He looks like a winter bear

Ночное время нравилось Чон Чонгуку больше всего. Спящий город всегда кажется пустым и вымершим. Нарушителем обволакивающей тишины в сегодняшнюю полночь является лишь лёгкий ветерок, гоняющий опавшие листья. Умиротворенно, комфортно. Парень впитывает любовь к этому времени с тоской, пощипывающей где-то под сердцем. Он наслаждается им в одиночку, словно старый человек, запирающий свою комнату на замок для просмотра потёртых альбомов и писем от первой любви. Немного иронично, ведь именно Чон станет нарушителем этой идиллии. Всего несколько минут, несколько сотен шагов и пешеходных переходов сделают из него личность, которой он восхищается больше всего. Поскорее бы. Назвать себя музыкантом Чонгук никогда бы не решился, но тем не менее, именно искусством, именно близкими ему мелодиями парень залечивал душу в особо плохие деньки. Чону казалось, что не люди играют музыку, а музыка играет людьми. Представить жизнь без неё? Абсурдно. Слушать, вникать, вспоминать даже после того, как мелодия закончится — всё это было присуще молодому парню. Чонгук повернул к парку. Сейчас это просто большое прямоугольное поле, окружённое темными домами и изгородями. Но днём это место было суматошным и бурлящим. Место, где спортсмены разогревали свои мышцы и дамы выгуливали своих собак. Скоро пробьёт одиннадцать вечера. Улица практически опустела, если не считать нескольких пьяниц, разгуливающих по всей площади Сеула. Чонгук с ужасом представляет, что будет, если отец всё-таки обнаружит отсутствие сына, но перестраивать свой маршрут на прямо противоположный, подальше от парка, не желает. Жизнь Чона прекрасна: богатый отец, брат, учёба в престижном университете и огромные перспективы на будущее. Его серые деньки скрашены присутствием лучшего друга — Пак Чимина. Грех на что-либо жаловаться, в общем-то. Вот только пустота внутри разрастается и пожирает. Его не понимают. Он скучает по своей матери, по той лёгкости в жизни, что была в далёком детстве, по улыбке лучшего друга, которого не видел уже трое суток. Ему не нужно образование в сфере бизнеса, Чонгук не видит себя в подобной должности. Он не боится одиночества, иначе бы ноги не вели его сейчас всё дальше ото всех. Чонгук просто хочет быть понятым и принятым кем-то, с его глупым желанием быть музыкантом и всеми скелетами в шкафу. Банально и глупо, но факт остаётся фактом. ••• Чонгук усаживается на землю, прижимается спиной к дереву. В парке тихо и никого нет. Умиротворенно, комфортно. Взять с собой гитару на ночную прогулку одиннадцать месяцев назад оказалось легче лёгкого, отличная это была идея. Самостоятельно научиться играть на инструменте — сложнее. В процессе обучения было убито огромное количество нервов и струн. К сегодняшнему дню Чонгук не стал профессионалом или гением игры на гитаре, но кое-что всё же умел. Все двенадцать основных аккордов и десять боёв были зазубрены и не раз использованы в разных песнях. Что же спеть сегодня? Уходить в глубокие размышления в эту ночь нельзя. парень и так задержался дома из-за необычно позднего ухода отца ко сну, свободного времени всё меньше. Да и просидеть здесь всю ночь — перспектива так себе, в расписании Чонгука такого не числилось. Он потянулся, сложил свои длинные руки на инструмент и искренне улыбнулся. Его белоснежные зубы сверкнули на фоне темной ночи. Тонкие пальцы изнывали от нетерпения прикоснуться к привычным жёстким струнам гитары; глаза наполнялись искрами. Всё существо Чонгука желало поскорее приступить к тому, что дарило ему крылья. — Remember the way you made me feel, such young love but something in me knew that it was real... — Начало было положено. Голос звучал неуверенно, но это не страшно, Чонгук ещё успеет показать настоящего себя. — Frozen in my head, pictures I'm living through for now, trying to remember all the good times... Не улыбаться было невозможно. Это была её песня. Мамина. Такая родная. — Our life was cutting through so loud, memories are playing in my dull mind... — Пальцы так трепетно, так быстро перебирали струны. Каждый раз теория Чонгука о влиянии музыки на людей подтверждалась. Она действительно управляла им, бессовестно играла, продлевая тому жизнь. — I hate this part paper hearts. — Любимая строчка из песни. Насколько же хрупки человеческие сердца, раз их сравнивают с тонкой бумагой? — And I'll hold a piece of yours, don't think I would just forget about it... Песня лилась из уст Чонгука. Полностью отдаваться атмосфере — действительно удивительный его талант. Глаза Чона начинали слезиться. И кто решил, что писать о любви — хорошая затея? Глупцы в порыве вдохновенной страсти? Сколько сил тратит человек ради того, кому он жизнь готов отдать? Очевидно, много. Чонгук никогда не был ярым романтиком, но такая значимость вдохновляла и угнетала его одновременно. Вот бы папа услышал это. Отец Чонгука — понимающий и добрый человек, парень действительно любит его. Но даже между идеально подходящими друг другу людьми возникают разногласия. Сеульский университет, где учится Чон, является одним из самых престижных в Корее, поэтому отец строго относится к успеваемости сына, ради его же будущего. Видеть в сыне будущего политика, видимо, цель всей его жизни. Есть ли место музыке в жизни политика? Навряд-ли. — I hate this part paper hearts, and I'll hold a piece of yours, don't think I would just forget about it... — Песня подходит к концу. —Hoping that you won't forget. Было красиво. Спасибо. Благодарить самого себя вошло у Чонгука в привычку. Атмосфера вокруг была взвинченной и успокаивающей одновременно, это исцеляло. Существование бок о бок с тишиной звучало заманчиво. — Почему ты выбрал именно эту песню, дружок? Чего? Теплая ладонь незнакомца легла на макушку Чона. ••• Кто это? Что ему нужно? Чонгук вскочил ещё до того, как рука полностью легла на его голову. Затем он бросился в сторону, выставил вперёд кулаки и согнул ноги. Непонимание ситуации пугает. Гитара упала на траву, парень ну никак не ожидал увидеть живую душу в ближайшие несколько часов. Сердце бьётся быстро, с силою разбивая рёбра, хотя крайне сомнительно, чтобы оно при этом работало более усиленно, чем обыкновенно. Взгляд Чонгука проходится по фигуре снизу-вверх: черные лакированные туфли, коричневые брюки и свитер с глуповатыми нашивками под пальто. Лицо в тени дерева. Успокоился ли Чонгук? Нет. Прикосновения чужих людей противные и пугающие. К тому же, как долго этот парень слушал его пение? Почему просто не прошёл мимо? Что он делает в парке ночью? — Я напугал тебя? — Голос не звучал обеспокоенно или сочувствующе. Ни капельки. Он был скорее... усталым? — Извини, не хотел. — Руки незнакомца поднялись в жесте «сдаюсь». Судить его Чонгук, конечно, не имел права, но некое раздражение от прерванного из-за этого придурка занятия он всё же испытывал. Парень сел на место Чона, в точно такую же позу: прижатая к дереву спина и согнутые ноги. Лицо наконец-таки озарилось светом луны. Его внешность Чонгук расценил как несправедливость по отношению к нему: мордашка была притягательной и не броской одновременно. Не вычурная, не навязчивая, но до ужаса правильная. Кожа Незнакомца была цвета позолоченного мёда. Его волосы... у него такие прекрасные волосы: густые, черные и кудрявые, совсем как у актеров в дорамах. Он глядел на Чонгука. Издеваешься? Чонгук садится поодаль, напротив незнакомца, хватает гитару, прижимая её к себе. Брови, словно живущие отдельной жизнью, сводятся к переносице, выказывая недовольство. — Даже слова не скажешь? Почему один ночью шляешься? — Глаза парня с интересом задерживаются на лице Чонгука. Изучают, анализируют. — Разве детишки всё ещё бодрствуют? Кроватка уже заждалась. — Весельчак издаёт тихий наигранный смешок и складывает руки на груди, приподнимая плечи. Несмешная шутка. Опасности парень не представляет, это не может не радовать. Вроде, даже не пьяный, в рассудке. Но как же много шума он создаёт: подкрался со спины, напугал, вдребезги разбил интимную атмосферу и вряд-ли уйдёт, пока Чон не накричит. Чонгук вытаскивает телефон из кармана, чтобы взглянуть на время. Первый час ночи. Не так уж и поздно для студента. Прогнать его не получится, так как Чон не любит конфликтов. Всё что он может — раззадорить собеседника пустыми разговорами. Хотелось ли ему этого? Нет, но сидеть в неловкой тишине и пялится вот так друг на друга — в десять тысяч раз глупее. — Я не ребёнок. Восемнадцать мне уже есть. Руки немного расслабляются, гитара плавным движением укладывается на землю. Чонгук выпрямляется в спине и щурится, подмечая всё больше мелких деталей на лице нарушителя тишины. У парня губы пересушены и искусаны, синяки под глазами. Трудоголик, видимо. — Зачем ты подошёл ко мне? Зачем я задаю ему вопросы? — Твоё пение. Мне ужасно понравилось, как ты поёшь. Ты популярен? — Нет. — Слишком быстрый, слишком резкий и раздраженный ответ парня явно не смутил незнакомца. — Как твоё имя? Мог бы ты спеть ещё что-нибудь, пожалуйста? Никогда не мечтал стать известным музыкантом? Ты ужасно талантлив. — Чужак задаёт слишком много сложных вопросов для одного только Чон Чонгука. Парень отводит взгляд. Какое ему дело? Становится совсем уж холодно, парень ежится. Замкнутость Чона никогда не была его достоинством. Его мирок ограничивался тем, что на протяжении нескольких лет выстраивал отец для своего сына: престиж и хорошее образование. Найти себе друга в лице Пак Чимина — и то оказалось затруднительным для такого интроверта, как Чонгук. Отвечать на вопросы парня, который появился из ниоткуда ночью, словно с луны свалился или на зонтике прилетел, не казалось Чонгуку хорошей идеей. Смерительный взгляд коричневых глаз Чонгука снова застыл на тёплом, вымотанном лице парня напротив. Пора собираться. Чон упирается ладонями в колени, чтобы встать и как можно скорее пойти домой. Он подхватывает гитару в полунаклоне и, не говоря ни слова, разворачивается к выходу из парка. Ветерок раздувает его волосы, мурашки пробегают по коже галопом. Чонгуку, конечно, не хватает чего-то или кого-то в жизни, да так, что порой хочется исчезнуть, но он не думает, что этот идиот смог бы скрасить его сегодняшнюю ночь лучше его самого и гитары. Поэтому и останавливаться, даже после крика «и куда ты пошёл?» не собирается. ••• Пролежать в кровати весь день звучало очень даже заманчиво. Чонгук удобно и лениво валялся на подушках, глядя в потолок. Утро четверга означало лишь то, что сегодня Чон вернётся домой гораздо позже обычного из-за четырёх пар и дополнительных курсов. И почему четверги случаются так часто? Резким рывком Чонгук вскакивает с кровати и направляется в душ, попутно разыскивая телефон. По мнению Чонгука, медленные подъёмы с кровати не эффективны. Обычно, парень лишь глубже проваливается в дрёму после пробуждения от таких плавных и затормаживающих мозг методов. В эту ночь, к тому же, поспать удалось гораздо меньше обычного. «Сегодня снова не придёшь?» — Сообщение от Чон Чонгука. Чонгук начал беспокоиться о Чимине ещё с первого дня его отсутствия. Лучший друг пропал, не сказав никому, даже Чону, ни слова. Сколько бы звонков и сообщений не поступало на телефон Пака — с обратной стороны провода была лишь тишина. Ни капельки не успокаивающая и не обволакивающая. Чонгук спускается на первый этаж к завтраку. Аппетит пропал ещё пару дней назад, как будто его и вовсе никогда не существовало. Но тем не менее, парень съедает пару сэндвичей с кофе: день предстоит тяжёлый и долгий. Утро выдалось холодным. Чонгук ёжится при входе в здание. Он видит, как переговариваются между собой другие ученики у ближайшей скамьи на первом этаже. Уши Чона заткнуты наушниками, он даже предполагать не желает, о чем те говорят. В холле собирается все больше и больше студентов, они обсуждают последние зачёты и лекции. Национальный Сеульский Институт, учебное заведение, где учится Чонгук, находится не так уж и далеко от того парка, где скрывается парень. Обычно Чон доходит до университета за 30 минут и успевает неспешным, прогулочным шагом войти в нужную ему аудиторию. Это огромное здание заключало в своих объятиях только лучших учеников. Несколько корпусов, несколько общежитий и огромные поля – все это в духе Южной Кореи. — Я виделась с Шихёном пару дней назад, такой милашка, — в буквальном смысле пищит одна из студенток. У неё было милое круглое личико и длинные волосы. Взгляд девушки, сосредоточенный на своей собеседнице ровно до этого момента, замирает на высоком силуэте Чона, — Чон Чонгук? Тот самый «идеальный тип» о котором ты мне говорила? — Тише ты! Разве не понимаешь, что он может нас услышать? — Подруга резко пихает красавицу локтем в бок, отчего та делает недовольное выражение лица. – Глупая Хари! Первокурсницы, сразу видно. Чонгук действительно считается «идеалом» в своём университете: обеспеченный, привлекательный и умный парень нравится не только студентам с разных факультетов, но и преподавателям. Вот только они ему не нравились. ••• Чонгук подавляет зевок, он засыпает прямо на занятиях. Ночная прогулка всё же оказала влияние на беднягу. Если бы не тот придурок, я бы спокойно посидел с гитарой и отправился спать около половины второго. Как обычно. В эту ночь Чон не смог сомкнуть глаз. Передозировка эмоциями заполнила его мозг до краёв, поэтому сон не представлялся возможным, как бы сильно он того не желал. Всё что ему оставалось — лежать в кровати, сверля взглядом лавандовые стены своей комнаты, и укутываться поглубже в согревающее одеяло. Лицо того незнакомца крепко засело в его голове: с каких пор люди вообще приходят по ночам в тот парк? Он не выглядел как бездомный или пьяница, так почему же? Чонгук так и не придумал оригинального и правдоподобного ответа. Студенты повскакивали со своих мест, чтобы как можно быстрее покинуть аудиторию. Чонгук лишь окинул их взглядом, гадая, что творится в их головах. Пара тянулась слишком долго и мучительно в этот день, поэтому Чонгук не сразу понял, что с одним из занятий покончено. Он быстро загрёб свои вещи в сумку и поспешил уединиться. Самое комфортное помещение в здании университета — библиотека: весь мир в одном месте. Здесь Чонгук мог почувствовать себя значимым. Каждое литературное произведение без исключения ждёт, казалось бы, лишь Чона, только его внимания. Беря книги, комиксы, журналы и газеты в руки, он будто бы грузит на себя ответственность за целую вселенную. Чонгуку нравилось коротать время здесь. Правда, книги он читал лишь в тех случаях, когда они действительно были ему необходимы, в остальное время, предпочитая погружаться в мир манги и комиксов. Слишком по-детски? Возможно. Но листать эти тонкие страницы с изображениями и занятными сюжетами — одно удовольствие. Спустя приблизительных 20 минут чтения, экран телефона Чонгука загорается и начинает звонить, пронзая тишину, словно кинжалом. «Чимин-и» — надпись на дисплее заставила Чонгука широко раскрыть глаза и вскочить с места. Ловко, точными движениями Чон хватает телефон и выбегает в коридор, попутно нажимая на кнопку «ответить». — Алло? Чимин-Хён? — Привет, Чонгук-и. — Тихий, подозрительно наигранный смешок раздаётся с конца провода. — Прости. За исчезновение. — Всё в порядке. Где ты? Почему вот так просто испарился? — Голос Чимина показался Чонгуку странным. Обычно друг много хихикал и растягивал гласные, когда говорил, но не сейчас. Его голос звучал тихо, подавленно и бесконечно наигранно. — Что-то не так, да? — Давай встретимся сегодня после обеда, примерно в три часа дня. Ты будешь свободен? — Конечно. — Нет. Чонгук совершенно точно не свободен сегодня. Куча пар и дополнительных курсов не исчезнут, как его лучший друг, по щелчку. Но что ещё ему остаётся? — Приходи ко мне домой. ••• Подъём на лифте до пятого этажа занимает 30 секунд. Чонгук как раз вовремя, часы на его телефоне показывают 14:58. Парень взглянул на себя в зеркало в кабине лифта: лицо выглядело обеспокоенным, длинные волосы облепили голову из-за сильного ливня. Выглядело это комично и нелепо, поэтому парень зачесал волосы назад, чтобы немного исправить положение. На улице началась настоящая непогода: сильный ветер, дождь и чёрное небо давили со всех сторон. Убежать из университета незамеченным оказалось довольно простым заданием, объяснить своё отсутствие на занятиях — задача повышенной сложности. Чонгук постучал в дверь. Чимин открыл сразу же, будто бы ждал под дверью все это время. Выглядел парень неплохо: признаков простуды или побоев (мало ли, подрался) не было. Чонгук улыбнулся ему, на что получил неуверенную, но всё же улыбку. Всё равно что-то не так. Глаза не улыбаются. Забавная особенность Пак Чимина: когда паренёк улыбается — его глаза становятся двумя острыми линиями, сквозь которые тот ничего не видит. Чонгук постоянно выслушивал жалобы по этому поводу, но не дивиться этой особенностью он не мог. Улыбку в глазах подделать невозможно: слишком искренняя и интимная, словно хрустальная лестница, ведущая до самой души. Чонгук следует за другом в глубь квартиры, наблюдая за походкой и эмоциями друга. — Давай напьемся, Чонгук-и... — Говорит Чимин, нарушая тишину. Пак заваливается на мягкий диван и закидывает голову на спинку. — Проблемы на работе? — Чонгук внимательно смотрит на то, как меняется выражение лица друга. Тот тихо фыркает, поднимает голову в сторону Чона и отвечает: — Как всегда точно в цель, гений. Глубоко вздохнув, Чимин скрещивает руки на груди и вспоминает всё, что происходило в последние дни. Чонгук даже шелохнуться боится, вдруг собьёт его с мысли? — Меня каждый раз начинает трясти, как вспоминаю своего директора с подработки. Он пытался лапать меня, Чонгук, понимаешь? Он просто зажал меня в подсобном помещении. Смотрел, тянул руки к бёдрам и шептал ужасные слова. Ты представляешь как страшно мне было? Я боялся лишний раз вдох сделать! Я правда пытался отбиваться! — С каждым новым словом его голос повышался, руки истерично жестикулировали, а глаза предательски носились от предмета к предмету, наполняясь ужасом. — Тварь. Я ненавижу его. До глубины души ненавижу. — Ужас всегда сменяется гневом. Чимин громко выдохнул, пытаясь избавиться от чёрной злобы. Ощущения того момента тяжёлым грузом легли на его плечи, ладони вспотели, не смотря на то, как часто он вытирал их о свои пижамные штаны. Единственное, что его успокаивало — присутствие лучшего друга. Он сейчас здесь, неважно сколько времени прошло. Чимин нутром ощущает, что сейчас чувствует Чонгук от этой новости. — Что? Почему ты не сказал? – Чонгук повернулся к нему. – Я даже не представлял, как плохо тебе было всё это время. Боже мой, прости, Чимин-и, прости... — Руки Чона легли на плечи друга, скрепив двух парней объятиями. — Ты ведь уволился с этой заправки, да? — Никогда туда больше не вернусь, я пригрозил этому уроду, что подам на него в суд. — Мы должны написать заявление в полицию, Хён. — Чонгук облегчённо выдохнул. Он высвободился из объятий Пака, чтобы дойти до холодильника и принести алкоголь к кофейному столику. — Давай сходим туда завтра? Наплевать на занятия в универе. — Спасибо тебе. — На губах Чимина появилась улыбка. Не на глазах, лишь на губах, но уже искренняя, не то, что раньше. ...И вот они снова смеются с очередной глупой шутки, сказанной каким-то айдолом по телевизору. Парни выпивают сомаек — любимый напиток Чимина. Жидкость обжигает горло, отчего хочется морщиться и кашлять, но ни один из друзей не позволяет себе этого. Казаться крутым — в приоритете. Чимин был фанатом алкоголя. Чонгук же никогда не был против этого, поддерживал друга в этом занятии. Чон когда-то сказал, что сомаек пьют лишь те, кто никак не может решить, что же круче: пиво или соджу? «Люди мешают все подряд, а ты пьёшь это. Слишком доверчивый и глупенький Чимин» - говорил тогда Чон, специально растягивая имя приятеля. — Остановись, глупец! —театрально кричит Чонгук, отбирая у Пака стакан и поднося кисть руки ко лбу. — Я не хочу всю ночь слушать твои стоны и вздохи о том, что ты перепил. — Так значит ты уже решил остаться у меня, мелкий? — Чимин хватает Чонгука за плечо и пытается забрать украденное. Он наконец-таки смеётся. Чонгук так просто сдастся? Ну уж нет. — А что мне ещё делать? — Взрослые парни носятся друг от друга по квартире. Догонялки за стакан обжигающего напитка, что может быть лучше в их ситуации? Чимин прыгает вокруг Чонгука, тщетно пытается выхватить стакан, поднятый к потолку высоким другом. Даже стул взять не получается, воришка прижимает его к своей груди второй рукой. Загнанный в безвыходное положение Чимин, быстро разворачивается и начинает щекотать друга. Он всё смеётся, смеётся, смеётся. — Эй! Что за запрещённые приёмы? — Чонгук сдаётся и прыскает от смеха, опуская стакан довольному Паку. Парни снова укладываются на диван. Разговоры длятся целую вечность; алкоголь не кончается. Чонгуку плевать на пропущенные звонки от отца, позже он все объяснит. Чимину плевать на то, что завтра их головы будут раскалываться а во ртах образуется целый оазис. Проводить время вот так вместе, разговаривая по душам и много смеясь — некая редкая награда, за все те трудности, которые они прошли бок о бок. ••• Пробуждение на следующий день оказалось действительно болезненным. Головы раскалывались, а тела ломило так, что казалось, будто по друзьям ночью проехал грузовик, набитый самым тяжёлым хламом с этой планеты. Таблетка от головы, которую Чонгук каким-то чудом нашёл в квартире Пака, действовала очень медленно и слабо. Когда очередь на поход в душ дошла до Чонгука, Чимин вовсю скакал по квартире, собирая вещи для друга: — Чонгук-а, держи. — Пак протянул другу нежно-розовую футболку. Свою чёрную Чонгук успел запачкать прошлой ночью. — Издеваешься? — Такая прелестная вещица совершенно не соответствовала холодному образу парня. — Ладно, чёрт с тобой. — Чонгук забежал в ванную, запирая дверь на замок. Холодный душ помогает лучше всяких таблеток. Чонгук улыбнулся, наконец собрав мысли в одну единую кучу. Водные капли били по макушке, лицу и плечам. Освежающе. Где-то за пределами ванной комнаты были слышны быстрые тихие шаги и звуки готовки. Чимин явно старается удивить Чонгука своими талантами. Парень опустил голову и потянулся за полотенцем. Выйдя из ванной комнаты, первое что увидел Чон — накрытый стол. Яичница, нарезанные ломтиками овощи и 2 стакана апельсинового сока. У Чонгука даже аппетит появился, в кои-то веки. — Видели бы тебя твои одногруппники, — Чимин слабо улыбается, — все бы точно со смеху поумирали. Как оказалось, розовая футболка была не однотонной: на груди маленькими буквами было вышито «I'm the cutest boy on the Earth» с уродливым, по мнению Чонгука, сердечком вконце. — Я одену свою рубаху и застегнусь по самое горло. Если я умру от нехватки воздуха — это будет по твоей вине. Тогда мой призрак придет и убьет тебя. Потом я заставлю твоего призрака научиться играть на гитаре, просто чтобы довести его до белого каления. Губы Чимина изогнулись. – Мой призрак не станет иметь дела с твоим. – Парни посмеялись. Еда была действительно очень вкусной и аппетитно пахнущей. Чимину бы в повара, с такими ручками. Чонгук жевал медленно, пытаясь настроиться на серьёзный разговор. — Ты готов к этому? — Думаю, да. Пойдём прямо сейчас? — Чимин понимал его с полуслова. ••• В отделении было душно. Когда парни дошли до небольшого здания полиции, первое, что бросилось им на глаза — огромные прозрачные стёкла с небольшой наклейкой отделения и части. Чимин, гонимый обидой, гневом и шоком, зашёл первым. Его взгляд сразу же столкнулся с удивлёнными глазами сотрудника, который стоял у стенда с разными заметками, фотографиями и вывесками. — Здравствуйте, у вас что-то случилось? — Первым начал сотрудник полиции. Довольно молодой парень обвёл студентов медленным взглядом. Голос был спокойным, среднего тембра. Приглядевшись к бейджику, Чонгук отметил для себя, что мужчину зовут Чон Хосок. Выглядел он на двадцать пять или двадцать шесть лет. Белые крашенные волосы, приятная внешность и худощавое телосложение. — Я бы хотел написать заявление. О домогательстве. — Чимин отлично справляется. Правда, его глаза испепеляют пол, будто там его заветное заявление и завалялось. Мелкий, слабо заметный шок ударил полицейского, но тот всё же мотнул головой, приглашая парней к своему рабочему месту. Чонгук с Чимином уселись на два стула напротив стола сотрудника. Они ждали, пока тот достанет чистый лист и ручку для записей. — Как вас зовут? — Я Пак Чимин... Имя друга тоже называть? — Утвердительный ответ. — Это Чон Чонгук. — Хорошо, какого рода были домогательства? К сожалению, грязные слова в ваш адрес рассматривать абсолютно точно не будут. — Казалось, будто бы парню искренне жаль Чимина. — Если же, случались нежелательные прикосновения, грубые действия и побои — заявление будет рассмотрено. — Меня домогался сорокалетний мужчина. Он лапал меня и... пытался целовать. Делал он это, ну... естественно, насильно. — Рассказ Чимина звучал сбивчиво. — Честно говоря, бывало и такое... что он действительно целовал меня, лапал. — Кулаки Чонгука рефлекторно сжались, а взгляд стал чернее ночи. Чимин утаил это от него, у него ведь есть повод злиться? Чимин смотрит на друга не отрываясь, его реакция была бы заметна даже на огромном расстоянии, из космоса. — Это был мужчина, который нанял меня в минимаркет на заправке. Мой директор. Такое заявление примут? — продолжал расстроенный Чимин. — Конечно, не переживайте. теперь дело в наших общих руках. Вам осталось написать его контактную информацию в верхнем окошке. — Офицер Чон указал в него пальцем. Чимин перечитал заявление, написанное Хосоком с его разрешения. Всё соответствует действительности. Значит, теперь ему помогут. За окном стояла прекрасная погода, машины молниеносно проезжали мимо участка, в то время как облака, совершенно напротив, в медленном темпе плыли по небу. Солнечно, не жарко и комфортно. Сегодняшний день сулил быть чудесным. Возможно, Чонгук потратит его на разборки с Чимином или в парке: в одиночестве, без гитары. В любом случае, настроение потеряно и особых планов нет. Но поддаваться хандре нельзя, верно же? Внезапно раздался звук уведомления. Парни моментально проверили свои телефоны, но ни у первого, ни у второго ничего не было. — Это мой. — Хихикнул офицер Чон, поднимая ладонь в жесте «извиняюсь». «Хосок-и, не хочешь пообедать сегодня вместе? Я подъеду к отделению через 5 минут.» — Сообщение от Ким Тэхёна. Хосок уже несколько секунд рассматривает свой телефон. — Просите, можно нам отойти в туалет? — Его прервал Чимин, пока тот быстро печатал текст. Нам? Чимин схватил Чонгука за рукав рубашки и потащил в указанное Хосоком место. В туалете было пусто и прохладно. Несколько кабинок, раковин и зеркал. Стены отделаны белой плиткой, освещение приглушённое. Ужасная атмосфера для разговоров. — Слушай, прости меня. — Чимин начал без предупреждения и вводной части. Его сердце провалилось куда-то под землю. Он был огорчён в себе, потому что не мог перебороть свой страх и поделиться подробностями рассказа. Пак злился на то, что не уволился с работы ещё пару недель назад. Чонгук цокает. Цокает, так как ситуация позволяет ему это. — Послушай, в следующий раз, не бойся делиться со мной всем, что тянет тебя вниз. Я всегда выслушаю и поддержу тебя, Хён. Не сдерживай эмоции в себе, у тебя ведь есть я. — Чонгук упирается ладонями в колени и смотрит на лучшего друга снизу вверх. — Ты меня понял? Да, я сейчас злюсь. Между прочим, твой драгоценный Чон Чонгук чувствует себя преданным, дурак, и в этом именно ты виноват. — Искренняя улыбка касается его губ. — Но я понимаю тебя. Главное — не убивай в себе эту искренность. — Просто... Я не могу... — Чимин запинается, пытаясь подобрать слова. — Ты ведь знаешь, как мне страшно. Я уверен, что знаешь. Я никогда не думал, что люди, которым я доверяю могут оказаться такими. — Чимин-и, — Чон берёт его щёки своими ладонями, вытирает растёкшиеся слёзы и тыкает в нос. Он желает улучшить ситуацию, — ты же знаешь, что не все такие? Я всё ещё с тобой. Помощь уже пришла. Тебе больше не нужно топить себя в мыслях об этом ублюдке. Чонгук действует как успокоительное. Чимину становится легче. Не до конца, совсем не в полной мере, но груз с плеч по-тихоньку спадает. Слёзы окончательно исчезли, лицо больше не выражает разочарования, на нём написана полная рассеяность. Ему станет лучше, Чонгук в этом уверен. Спустя пятнадцать минут парни одновременно вышли к Хосоку, тихо о чём-то болтая. Рядом с офицером стоял высокий силуэт, повёрнутый к ним спиной. — Мы можем идти, офицер Чон? — Чонгук хочет поскорее смотаться отсюда. Посмотреть фильм с Чимином или обсудить последние преступления: его друг ужасно любит детективы и криминал. Фигуры двух мужчин в форме развернулись на звук шагов и голосов, Чонгук даже понять ничего не смог. На лице незнакомца написана яркая квадратная улыбка; глаза ослепляют. Продержалась подобная радость недолго, около трёх секунд после поворота головы. Счастливая мордашка быстро превратилась в округлившиеся глаза и полураскрытый рот. Было бы забавно видеть такое лицо в каком-нибудь глупом ситкоме по телевизору в квартире Чимина. Чонгука бы точно разорвало от смеха. Но в слове «сейчас» нет приставки «бы», «сейчас» Чонгуку совсем не смешно. Ночной гость его не обрадовал. И что это за ситуация такая, а?