Мальчики не плачут

Ненавижу любовь… Удаляешь его номер из телефонной книги, а помнишь его наизусть, хочешь забыть эти проклятые цифры, а в висках стучит… Слезы… Боль… Утро и опять, все с начало…

Вокзал встречает Антона громким гулом. Везде провожающие, встречающие, а Шастун один проходит сквозь всех этих людей. Именно сейчас он чувствует себя как никогда одиноким, хотя на что ему жаловаться, он не предупредил маму, что приедет, вот его никто и не встречает. Смешно. Он идёт по перону, а в наушниках играет Перфе, странно, но песня, что сейчас бьёт по ушам чётко ассоциируется с тем, что происходит на душе. Парень одними губами беззвучно произносит четыре заветные строчки: — Сто шагов назад, мы больше не рядом, мы больше никто, сука сто шагов назад… Хочется выть от безысходности и от некоторой степени недосказанности в сторону Арсения, но он не может. Мама не должна видеть, что ему тяжело. Для мамы у него всё хорошо, просто прекрасно, даже вон, девушку нашёл. Ложь во благо, хах, какая ирония. У Антона же никого кроме Димы нет. Только он сам. Как говорится: «У меня есть я, большего и не надо». И плевать, что внутри что-то болезненно сжимается как бы протестуя. И на Арсения уже плевать, сто шагов назад… Антон на секунду останавливается на выходе, закрывает глаза и вдыхает полной грудью воронежский воздух. На выдохе на его губах расплывается улыбка. Он дома, что ещё нужно для хорошего настроения? Знакомая улица встречает его ярким солнечным светом, тихим шелестом листвы на деревьях и детским смехом с площадок. Шастун помнит всё-всё, каждый день, проведённый здесь. Помнит первые разбитые коленки и маму, что так заботливо гладила его по голове, попутно втирая какую-то щипучую мазь в раны. Помнит дворовых мальчишек, с которыми он играл в казаков-разбойников, бегая чуть ли не по всей улице. Помнит, как они все вместе воровали яблоки у ворчливой старушки в конце улицы. Помнит каждую мелочь, каждую эмоцию. Помнит слепящее глаза солнце, как и сейчас встречающее его в таком родном месте. Кажется, что ничего не изменилось. И Антон только шире улыбается, все проблемы отходят на второй план, а на душе становится так спокойно и хорошо, что кажется, что он отсюда и не уезжал. Парень подходит к своей пятиэтажке и смотрит вверх. Из окна никто не выглядывает — его не ждут. От этого в груди начинает шевелиться волнение и предвкушение. Будет ли мама рада его видеть? А бабушка? Он не знает, но не сомневается, что в первые минуты в него точно что-нибудь прилетит, всё же он не самый лучший сын. Антон хмыкает и сначала отходит за угл дома — надо позвонить Диме, а то ведь переживать будет, чёрт лысый. В трубке раздаются гудки, а после и такой знакомый Димин голос. Антон улыбается. — Диман. — Шаст? Ты как? Живой? — Позов как обычно, переживает за него, словно это он его мама. — Да конечно живой, куда я денусь то, — смеётся Антон так искренне, как только может, а у Димы на том конце провода брови лезут на затылок. — Антон? Ты что-то принял? Мне тебя забрать? — Поз, какого ты обо мне мнения. Я просто уехал домой. Дим, я в Воронеже! - Что? — удивление проскальзывает всего в одном слове, а после идет снова град вопросов, — И надолго? Когда вернешься? Мне тебя встретить на вокзале? — Тихо, тихо, не шелести так часто. Я всего на три дня, в воскресенье в пять уже буду на вокзале. И нет, встречать не надо, не хочу себе отдых портить твоими вопросами. Знаю я тебя — приклеишься как банный лист к жопе и хер отлепишь. — Ха-ха, — фыркает Дима, но всё же улыбается в трубку, — Чего такой счастливый то тогда? — Просто рад, что наконец смог вырваться к маме. Как-то тут спокойно. Чувствую, что я дома. Никаких переживаний, никаких проблем. Просто здесь хорошо. Я как с вокзала вышел иду и улыбаюсь как дебил, не знаю как объяснить. — Ну ты и есть дебил, — хмыкает Дима, — Я рад, что ты наконец решил подумать о себе нелюбимом, а не о других. — Ой ой ой, спасибо мам, за упрёк, — цыкает Антон и смеётся, а по ту сторону ему вторит Позов, — Ладно, я, наверное пойду. Спасибо, что послушал. — Для тебя я готов обосраться у Путина на встрече, любимый, — нахально и слащаво тянет лысый гад, а где-то на фоне раздаётся ржач, судя по всему, его парня. — И я тебя люблю, — любезничает Шастун и сбрасывает. Парень закатывает глаза и улыбается. После разговора с Димой на душе становится ещё легче и он весело шагает обратно к подъезду. Время уже шесть. Мама уже сто процентов вернулась с работы, поэтому надо идти и огребать за свои косяки. Антон тихонько посмеивается, пока поднимается на пятый этаж, а возле своей квартиры останавливается и выдыхает, собираясь с мыслями. Он мотает головой, как бы отбрасывая подальше свои сомнения и нажимает звонок. За дверью раздаётся не долгая трель и Шастун покладисто ждёт, когда ему откроют. И вот, слышится копошение, после секунды тишины и ему торопливо открывают дверь. Мама шокировано стоит перед ним, наверняка не понимая в чём подвох. Парень отмечает про себя, что она совсем не изменилась, даже не постарела. Он неловко улыбается ей, кивая головой и произносит: — Привет, мам. Женщина стоит и не шевелится, лишь неверяще бегает по нему глазами. Волосы лёгкими волнами лежат на плечах, а ресницы еле заметно подрагивают. Антон снова улыбается, и наклоняется, чтобы поцеловать маму в щёку. Может хотя бы так она выйдет из оцепенения. И правда, женщина вздрагивает и отходит в глубь квартиры, пропуская сына внутрь. Шастун хмыкает и заходит, закрывает за собой дверь и уже было разворачивается снова к маме, как ему прилетает полотенцем по тыкве. — Вернулся, наконец, гадёныш! — Антону снова прилетает полотенцем, — Год его на пороге родного дома не было! Последние три месяца даже не звонил и вот! Посмотрите! Явился! — Майя, что происходит? — из кухни выходит бабушка и замирает, — Батюшки! — А ты посмотри! Внучок твой вернулся! Сколько времени прошло, вернуться соизволил! Вы посмотрите на него! — Шастун прикрывается руками, чувствуя, как ему снова прилетает полотенцем. — Мам! Мам! Успокойся! Я сейчас всё объясню! — Объяснит он, как же! — Мам! Я девушку себе нашёл!

***

Арсений тоскливо смотрел в окно кафешки. Напротив него сидел его парень, парень его мечтаний, но почему-то сейчас он не вызывал в нём совершенно никаких чувств. Артём увлечённо о чём-то рассказывал за обе щеки уплетая рыбу, а Попову было глубоко наплевать. Все его мысли из раза в раз возвращались к Антону и он искренне не понимает почему. Да, он виноват, но это явно не от того, что он чувствует себя провинившимся. Не понятно по каким причинам, но скучает по Шастуну. Он не появляется на радарах уже второй день и Арс беспокоится, правда. А после слов Димы становится ещё и страшно. Потому что он не знает ни где Антон, ни с кем Антон, ни как он. И это бесит, пугает, заставляет чувствовать себя плохо. От потока мыслей его отвлекает голос Артёма. — Сень? Эй, земля вызывает Попова! — А? Что? — Я спросил чо ты не ешь, — хмурится парень и поправляет свои белые кудри, — Ты чо, не слушал меня? — Слушал, просто отвлёкся что-то, извини. — Ешь, остыло уже. Я не буду просить тебе подогреть заново. — Я не хочу что-то. Можешь съесть если хочешь, — натянуто улыбается Арсений. — Как хочешь. Между ними воцаряется молчание. Арсений очень рад, что его парень наконец заткнулся, можно немного поразмышлять в тишине. И мысли снова возвращаются к Антону. Он хотел бы солгать, что это из-за того, что его просто мучает совесть, но он бы солгал. Шастун стал неотъемлемой частью его жизни и вот теперь, когда он ушёл, открыв несколько своих карт, Арсений чувствует себя брошенным котёнком. Попов торгуется сам с собой, не понимая почему так противно от самого себя и не понимая как так случилось. Парень не знает, как связаться с Шастуном, как вернуть его обратно в свою жизнь. Он готов притвориться, что ничего не было, готов уделять всё своё внимание Антону, просто чтобы он снова был рядом. Плевать, если Антон не будет его поддерживать, плевать если он не будет его слушать. Просто верните Тошу обратно… Арсений тяжело вздыхает и воспоминания шквалом обрушиваются на него. Вот, они с Антоном сидят и вместе смотрят какой-то ужастик, Арсению страшно и он жмётся к парню, а он и сжимает его крепче. А Попов и не замечает, что Шаст и сам весь дрожит от страха и глаза жмурит, только не обращает на это внимание и утешает Арса. Вот, Попов приходит весь в пыли и находит Антона в кухне, сразу начинает жаловаться на своих обидчиков, всхлипывает и совсем не замечает, что глаза его мальчика красные-красные, да и сам он дрожит. Совсем не замечал, будучи зацикленным на себе. Но есть и счастливые моменты, к которым Арсений жмётся, боясь, что их окажется в три раза меньше чем тех, где он ведёт себя как мудак. Он помнит, как Антон учил его вправлять одеяло в пододеяльник. Они тогда вдвоём забрались в бедную ткань и бегали по дому, изображая приведение, а потом споткнулись и упали. Арсений оказался на Антоне и они просто смотрели друг другу в глаза. Попов тогда первый раз в жизни отметил про себя, какие у Тоши красивые глаза. Интересно, насколько сильно тогда Шаст хотел его поцеловать? Арс уверен, что сам бы тогда поцеловал его, если бы Антон не сбежал в свою комнату. Чёрт. Он бы правда тогда сам поцеловал Антона?