраное любопытство. Изначально, Тоору принялся катать гневную тираду, о том, что это максимально по хамски лезть в чужую личную жизнь, это не тактично, грубо и вообще Куроо козел, но потом выдохся или сдулся, так и не понял сам до сих пор, вспомнил о том, что, Тецуро, может быть, и козел, но, по крайне мере, был его другом каким-никаким, и, может быть, действительно интересовался его делами и состоянием. Вы: мы расстались, спокойной ночи. Тецуро прочитал сообщение, но писать в ответ ничего не стал, может быть, у него проснулась совесть? Вышла вот, по случаю такой наглости из спячки, в которой находилась, видимо, с самого рождения Куроо. Ойкава облегченно вздохнул, радуясь тому, что больше не придется отвечать на раздражающие в таком состоянии, вопросы Тецуро.

12 марта, утро

Следующая утренняя смена началась, как обычно в последнее время. Акааши пришел к половине восьмого, настроил помол, сделал первый пролив эспрессо, пополнил молоко, сливки и прочую ерунду вроде трубочек, салфеток и одноразовых приборов. В это время сам Ойкава проверял десерты и еду на витрине на срок годности, делал утренний отчет и составлял окончательную заявку на поставку со вчерашними правками Куроо. Затем, за пару минут до открытия, Ойкава попросил Кейджи сделать ему латте, была прекрасная примета в их кофейне — первый кофе за день должен выпить бариста, иначе смена будет неудачной. Технически, большим бариста из них двоих по обязанностям был Акааши, но он редко пил кофе, предпочитая матчу, поэтому, в их тандеме Тоору взял эту ношу на себя, и сам пил кофе перед началом трудового дня. Это не особо помогало взбодриться, если честно, а в особо плохие утра, когда Ойкава спал перед сменой три часа, у него начинала дергаться голова, но он все равно соблюдал этот важный ритуал, считая его священным. К тому же, их эспрессо был по-настоящему вкусным, идеально сбалансированный в гранях своего вкуса, а кокосовое молоко делало этот напиток еще лучше, так что, он готов был потерпеть любые последствия после выпитого большего кофе с самого раннего утра. — Ойкава-сан? — Позвал Акааши. Тоору повернул голову в его сторону, вопросительно смотря. — У вас все в порядке? — Эм-м, да не хуже, чем обычно, а что? — Неуверенный уже ни в чем после такого вопроса, ответил Ойкава. — Куроо-сан вчера все время до конца моей смены говорил про то, что у вас что-то случилось, решил поинтересоваться, все ли в порядке? — А, — Ойкава подвис, думая, что ответить, выливать на Кейджи все свои переживания он не хотел, наверняка, Акааши бы молча выслушал, кивая, судя по всему, он был достаточно понимающим человеком, но у Тоору не было привычки открывать душу всем подряд, даже, если они с человеком могли приятно общаться, — все нормально, не стоит за меня волноваться. — Бокуто-сан сказал, что вы расстались с девушкой, если вам будет тяжело, у меня есть номер линии доверия, не молчите, Ойкава-сан, намного лучше выговориться. Да они что, все его стебали? Бокуто-говнюк-Котаро еще свое получит, на Акааши Ойкава не злился, он действовал исключительно из благих побуждений, но Куроо, у которого был язык без костей, и простодушный Бокуто, который выливал своему объекту обожаний все, как на духу, точно отхватят. В следующий раз пускай сразу выходят тогда на центральную площадь города и орут в громкоговорители, что он снова расстался, чтобы все точно знали, и никто не пропустил эту новость мимо себя. Ойкава ощущал себя невольным участником какой-то цирковой сценки, где главными клоунами были Куроо Тецуро и Бокуто Котаро. Эти двое прекрасно справлялись со своими ролями, не хватало только красных клоунских носов. Мысленно Ойкава пробил своей головой уже парочку стен, но внешне, только сдержанно улыбнулся, смотря на Акааши. — Все в порядке, правда, но спасибо за беспокойство. Народу сегодня было гораздо больше, и Ойкава большую часть смены провел помогая Акааши на этаже, однако, не смотря на такой большой поток людей, время все равно тянулось медленно, а Тоору буквально отсчитывал минуты до момента, когда придет Куроо, и он треснет ему по голове холдером. Да, холдер был оружием массового поражения, и им можно было убить, при желании (а оно у Ойкавы имелось), но Тоору все-таки постарается себя сдержать, и лишь слегка ударить Куроо, может, после этого у него встанет одна, на двоих с Бокуто, извилина на место, и он перестанет всем вокруг раскрывать подробности его личной жизни. Навряд ли, конечно, ну тогда Ойкава хотя бы просто отведет душу, совершив поступок, о котором уже давно мечтал. Куроо пришел, как всегда минута в минуту, и сразу юркнул в офис, особо не отсвечивая по какой-то причине, возможно, по недовольному лицо Ойкавы он уже догадался, какая страшная кара его ждет. Отдав последний заказ, Тоору оставил Акааши на этаже одного и заглянул в офис, попутно снимая фартук. — Я в туалет, вернусь — убью тебя. Ойкава думал, что его не было буквально две минуты, но, оказалось, за две минуты столько всего может произойти, когда он вернулся, и тихо приоткрыл дверь офиса, то увидел уже двух людей в офисе, вместо одного. Куроо и Бокуто что-то беззаботно обсуждали, сидя спиной к двери. Тоору вдохнул в грудь побольше воздуха и тихо войдя, одновременно отвесил этим двоим по затрещине, отчего оба подскочили на стульях, оборачиваясь. — Ойкава, ты чего! — Щенячий взгляд Котаро мог разжалобить кого угодно, и даже Ойкаву, но не сегодня. — Больно вообще-то! — Во-первых, закрой рот, Бокуто, во-вторых, что ты тут делаешь? Посторонним вход воспрещен, если ты не знал, Куроо, — с нажимом напомнил Тоору и сильно нахмурившись, смотрел на этот клоунский дуэт. — Не неси чушь, Ойкава, — морщась и потирая затылок ответил Тецуро, — Бокуто здесь не посторонний, он мой бро и иногда работает у нас. Ойкава захотел ударить Куроо еще сильнее, может быть, все-таки сходить, взять холдер, и огреть им Куроо, как минимум по той причине, что тот выглядел очень оскорбленным такими словами и действиями своего коллеги, вы посмотрите на него, оскорбили его! И это Ойкава еще не начинал. — Ну чего ты так смотришь, Ойкава, — не выдержав пытливый взгляд Тоору, прогундел Тецуро в своей привычной манере, — не смотри так, а то я начинаю верить в то, что мы с Бокуто убили кого-то. А мы ведь не убивали никого, да, бро? — Конечно, бро. Ойкава просто не верил в то, что все происходящее — реальность, в которой он вынужден жить, где его окружают одни идиоты (Акааши не считается, он вообще давно возвысился над всем мирским), и Ойкава все еще мысленно иногда проклинал тот день, когда Бокуто и Куроо познакомились. Серьезно, в глазах Тоору это выглядело так, будто ребенок смотрит на полку с кучей красивых игрушек, и выбирает самую уродливую, вот по такому принципу, кажется, эти двое и нашли друг друга. Ну, или по принципу нехватки сотрудников, тут уж спорный вопрос. Тишина продолжалась ровно две минуты, Ойкава конечно лично не считал, но явно не дольше, на пять минут Куроо просто бы не хватило. Потом в помещении раздался дикий хриплый смех, не зная, что это Тецуро так смеется, Ойкава бы подумал, что это хрипы недобитой гиены, которая перед кончиной решила насмотреться тупых ситкомов и со спокойной душой отойти в мир иной. Они впервые тут работали на замене, для краткой ознакомительной экскурсии к ним приставили будущего старшего бариста — Бокуто Котаро, парень был не из робких, простой, добрый и открытый к общению. Куроо его сразу приметил и очень быстро они нашли общий язык, поэтому теперь Ойкава чувствовал себя как у собаки пятая лапа. Внимания на него особо не обращали, полностью предоставив самому себе. Было даже грустно. Они с Тецуро не особо ладили, но вроде, все равно общались, когда работали вместе. А теперь, может быть, Куроо вообще захочет остаться тут и работать с Бокуто, ведь, они наверняка станут супер-крутыми друзьями на все времена. А Ойкава останется один работать в их кофейне. В те времена, мысли о том, что Куроо может уйти нагоняли на Тоору тоску, потому что Тецуро был самым постоянным сотрудником, который тут водился. Но потом, случайно засидевшись в баре до поздней ночи втроем, был разговор, в котором уже достаточно пьяный Куроо слезно извинялся перед Бокуто, и говорил, что не может бросить свою кофейню и Ойкаву в ней одного, но он его все равно любит, как бро. Тоору тогда это поразило и тронуло, возможно, с тех пор в их взаимоотношениях тронулся какой-то лед и общаться стало проще. И сейчас они имели то, что имели. Ну, прямо сейчас, конечно, Ойкава хотел прибить этих двоих, и Куроо в частности, чем-нибудь тяжелым. — Вы что, издеваетесь надо мной? — Наконец недовольно заговорил Ойкава и нахмурился, прогоняя Бокуто со стула и сам туда садясь, кладя ногу на ногу. Бокуто скромно встал в угол. Офис был маленьким, втроем, учитывая шкафообразность Бокуто, они тут кое-как помещались. — Почему сегодня уже весь мир знает, что я расстался с девушкой? Куроо и Бокуто переглянулись. — Ну, я никому не рассказывал, кроме Бокуто, но он мой бро, я ему доверяю, — честно сознался Тецуро, — к тому же, он стал жертвой обстоятельств и должен был знать, что вообще случилось. Ойкава прищурился, глядя на Куроо. — Ну допустим. Бокуто? Котаро неуверенно пожал плечами. — Я рассказал Акааши! Не знал, что он расскажет остальным… Сколько там людей в мире? — Восемь миллиардов, бро. — Остальным восьми миллиардам, прости, Тоору! Иногда Бокуто действительно очень напоминал ребенка, он не был глупым, только слегка глуповатым, отмечал про себя Ойкава, в нужные моменты он мог взять на себя всю ответственность за происходящее, мог легко руководить командой из нескольких сотрудников, но рядом с Куроо его мозг будто растворялся. В дверь офиса постучали. — Куроо-сан, ваш американо, — как всегда спокойно начал Акааши, а затем внезапно замолк, наткнувшись взглядом на Бокуто, ну да, его сложно было не заметить, просто кроха, обычная двухметровая кроха, каждый день ведь такие видит, — Бокуто-сан, — Кейджи учтиво кивнул, Ойкава готов был поклясться всем, что имел, у Акааши покраснели кончики ушей, — сделать что-нибудь для вас? — Акааши, — Котаро расплылся в улыбке, Куроо многозначительно на него посмотрел с самым хитрым выражением своей морды, Ойкава просто молча наблюдал за этой любовной драмой, — сделай эспрессо-тоник? Кейджи вопросительно на него посмотрел, а затем, почему-то, перевел взгляд именно на Куроо. Тот вздохнул, сетуя на то, как много Акааши еще предстоит узнать в этом мире. Ойкава хотел добавить, что познавать этот мир, похоже, будут они все втроем, вместе с Бокуто, Акааши в исследовательских целях, а вот эти двое — просто будут познавать мир, как двухлетки, им как раз по развитию подходит. Но он придержал язык за зубами, подумав о том, что и так слишком много в последнее время употребляет в своей речи слово «тупой», или любой другой его синоним. К тому же, у него совсем не было сил вступать в перепалку с Куроо сейчас, тот, как всегда, будет, разумеется, отстаивать мнение, веря которому, у него больше одной извилины в голове. Но это было не правдой, не надо верить этим слухам. — Все просто, Акааши! Добавляешь в стакан лед до краев, вливаешь тоник, и затем сверху эспрессо! — Да, — согласно кивнул Бокуто, — только эспрессо можно два. — Одного хватит. — Сердито отрезал Ойкава и стрельнул взглядом в Котаро. — Да чего тебе, шота эспрессо жалко? — Усмехнулся Тецуро, пытаясь подтрунить Тоору, за что снова чуть не получить подзатыльник от последнего. — Не жалко, Бокуто столько эспрессо противопоказано. — Кто это сказал? — Я сказал. Он в прошлый раз, после вашего эспрессо-марафона тут скакал еще полночи. Или ты думаешь, я не видел эту запись с камер и как Бокуто упал вместе с мусоркой? — Мы тогда инвенту считали, а Бокуто просто утрамбовывал мусор и случайно упал! — Ничего не хочу слышать! Один шот, или вообще нисколько. Акааши, эспрессо-тоник на одном шоте, пожалуйста. Ойкава ощущал себя мамочкой для этих двоих, они периодически спорили, и споры доходили до абсурда, а еще иногда Тоору контейнировал избыточные эмоции этого дуэта, чтобы они действительно ничего не разнесли. Акааши вышел, оставляя их втроем, и Ойкава продолжил свою гневную тираду про то, что нельзя раскрывать подробности чужой личной жизни, если тебе их доверили, не надо рассказывать об этом своему бро, Акааши или кому-то еще. Куроо что-то вяло ответил, вроде как, признавая вину, ведь он все это начал. Ойкава, довольный собой, наконец собрался, захватил большой латте и ушел, направляясь домой. Он искренне надеялся, что вся эта тема с его расставанием больше не будет никем и нигде мусолиться, но как же он ошибался.

|

12 марта, вечер

— Вы потерялись и забыли, где ваши дома? — Ойкава окинул стоящих на его породе Бокуто и Куроо. — Серьезно, ребят, что вы тут вдвоем делаете? Куроо ловко протиснулся мимо Ойкавы в его же квартиру, у Бокуто так не получилось, поэтому он продолжил стоять на пороге, в ожидании, когда Тоору отойдет. Ойкава пару раз моргнул, чтобы убедиться, что у него не галлюцинации от количества кофеина в организме и недостатка сна. Тецуро ловким движением руки выудил из своего рюкзака бутылку мартини, Ойкаве это уже не нравилось, и хитро улыбнулся. Бокуто, словно расценив это как знак, погремел еще чем-то в пакете. Ойкаве это точно не нравилось. — Мы подумали, — о-о, ну раз уж они подумали, еще и вместе (!), то точно надумали что-то, что будет синонимом слову «жесть», — и решили, что тебя нужно поддержать! — Я и сам неплохо справляюсь, — Куроо выгнул бровь на это заявление и заглянул в небольшую гостиную. — Уверен? Ладно, по правде говоря, Ойкава чувствовал себя паршиво, у него было четкое ощущение неправильности происходящего. И это его состоянии отражалось на всем доме, всего за сутки квартиру превратилась в местную городскую помойку. Как так вообще каждый раз получалось, другой вопрос. Он вроде не мусорил, вещи не разбрасывал, но, когда выходил из апатичного состояния, то понимал, что скоро в его квартиру начнут свозить мусор со всего района. — Посидим, поболтаем о жизни, давно ведь не собирались, ну? — Куроо уже стянул с ног кеды и проскочил в комнату, Ойкаве оставалось только отойти с прохода и впустить наконец бедного Бокуто. — Интеллигентно выпьем по чуть-чуть, мне завтра с утра выходить, так что, мы ненадолго! Ойкава прикинул шансы выпроводить этих двоих в данный моменты, они были равны примерно нулю, поэтому, он просто принял свою участь. Оказалось, что у Бокуто в пакете было пару бутылок пива, из рюкзака он достал какие-то чипсы, на которые Тоору не особо обратил внимание. Куроо с Бокуто сами все организовали, насыпали чипсов в тарелки, разобрали немного хлам в гостиной, устраиваясь удобнее перед телеком, Ойкава, по сути, открыл только пиво, и то, только себе. Сидели в тишине, Тоору неторопливо пил, залипнув в телевизор, он не слышал, что там говорили, просто смотрел в одну точку. Первая бутылку прошла почти в тишине, Ойкава скупо отвечал на какие-то банальные вопросы в духе «как дела?», клооунский дуэт молчал, что удивительно, обычно галдеж от них стоял до первого этажа. А Ойкава жил на девятом, для справки. На второй бутылке, Тоору стал отвечать чуть охотнее, листал бессмысленно каналы и уже был не таким отстраненным. Куроо начинал входить в раж и травить какие-то байки про свои рабочие будни, в которых не было Ойкавы, потому что он отдыхал или работал в другой кофейне. Иногда Тоору его одергивал, напоминая, что эту историю он уже двадцать раз рассказывал, Бокуто говорил, что не помнит ее, и Куроо еще с большим пылом продолжал болтать и рассказывать невероятные истории, о которых невозможно молчать. Когда в ход пошла третья бутылка Ойкава почувствовал себя чуть лучше, оттого, что в голову уже слегка дало, мысли стали яснее, точнее, они начали постепенно стираться из его головы, все, чем он грузился второй день, будто утекало от его взора. И чипсы его заинтересовали, они оказались с томатом, и компания Куроо и Бокуто вроде не такая уж и плохая. Бокуто показывал им без остановки какие-то вещи с принтом сов, которые он хотел купить, у него там была целая корзина. — О, — Куроо ткнул пальцем в экран, приглядываясь, — а эта кофта меньше твоего размера, поменяй, а то потом не добьешься обмена товара у магазина, я так как-то раз заказал себе футболку, потом месяц меня пинали туда-сюда… — Ага. Куроо сделал еще глоток, и потом чуть не поперхнулся, торопясь сказать мысль, которая его только что посетила. — Или кофта не для тебя? Бокуто оглядел комнату, стараясь не натыкаться взглядом на Куроо, которую все с каждой секундой становилось яснее. Тецуро хлопнул Ойкаву по плечу, тот посмотрел на него снизу вверх, поскольку сидел на полу около дивана, где расположились его коллеги. Тоору вопросительно кивнул, проглатывая набранное в рот пиво. — Бокуто, кому ты кофту собираешь купить? — Хитрая улыбка просто не сходила с его губ, Куроо толкнул Котаро в бок, тот обиженно сложил руки на груди и отвернулся. — Ну и ладно, не говори. — Но только Акааши мы тебе все равно не отдадим, — как бы между прочим заметил Ойкава, Куроо отбил ему пять и рассмеялся, удивив, как Бокуто надулся еще больше. — Это просто подарок на день рождения, — обиженно заявил Котаро. — Сейчас весна, бро. — И что? — У Акааши день рождения зимой, бро. Ойкава засмеялся с выражения лица Бокуто и кое-как смог остановиться, когда щеки стало сводить. Неожиданно появившийся на столе мартини обрадовало Тоору, останавливаться не хотелось, хотелось еще посидеть, поговорить ни о чем. Бутылка мартини была небольшой, пока они ее распивали, стали уже вместе с Куроо выходить курить на балкон, Ойкава вообще-то не курил, но если дойти до нужной кондиции — то бегал курить чаще, чем Куроо с никотиновой зависимостью. Бокуто точно и абсолютно не курил, поэтому, пока этих двоих не было в комнате, он продолжал листать интернет-магазин, выбирая вещи с принтами сов, добавлял вещи двух разных размеров, Куроо иногда подглядывал в его телефон и потом продолжал его стебать. Момент, в который у Тецуро закончились сигареты, стал роковым для их вечера. Куроо собрался быстренько сбегать в ближайший магазин, Ойкава собрался с ним, Бокуто, поняв, что останется один, решил, что один оставаться не хочет, и накинув свою куртку-авиатор вылетел следом за ними из квартиры. Магазин нашелся, и сигареты в нем тоже, купили две пачки с мыслью «на прозапас», решили купить еще чего-нибудь, чем бы можно было догнаться до финальной кондиции, но Бокуто замыленным взглядом зацепился за яркую вывеску и указал на нее. Это оказался бар, куда они приняли единогласное решений пойти, после недолгих рассуждений. Сеты шотов только успевали приносить к их столу, деньги улетали только так, но об этом никто не думал, заказывали все, что нравилось, говорили за жизнь, Бокуто уже ничего не скрывая показывал им мягкую плюшевую кофту с вышитой на ней совой, которую хотел подарить Акааши, Куроо с Ойкавой одобрили выбор, получив одобрение, Бокуто решил не терять времени зря, и заказать ее прямо сейчас. С оплатой заказа разбирались все втроем, насколько были способны их давно затуманенные мозги. Но все-таки оплатили, и решили за это тоже выпить. — Короче, Тоору, — Куроо пытался собрать мысли в кучу, — з…забей на нее! Мы те другую найдем! Найдем же, бро? Бокуто кивнул в подтверждении слов Тецуро. Потом выпили еще по паре шотов, и что было дальше, Ойкава уже смутно помнил. Помнил кусками, как домой добирались, время было почти пять утра, когда они зашли в квартиру, он почему-то хорошо это запомнил. Из памяти у него выпало почти два часа, ведь в три они выдвинулись из бара куда-то, домой, как планировалось изначально, но дома оказались только в пять, как так? Тоору мотнул головой, перед глазами буквально все двоилось, он разулся, скинул пальто прямо на пол в прихожей и доковылял до дивана, падая на него. За ним вошли Куроо с Бокуто, также, как и сам хозяин квартиры, они небрежно побросали вещи, единственной мыслью, за которую они держались, было добраться до горизонтальной поверхности и уснуть крепким сном. Ойкава уже не помнил, как и куда ложились эти двое, он прилег на две минутки на диван и просто улетел в беспробудный сон. В крепкий беспробудный сон на целый час. По крайней мере, ровно через час у Куроо заорал будильник, напоминающий всем в этой квартире, что кому-то еще работать сегодня в утреннюю смену, и лучшему бы этому «кому-то» поторопиться со сборами, иначе можно проспать все на свете. Тецуро отключил первые несколько будильников, которые играли через каждые пять минут, но потом ему все-таки пришлось встать. Конечно, сначала он пытался уговорить Ойкаву выйти вместо себя в утро, Тоору посмотрел на него, как на сумасшедшего, и перевернувшись на другой бок, просто начал игнорировать. — Дуракава, ты не можешь так со мной поступить! Я умру сейчас! — Ну и что? Я если встану раньше двух — тоже умру. Так что давай, не заставляй Акааши ждать. Ты знал, что у тебя смена в утро, должен был пить меньше нас. Куроо махнул на Ойкаву рукой и кое-как встав, пошел собираться, ощущая себя не то, что воскресшим, а просто мертвым. Он еще даже не успел толком протрезветь после их ночных приключений, а уже надо было ехать на работу. Как он вообще отработает сегодняшнюю смену? Ему бы до работы просто добраться, и не умереть по пути — уже будет успех. Собрав вещи по углам гостиной, умывшись и позавтракав остатками чипсов, Тецуро ушел, придерживаясь за стенку сначала квартиры, потом подъезда, в глазах, кажется, еще двоилось. Ойкава даже не встал, чтобы закрыться, что-то пробурчал про то, чтобы Куроо посильнее захлопнул дверь. Куроо назло хлопнул так громко, как позволяли силы, Тоору приподнял немного голову от дивана, и глянул в сторону коридора. — Закрыть, а не вынести мне дверь, идиот, — заворчал Ойкава, и улегся обратно, натягивая на себя плед, которым обычно накрывал диван. Бокуто даже бровью не повел от всего этого шума, продолжая спать мертвецким сном на полу возле дивана. Куроо заботливо подпихнул ему под голову маленькую подушку, и накрыл сверху одеялом, которое стащил с кровати Ойкавы в спальне. В квартире, наконец, воцарилась тишина.

13 марта, утро

Куроо не знал, как проходит день у двух его коллег, но у него день проходил просто дерьмово. Настолько дерьмово, насколько это вообще было возможно. Он опоздал, и приехал к половине восьмого, Акааши уже ждал его под дверью кофейни, нервно перебирая пальцы. Тецуро шел так быстро, как мог в таком состоянии, каждую секунду ему казалось, что еще шаг — и он умрет. Сердце бешено колотилось, голову сжимало адскими тисками, каждую секунду он думал повернуть назад, и поехать домой, спать и приходить в себя. Черт знает, что его все-таки заставило дойти до кофейни и открыться. Хотя, открывался, конечно, в основном Акааши под руководством Тецуро, который сидел на коленях около холодильника-витрины, прислонившись лбом к холодному стеклу, и объяснял Кейджи, где, что посмотреть, куда, что выставить на витрину, и по какому принципу все это работает. Теперь, Акааши мог в целом идти на войну без подготовки. Тецуро молил всех, кого мог, о том, чтобы людей сегодня было немного, потому что, он был даже не в состоянии нормально стоять, не говоря уже о том, чтобы варить кофе, принимать заказы и пополнять витрину в таком состоянии, в состоянии еще до конца не прошедшего алкогольного опьянения, Куроо еще даже не успел перейти в фазу «похмелье», что значительно облегчило бы ему жизнь. Он иногда работал после посиделок или откровенных пьянок, где большая часть присутствующих упивалась в нулину, но он всегда был на смене после этого, хотя бы трезвым, тогда, с бодуна, в утреннюю смену, ему казалось, что ничего хуже в жизни уже быть не может. Так сильно он еще никогда не ошибался. — Акааши, — умирающе простонал Тецуро, — если что, меня нет. Если гости будут звать менеджера, скажи, что я умер. Не знаю, выгоняй их метлой, как Ойкава, можешь кинуть в них что-нибудь, послать, но только не говори, что я вообще здесь существую. Кейджи с жалостью посмотрел на полудохлое тело Куроо, который почти лежал на стуле, и только и успевал вливать в себя холодную воду со льдом, и слабо кивнул, не найдя, что ответить. Куроо выглядел так, будто прошел все войны человечества, и после этого еще пошел на работу.

|

Бокуто-говнюк-Котаро оклемался к обеду и разбудил его. Ойкава с невероятными усилиями открыл глаза, просыпаясь. Бокуто повел себя как истинный джентльмен, и принес ему стакан воды, хотя, Тоору бы сейчас выпил целую канистру воды, но, довольствовался тем, что есть. Залпом осушив стакан, Ойкава сел на диване, хватаясь руками за голову и зажмурился, в висках крайне неприятно пульсировало, да, не стоило вчера в догонку мешать уже все подряд. И после шотов с высоким градусом пить пиво на пути домой. Точно, Ойкава задумался всего на мгновение, он же так и не может вспомнить, что произошло в те два выпавшие часа, но, уже через секунду Тоору отпустил эту мысль, потому что от мозгового штурма его голова грозила взорваться. — Есть хочу, — Котаро открыл холодильник, исследуя его на наличие еды, Ойкава косо на него глянул, если бы лично он что-нибудь съел, его бы просто вывернуло, — Тоору, у тебя есть еда? — Не знаю, поищи, — без энтузиазма ответил Ойкава, вновь принимая горизонтальное положение, — принеси еще воды, раз ты все равно на кухне. — Тебе стакан или можно целиком фильтр? Тоору задумался. — Неси фильтр. Через минуту Котаро вынырнул из кухни, держа в руке фильтр с водой, а в другой тарелку с хлопьями и молоком. Тоорну налил себе еще воды, выпил половину и задумчиво уставился в потолок, Бокуто сидел рядом на полу и ел хлопья тихо хлюпая молоком, что-то энергично строчил в своем телефоне и выглядел так, словно не пил с ними наравне всю ночь. Ойкава перевернулся на бок и снова закрыл глаза. Бокуто на следующий день после их «посиделок» всегда чувствовал себя отлично, пока они с Куроо вдвоем ползали до кухни, чтобы попить, он скакал рядом, съедал все, что мог найти в холодильнике, или вообще в доме, и болтал-болтал-болтал. В общем, в отличие от Ойкавы и Куроо, Бокуто чувствовал себя вполне отлично, и был готов к новым свершениям. Уснуть больше не получалось, зато в памяти стали проясняться какие-то моменты из бара, где они с Тецуро пили на брудершафт, где все тот же Тецуро, уже с Котаро, на скорость опрокидывали в себя шоты, выиграл Бокуто, он даже это помнил. И как он сам зажигалкой Куроо пытался поджечь абсент тоже помнил, не получилось, кстати. Многие моменты были в голове только обрывками, которые не совсем состыковывались между собой, ну, главное, что они добрались до дома, по пути, конечно же, не сумев противостоять соблазнительности пива, и купили его, без приключений, после которых бы была уникальная возможность проснуться в вытрезвителе. Однажды Куроо и Бокуто там уже просыпались, Ойкава не хотел себе такой опыт, ему хватило и заморочек с тем, чтобы этих двоих оттуда вытащить. — Куроо, кстати, умоляет тебя приехать немного пораньше, — Бокуто проговорил это, держа ложку во рту, — на коленях умоляет. Ойкава приоткрыл один глаз и взглянул на Котаро. — Есть фотка? — Неа, — с недоумением почти промычал Бокуто, доедая разноцветные кольца хлопьев, которые осиротело плавали еще в целой луже молока в тарелке. — Ну как фотка будет, пусть пишет, я подумаю. Бокуто тяжко вздохнул, будто, его самого отказывались отпускать со смены пораньше после ночи, проведенной в диком угаре на пьянке в баре, а не какого-то другого, постороннего ему человека. Ойкава мысленно хлопнул себя по лбу, ну да, как он мог забыть, эти двое — почти семья, этакая клоунская братия. Подниматься с дивана не хотелось совсем, но остатки совести грызли его, нельзя же быть настолько бесчеловечным и заставить человека, почти не спавшего, после пьянки, дорабатывать всю смену целиком, ну, Куроо конечно, можно было, он постоянно косячил, и пусть будет ему уроком, что нужно думать, когда столько пьешь перед утренней сменой, но, собрав всю силу духа в кулак, Тоору все-таки поднялся и уверенно зашагал к ванной. У него будет всего один шанс собраться сейчас и выйти раньше из дома, чтобы раньше приехать и отпустить Тецуро, если он его упустит, то уже не сможет убедить себя в том, что надо подать руку помощи своему коллеге, и просто пойдет валяться на диване дальше, прибив остатки совести мухобойкой. Видок у него был, мягко говоря, не очень. В волосах, обычно красивых, блестящих и ухоженных, были какие-то мелкие жухлые листья, на лице, под правым глазом, пара мелких царапин, и в целом лицо было какого-то зеленоватого оттенка, под глазами залегли тени. Да уж, нельзя пить с этими двумя, он знал это. Знал, и все равно, в баре заказывал шоты за шотами, пытаясь улететь, наверное, в полный ноль, но улетел только лицо в землю, судя по своему внешнему виду. Ойкава с брезгливостью еще раз посмотрел на свое отражение в зеркале, фу так пить. После таких вечеров, плавно перетекающих в ночь, с участием горячительных напитков разных градусов, он предпочитал не притрагиваться к чему-то алкогольному еще минимум пару недель. Умывшись и приведя волосы в порядок, насколько это было возможно, Ойкава вернулся в гостиную, где Бокуто чувствовал себя уже как дома, уселся на диван с ногами, включил на телевизоре какие-то странные мультики, которые явно создавались авторами под чем-то сильнее, чем смесь пива и шотов, и ел уже вторую по счету тарелку разноцветных хлопьев-колец с молоком. Услышав, что Тоору вернулся, он повернул голову и указал рукой на стул, который был приставлен к другой, свободной, части дивана. На стуле стояла еще одна тарелка с хлопьями. — Я ничего у тебя больше не нашел, а свой день нужно начинать с завтрака! О да, завтрак разноцветными химозными кольцами обязательно спасет его и приведет организм в норму после алко-тусовки. Общеизвестный факт: хлопья — всему голова. По крайне мере, Бокуто точно так считал, и мог их есть пачками, Ойкава своими глазами пару раз видел около десятками разных хлопьев у Котаро в навесных шкафах на кухне в его квартире. Там были медовые шарики, шоколадные мишки, разноцветные колечки, ванильные звездочки и бог знает, что еще. — И у тебя молоко еще закончилось. Еще и молоко закончилось, ну что за день. Ойкава плюхнулся на диван, подтягивая ноги и скрещивая их, он с неохотой взял тарелку с хлопьями и принялся в ней ковыряться, отправляя сей завтрак себе в рот небольшими порциями, даже, скорее, крошечными. Есть совсем не хотелось, его все еще мутило, и казалось даже, что во рту до сих пор был привкус спирта, гадость. Даже сладкие хлопья не могли перебить этот тошнотворный привкус. У Бокуто только за ушами трещало, он вообще не обращал внимания на кислую мину Ойкавы, и то, как он ковырялся ложкой в уже разбухших от молока, хлопьях. Сюжет этого наркоманского мультика его абсолютно поглотил, может быть, у себя в голове Котаро уже представлял, что является одним из героев. Когда началась реклама, Ойкава все-таки решил задать вопрос, о котором он все никак не мог забыть: — Эй, Бокуто, — тот повернул к нему голову, его щеки были набиты хлопьями с молоком, и лицо от этого выглядело максимально забавно, этакий двухметровый хомячок, — хотел спросить, мы же вчера из бара вышли часа в три? Бокуто задумался. — Да я точно не помню, но примерно так, а что? — А дома оказались в пять утра, ты не помнишь, где мы были два часа? Бокуто снова задумался. — Пиво покупали, помню, и в парк ходили, который тут недалеко от твоего дома. На кой черт они в парк пьяные пошли? — А что мы делали в парке? — Плохо помню, пиво пили, наверное, — он рассмеялся и потер шею, — скамейку искали? Не помню, правда, спроси у Куроо, его вроде развезло прям конкретно после пива последнего, может, помнит что-то? Ойкава слабо кивнул, продолжая мешать колечки в тарелке, съев еще пару ложек, он предложил Бокуто доесть свои хлопья, если он хочет, конечно же, он хотел и с радостью забрал их себе. Приговаривая что-то про то, что Тоору не состоянии оценить гениальность хлопьев. Да куда уж ему, такой невежде в мире сухих готовых завтраков. Собравшись, они вышли и двинулись в сторону метро, там попрощались, и Ойкава поехал на работу. Он достал телефон из кармана пальто, проверяя, не прислал ли ему Куроо случайно пару тысяч сообщений о том, где он есть, и как скоро приедет, удивительно, но не было ни одного сообщения от Тецуро, возможно, он уже отправился к праотцам. На телефоне почему-то постоянно вылетало уведомление о том, что не хватает памяти, Ойкава удивился, вроде, вчера ее было еще достаточно. Отложив эту проблему до возвращения домой, он убрал телефон обратно в пальто, достал наушники и включил музыку, погружаясь в легкую дрему.

13 марта, день

Когда Ойкава зашел в кофейню, то в ней сидело всего пару человек, и еще два стояло около кассы, делая заказ. В его поле зрения попал только немного замученный Акааши, Куроо видно не было. Он быстро прошел мимо зоны бара и заглянул в офис, где на стуле, то ли спал, то ли уже разлагался, после недавней кончины, Тецуро. Куроо не подал никаких признаков жизни, продолжая сидеть на стуле вразвалку с закрытыми глазами. — Эй, Куроо, подъем, — он потормошил его за плечо, Тецуро мотнул головой, отрицая даже саму мысль о том, чтобы открыть глаза и продолжить функционировать в роли старшего бариста, — вставай, у нас тут не ночлежка для алкашей, едь домой, отсыпайся нормально. После этого Куроо все-таки приоткрыл глаза, по его лицу не было похоже, что он рад видеть Ойкаву, хотя, на его лице в целом сейчас читалась только одна эмоция, огромными красными буквами на белом фоне: «убейте меня». Он сел чуть удобнее на стуле, растрепал свои и без того безобразно уложенные волосы, и посмотрел на Тоору. Капилляры в глазах у него слегка полопались от бессонной ночки, кожа была бледной, прямо как у покойника, Ойкава вздрогнул, да уж, было бы не смешно, если бы Куроо откинулся прямо в офисе после их ночных похождений. Проблем бы в жизни самого Ойкавы, конечно, поубавилось, но труп в офисе все равно жесть. — Люди сегодня с ума сошли, — промычал Куроо, вновь закрыв глаза, — я чуть с ума не сошел. Серьезно, Ойкава, пару раз я чуть не упал прям на этаже, пока носился туда-сюда вместе с Акааши. Людей было просто… до жопы, вот, клянусь тебе. Это щас там никого почти нет. А вот час назад… Куроо был тем еще выдумщиком, но сейчас Ойкава ему верил, судя по Акааши, у них действительно тут было жарко час назад. Подвинув Куроо в сторону на стуле, он взял второй из угла и уселся, не снимая пальто. Повисла тишина. Тецуро шевелил губами, видимо, что-то пытаясь сказать, но вслух ничего так и не прозвучало. Тоору окинул взглядом рабочий стол: ноутбук, стакан с водой, где плавали подтаявшие кубики льда, недопитый, Куроо, американо, и упаковка от чипсов, похоже, у Тецуро тоже был один из самых здоровых завтраков в мире. — Собирайся уже, — толкнул его ногой Ойкава, вставая со стула и стягивая пальто, — а то еще немного, и эта комнатка пропитается запахом спирта. Куроо безвольно кивнул и принялся натягивать косуху прямо не вставая с кресла, благо, он еще с утра бросил ее поверх стула. Достав телефон, Ойкава снова вспомнил о мучившем его вопросе. — Куроо, мы домой вернулись в пять, из бара вышли три, вопрос: где мы были два часа? Тецуро наградил его взглядом мученика и встал со стула, одергивая косуху вниз. — В парке с пивом на скамейке были, на кой хрен мы еще пиво решили купить, — он снова взъерошил свои волосы, осуждая себя-из-прошлого за такое гениальное решение, шлефануть пивом сорокоградусные шоты, у него что, вчера, в башке в место мозга была квашенная капуста? — ты упал вон, — он указал пальцем на мелкие ссадины под глазом у Ойкавы, — не помнишь, наверное, ты пьяный уже такой был, кое-как на ногах стоял. Вы с Бокуто еще пошли фотографироваться к деревьям, я вас фоткал. Вы такие угарные были. Картинка вроде стала яснее, но у Ойкавы все равно было чувство, будто какой-то детали в этом пазле не хватает. Огромной такой детали, размером, примерно, с Эльбрус. — А еще что-то было? — Ойкава, давай я дам тебе развернутый ответ на пару сотен страниц мелким шрифтом, сразу после того, как посплю часиков двадцать. — Куроо выдавил из себя кривую усмешку и поковылял из офиса. — Счастливых вам голодных игр, и пусть удача всегда будет на вашей стороне… — процитировал Куроо, кивая в сторону входной двери кафе, куда за раз ввалилось семь человек, — удачи, Ойкава. После этого, Тецуро все-таки благополучно свалил восвояси, или, если быть точнее, уехал домой отсыпаться часиков двадцать, или двести, там уж как получится, а Тоору пришлось на скорости включаться в рабочий процесс, хотя, мозг вообще отказывался воспринимать и переваривать информацию.

13 марта, вечер

Акааши, как и всегда, ушел в восемь вечера, оставляя Ойкаву на три часа в гордом одиночестве, люди по-прежнему шли поток, Тоору хотелось уйти в подсобку и заплакать. Им что, заняться нечем, кроме как глушить кофе в такое позднее время, когда уже горшок зовет и пора баиньки? Гости не разделяли его взглядов, и потому, как назло, один за одним брали самые большие по объему напитки, Ойкава готов был поклясться, что вот этот день уже точно никогда не закончится, и что он попал в день сурка. К десяти, правда, кофейня, все-таки, почти опустела, и люди уже не бежали со всех ног за очередным большим капучино с литром какого-нибудь карамельного сиропа, тогда Ойкава выдохнул, и принялся потихоньку замываться. Закрыл две группы на тачке, протер полы и зону выдачи, помыл пару питчеров. оставляя только средний, и, уставши, облокотился на стойку, доставая телефон. Куроо сказал про то, что они с Бокуто фоткались с деревьями, звучало, как бред, но они были пьяные, так что, черт знает, что могло взбрести в их пьяные мозги. Разблокировав телефон, он полез в галерею, если эти фотографии были на его телефоне, то он хотел увидеть их, кринжануть, как следует, и удалить, чтобы никто и никогда больше их не видел. Само собой разумеется, фотки тут же обнаружились. Вот она, картина маслом: это он с деревом, это Бокуто подпирает собой дерево (строго в этой последовательности, не наоборот), а тут они уже вдвоем обнимаются дитя природы, у Куроо падает телефон, видна его размытая рожа с явным намеком на истерический ржач, какое-то короткое видео в три секунду, где пьяный Тецуро вещает, что-то в духе «ой бля, видео…», и еще с десяток фотографией с облюбованным ими стволом дерева. — Извините, можно сделать заказ? Ойкава отрывается от своего занятия и подходит к кассе, принимать заказ. Затем, он готовит девушке два средних латте, один из которых с кокосовым сиропом, а другой — с миндальным, и еще минуты три повторяет гостье, что справа латте с кокосом, а слева — с миндалем. Девушка все же уходит, на счастье Ойкавы, время, между тем, уже близится к одиннадцати, когда уходят последние гости, у Тоору почти все готовы к закрытию: все вымыто, закрыта последняя группа (да, он закрыл ее за семь минут до окончания работы, и что, его не волнует, если какой-нибудь сумасшедший прибежит без семи одиннадцать и решит купить кофе), пополнена витрина, и даже, вымыт пол в зале. Пересчитав кассу и отослав последний на сегодня отчет, он со спокойной душой ставит помещение на сигнализацию и уходит. Дома пришлось приложить усилия и минимально прибраться, прежде чем улечься на диван, укрывшись пледом в сорок слоев и продолжить рассматривать фотографии с их «фотосессии». Вот он обнимается с Бокуто, его фотография, как он лежит в пожухлой грязной листве, это он сфотографировал Куроо с Бокуто, и еще они, их общая фотка втроем, где у всех какие-то немного смазанные лица с искренними, живыми улыбками… Тоору дернул уголком губ, почему-то, эта фотография вызывала внутри у него что-то теплое. Но уже в следующую секунду все доброе внутри загнулось и умерло, и Ойкава почувствовал, как готов умереть от стыда и ужаса прямо сейчас. На фотографии был он, без футболки, в туалете бара. Ойкава вскочил с дивана, поспешно стягивая с себя плед и пролистывая еще пару фоток, они были разные по смазанности, но везде было одно: он без футболки стоял в туалете бара. Без футболки. В туалете. В баре. Он срочно набрал Куроо. — Тецуро, проснись, это важно! — Ойкава, ты видел время? — С другого конца послышался хриплый голос, видимо, Куроо все еще спал. — Я же сказал, что скину развернутый отчет по поводу наши… — Почему я полуголый в туалете бара? Куроо молчал полминуты. Тоору они показались вечностью. — Откуда я знаю, решил сходить догнаться после вчерашнего? — Ойкава слышал, как Куроо кое-как сдерживается, чтобы не заржать. — Я серьезно, Куроо, какого черта у меня на телефоне фотографии, где я полуголый в баре? — У-у-у… а ты уже с этого момента не помнишь, да? — Если бы я помнил, я бы не спрашивал! Куроо закряхтел, садясь в кровати. — Ну не истери, — снова заговорил Тецуро, — я тоже плохо помню этот момент. Мы ж до этого, по-моему, с Бокуто пили на скорость. Я потерялся слегка в тот момент… Дай вспомнить, что мы вообще там делали в этом туалете. Ойкава простонал. То есть, этот человек сам ни черта не помнил, и ему еще что-то высказывал? — А фотки совсем прям позорные? — Куроо на том конце провода крякнул от смеха, так и не сказав ничего полезного. — Да не гунди, Ойкава, я слышу, как ты желаешь мне смерти, — со смешком продолжил Тецуро, — ну слушай, давай пошевелим мозгами? — Понятно, это не к тебе, — сразу же ответил Тоору, вновь падая на диван. — Так, Ойкава, разговорчики. Если мы делали фотки, значит, мы делали их с какой целью? — То есть, по-твоему, рядом с деревьями в парке мы тоже ради какой-то цели фоткались? Куроо заржал в трубку, оглушая Ойкаву. — Кто знает, может быть. Не сбивай мою мысль, о чем я, а, да, мы делали это с какой-то целью, ну или, другой вариант, менее прозаичный: мы решили по пьяни устроить тебе ню-фотосессию на фоне обоссаных толчков в баре. Оба варианта звучали одинаково хреново. С какой целью он мог решить пофоткаться в туалете без футболки? У него не было ни одной мысли на этот счет. Все это казалось каким-то абсурдом. Куроо накидывал еще какие-то варианты, один страннее другого, все оказалось Ойкаве сверх бредовым, но Тецуро не унимался и продолжал излагать все больший идиотизм. Тоору переключил на динамик, параллельно слушая бред Куроо и продолжая рассматривать эти странные фотографии, ища в них что-то, за что можно было бы зацепиться взглядом. Ничего. Вообще. Когда Ойкава уже отчаялся слушать Куроо и искать какие-то намеки на истинные мотивы своего поступка в пьяном угаре, он нашел видео. Оно открывало парад маразма, после него шли обычные фотки, которые он делал до этой ночи. — Подожди, Куроо, я тебе перезвоню, — он не дождался ответа Тецуро и сбросил вызов, включая видео. — Ну? — Слегка пошатываясь, он взглянул на того, кто снимал видео. — Как мне лучше встать? Ойкава хочет сгореть от стыда, видя себя пьяного на видео, шатающегося из стороны в сторону и тихо шепчет одними губами: — Никак, тупица, иди проспись… — Да ты это… К стенке встань, не, в бок, еще, и расслабься, сделай максимально естественную позу, — это был голос Куроо, на фоне что-то вещал Бокуто, являясь группой поддержки в данном мероприятии, видимо, — да блять, Тоору, встань естественно, а не как на расстрел! Скажи ему чо-нибудь, бро. — Тоору, встань, ну… это, — подвисает Бокуто, вспоминая все свои умные слова, — свободнее, во. На видео Ойкава видит, как он сам крутится под комментарии Бокуто и Куроо около стенки, все пытаясь встать так, как эти двоя хотят. А вот снимает футболку. Хочется ворваться в видео и врезать себе пару раз, чтобы так не позориться. Он с Куроо на видео о чем-то переговаривается, но ничего не слышно, Тецуро благополучно закрыл динамик именно в этот момент пальцами. Ойкава несколько раз перематывает и прислушивается, но различает только непонятное бульканье и шебуршание. Видео длилось меньше минуты, скоро Тецуро понял, что включил запись видео, и запись резко оборвалась. Ойкава остался в смешанных чувствах, что за хрень вчера происходила? Решив скинуть это видео Куроо, чтобы он попробовал расшифровать их диалог, Ойкава надеялся, как ни на что другое, что Тецуро сможет это сделать. Однако, Куроо сообщение получил, но так и не ответил на него в течение всего того часа, что Тоору ждал, периодически проверяя телефон. Забив, Ойкава пошел спать, время близилось к двум, глаза просто слипались после всего пережитого за последние сутки, к тому же, подумав, что, возможно, к утру Куроо уже ответит, он в последний раз проверил телефон на наличие на нем новых уведомлений о сообщениях, но ничего не было, поэтому он, скрепя сердцами, отключил на телефоне звук и отложил его на прикроватную тумбу, надеясь, что кринж ограничится только существованием на его телефоне этих фотографий и видео. 02:17 Куроо: ОЙКАВА, Я ВСПОМНИЛ Куроо: ТЫ ЖЕ ТИНДЕР СКАЧИВАЛ И МЫ ФОТКИ ЭТИ ДЕЛАЛИ, ЧТОБ ТЫ ВСЕХ ТАМ СОБЛАЗНИЛ К ХЕРАМ АХХАХАХАХАХАХХАХХ 02:23 Куроо: Бляяяяяяяя если ты после этого сообщения не умрешь от стыда дай знать