Мальчики не плачут

Я любил тебя… Да к чёрту, я тебя люблю до сих пор. Я буду любить тебя всегда. Это моё проклятье. Самое болезненное и самое лучшее проклятье — любить тебя любым… Крушинин А.С.

Утро встретило Антона совсем не весло. Погода соответствовала его настроению: серые тучи полностью скрыли от мира сего голубое небо и лучезарное солнце, дождь то и дело по тихоньку накрапывал. В голове витали глупые ненужные мысли, а из родного города совсем не хотелось уезжать. Шастун настолько соскучился по маме с бабушкой, что три дня пролетели как фанера над Парижем. Он распрощался с родными уже вот как час назад и сейчас стоит на посадку в поезд, который увезет его ближе к Арсению. От этого настроение падало ещё ниже. До отправления ровно пятнадцать минут. До конечной станции ровно час сорок. До квартиры отца ровно двести треков, которые нон стопом играют в наушниках. До встречи с Поповым целая вечность. Ровно миллион песен. С одной стороны Антон жизнь готов отдать за то, чтобы хотя бы на секунду увидеть краем глаза Арсения, а с другой… Он готов отдать что угодно, только бы не видеть его, ведь при одной мысли о нём жутко колит где-то в районе сердца. Это пугает. Шаст не хочет чувствовать это. Закинув вещи в поезд, Антон вышел покурить перед отправкой. Задрав голову к небу, он последний раз вдыхает воронежский воздух и прикуривает. Дым приятно колет кончик языка, а в телефоне уже набран Дима и слышатся нудные, железные гудки. — Привет, Шаст. Всё хорошо? — Здарова, Поз. Да, всё оки, вот, стою, жду отправления. Последний раз курю в Воронеже. — Ты всё измеряешь в сигаретах? — Конечно, ты что, забыл, я же дышу никотином. — Да да, — в трубке слышится смешок, — Ну что, в пять уже у нас, на Казанском? — Ага. И ещё неделя больничного от работы, такой кайф. Только не знаю куда убить столько свободного времени. Не хочешь сходить в какой-нибудь спортивный зал? — Я через два дня с Серёжей уезжаю в Сочи, у нас отпуск, типо медовый месяц. Так что извини. — Да не, ничего. Удачного медового месяца, — смеётся Шастун. — Спасибо. Тебя встретить? — Дим, вот скажи, мне пять лет? — Да. — Пизда. Какой встретить. Приеду, забегу в пару магазинов, затарюсь и в квартиру к себе. Куплю бутылку вина и буду смотреть сопливые романы. Тьфу. Бабушка подсадила за три дня на какую-то лабуду. Прикинь, в первый же вечер она усадила меня с собой перед телевизором и сказала сиди смотри. А там какая-то херня про султанов, наложниц. На следующий вечер я уже сам сел смотреть, интересно, сука. — Да ты у нас старая бабулечка, я прав? — Пошел ты. — Как мать то среагировала на твой резкий приезд? — Сразу начала полотенцем бить по морде. Ну, в принципе так мне и надо. Но я сказал что у меня девушка появилась, сразу остановилась, как самого любименького и родненького впустила, накормила, напоила. По ту сторону слышатся звуки удивления, какие то шорохи, смешки, а после минуты две молчания. Шастун успевает испугаться, что он шокировал Дмитрия до смерти и уже хочет звонить в скорую, но на том конце наконец слышится кашель. — Девушку? — Ну надо же было мне что-то сказать, чтобы ты не остался без такого афигенного друга. — Пф, Шаст, ты пиздабол от Бога просто. — Ой всё, иди к чёрту, я в вагон, у меня отправление, — обиженно фыркнул Антон, — Отпишусь как буду дома. — Ладно ладно, давай. Парень убирает телефон в карман и сбрасывает бычок в мусорку. Последний раз окидывает взглядом вокзал родного города и заходит в вагон. Наушники в ушах оказываются сразу же после того как он расположился на своём месте. И вот поезд уже несётся на скорости назад, к проблемам. Взгляд скользит по пробегающему за окном пейзажу, а губы беззвучно произносят слова той или иной песни. Все мысли ушли куда-то далеко далеко, голова пуста и остаются лишь эмоции.

»…Просыпайся, не спи, внутренний голос Только смотри, моя глаукома Что прятала мир от меня долго Прошла, я погиб и восстал суперновой Звездой на Олимп или камень в душе Отыскал, замолил, зарядил требушет Прорезался лик на моём рубеже Уныние… Страх… Да, я выбрал мишень…»

Песня сменяется новой песней. Одна мелодия на другую. За окном скачут города. То улыбчивые, то хмурые, то величественные. Но все они бумажные. И люди бумажные. Небо продолжает плакать, а в груди всё так же зияет дыра. Глаза уже давно закрыты, а сам парень полностью отдался мелодии. Хочется плакать. Хочется выть, хочется говорить, хочется молчать. Но из всего этого можно только молчать…

»…Now every day's the same We burn a little pass the flame And every day I'll take the blame For what I've done for who I've shamed And all this time comes down to one I never thought I'd miss the sun yea When I was watching you When I was watching you…»

Играет уже чёрт знает какой трек, Антон не считает. Не хочет знать сколько ещё осталось до встречи со своей болью в городе где есть Арсений. Антон отдался музыке. Дыра в груди только больше стала. Захотелось вскрыть вены. Захотелось выйти из несущегося к горизонту поезда. Но выхода нет. Он здесь один на один с собой. Помощь не придёт. Придётся спасать себя самому. Как всегда. На красных обкусанных губах расплывается усмешка. К дьяволу всё. К дьяволу его самого. В самый жаркий котёл, сразу в синее пламя. »…Гори Нотр-Дам де пари В пламени моей любви Это всё, что осталось мне Сгорай и умри…» Женский голос объявляет о прибытии на конечную. Шастун усмехается и ждёт. Ждёт пока поезд остановится. Ждёт пока все выйдут. И вот он наконец встаёт с места и выходит на платформу. С неба всё так же моросит дождь. На душе всё так же паршиво. Но выбора нет, ему надо по магазинам. Домой. Дом. Нет, там нет его дома. Уже нигде нет его дома. Только временное место проживания. Мысли снова начинают путаться пока Шастун идёт к выходу. Капюшон толстовки уже немного намок под накрапывающим дождём, а кудри только больше завились. Парень выходит с вокзала и поднимает взгляд. Сердце пропускает удар. — Что ты…