Привет. Меня зовут Лера. Мне 17. Я главная сучка!

Просыпаюсь рано утром, телефон показывал пять часов утра. Блять. Похуй. Пусть будет костюм. Надеваю черный пиджак, легинсы, сойдет, каблуки. Быстро натянула чокер и взяв сумку вышла из дома. Снова останавливаюсь уже перед знакомым домом, где мы вчера сидели с Сашей, а сегодня я буду думать здесь одна о жизни. Снова говорю, что к парню. Поднимаюсь на крышу и как следует затягиваюсь сигаретой. Бесит уже всё, не могу так больше. Очередная ПА вчера ночью просто доконала, как же я заебалась уже. Сдохнуть уже, что ли, чтобы перестать их чувствовать? Хотя, они наверно меня даже на том свете достанут. Смотрю на улицу сверху. Людей ещё толком нет. Интересно, если прыгну, то мю смерть будут расследовать в «Битве Экстрасенсов»? Хотя, чё расследовать, все и так понятно. Как же устала. Эти вечные ПА, по сути типа не знаю, нужен психолог наверно, но честно, просто стыдно о таком говорить кому-то. Типа, как я ему скажу? Вот меня, как бы заставляли, но это по сути был мой выбор показывать или нет. Я же сама виновата во всём этом. Меня никто блять не принуждал к сексу, не было этого чертового дула пистолета приставленного к виску. Мне порой ваще кажется, что у меня травмы нет, ну типа, меня же не трахали, а я сижу тут и ною. Мне кажется я даже с ним не смогу быть откровенна, я понимаю, что они кучу дерьма слышали за свою жизнь, но мне почему-то кажется, что они откровенно поржут и скажут у всех так было, что это была просто игра, Олеся так и говорила, что у всех это было, я спросила было ли это у неё, она ответила: «Нет». Получается у неё не было, а говорит у всех. Я понимаю, что наверно сейчас можно просто поробовать рассказать это маме, может просто разговор с ней поможет, потому что я считаю, что психологу просто не смогу раскрыться. Но ей кажется рассказать страшнее всего, чёрт возьми. У меня нет доверия к ней. Я прекрасно помню, как попыталась рассказать это в свои тринадцать, она сказала, что это была простая невоспитанность с его стороны, все же в детстве так проявляют свою невоспитанность, да? А ещё она постоянно говорит, что девушки, которых изнасиловали или били мужья, в какой-то степени поступали глупо, идя по темной улице домой и раздвигая ноги перед мужиком. Как я после таких фраз могу ей доверять? Кто даёт гарантию, что она не скажет такое же дерьмо про меня. И ваще наверно глупо ей тоже рассказывать. Я не верю, что кто-то из реальности рил может меня выслушать и понять, Олеся не поняла, мать в тринадцать лет показала своё отношения к этой проблеме. А Саше мне рассказывать просто стремно, хотя я понимаю звучит это странно, мы же оба жертвы насилия в какой-то степени. Только он больше, я меньше. А мне даже ему стремно рассказывать. Телефон начинает пиликать, да твою мать, что ещё? Смотрю сообщения в «Instagram», да ну нахер. Какого хера ко мне эта Ларина полезла ещё и сториз. Че за хуета? Открываю, ой бля, все, поеслась душа рай у тетки. — Лера утверждает, что она экстрасенс. Но по отзыву её последней клиентки можно сделать вывод, что экстрасенс это явно не её, прочитав её отзыв, я могу сделать вывод, что она просто владеет психологией. Также одна из её клиенток недавно попала в больницу, кажется, кто-то не правильно сделал предсказания на рак. И вы готовы нести деньги тому экстрасенсу, кто нюхает в клубах, пока вы сидите в надежде решить свои проблемы? — блять, слив с «Насиков». — Также Лера была замечена в компании, с неким мужчиной. У меня прямой вопрос к нему, готов ли ты встречаться с наркоманкой? Татьяна Ларина, та самая чика, которая заняла второе место, в пятнадцатом сезоне «Битвы Экстрасенсов». Тётке уже хрен пойми, сколько лет, но пытается выглядеть на все двадцать, выходит откровенно плохо. А ну ещё судя по сториз, у неё жесткий климакс. Вот сука. Твою мать. Сейчас только для полной картины, только этого не хватало. Просто двойной слив. Я спускаюсь с крыши, и направляюсь к школе, ну турнике, если что посижу, она ещё явно не открыта. У меня только один вопрос, какого хрена эта бабка в климаксе ко мне полезла? Хотя, по-моему, тут все очевидно, кому-то хочется больше бабла. Черт, я пролистала комменты, но пока не было не одного, где бы этому поверили, все писали, что это грязные сплетни и фотошоп. Ну и хорошо. А то это пиздец будут, если они всю правду обо мне узнают. Это же просто конец карьеры и полная потеря имиджа. Потому что никто не захочет к амфетаминовой наркоманке. У меня и так репутация такая довольно своеобразная, нет, я, конечно, сама создала образ сучки. Но вот, если потеряю деньги, я этой сучки сладкую жизнь устрою. А деньги сейчас нужны, они в принципе всегда нужны, но может я все-таки решусь на этого чертового психолога? И, если сейчас доход пойдёт ко дну, то пиздец просто. Мало того, что все упадет, но меня все ещё и запомнят, как ту самую, которая так скатилась. И по-моему у меня был тут ещё другой главный страх. Это просто потеря Саши. Я конечно понимаю, что мы с ним не встречаемся, чтобы я его просто теряла, но всё же. Пока это один из немногих людей, который может скрашивать мои вечера, и я не хочу его терять. Знаете, единственное, чему я рада, это то что он просто знает, что я нюхаю, но сейчас вот уже несколько дней пошло, как не нюхаю. А то был просто пиздец. Мне бы ещё все пришлось и ему объяснять, что за фото, и что вообще в моей жизни происходит. Просто знаете, даже сейчас общаясь с ним, мне кажется, каждая наша встреча может быть последней. Типа, зачем я наркоманка? Я боюсь, что он тупо может бросить меня из-за моей зависимости, и Ларина просто взяла и надавила на этот страх. Ну ниче, ща отомстим. Помнится лет в четырнадцать я благодаря Мыр попала на закрытую тусу, где была и Ларина. Только она не учла количество алкоголя, и все закончилось, намного раньше, чем должно было. Ларина жестко напилась и мы услышали, что она не экстрасенс и кучу всего, интересного и её способностях. Я тогда все засняла, и думала, что это обязательно когда-то пригодится. Пригодилось. Быстро заливаю это в сториз, после чего припоминаю разоблачение, который делал на неё бывший муж. Пусть теперь оправдывается. В школе все только и говорили о том, что сегодня будет главная тусовка. Наши предки че-то резко раскошелились на снятие коттеджа. Но мне честно было так похуй. Арина че-то трещала об этом, кажется даже она была рада этому. У нас шли туда с седьмого, по одиннадцатый. Короче нихуевый коттедж должен быть, чтобы туда всем вместить. Хотя, судя по слухам, шли не все у кого-то бабла тупо не хватило обеспечить своему чаду достойную пятницу. Не знаю, мне просто похуй на это. Я надеюсь Саша про это не забыл. Блять, я же Оле хотела написать, а чё? Пусть эти долбоящеры вспомнят, кто тут главная мамка школы. — Привет. Слушай сегодня в семь у нас типа будет тусовка, я щас адрес скину. Это школа устраивает, го со мной? Только ещё Саша будет, но ты в курсе про него, — ответ прилетел очень быстро. — Окей, я не против, — быстро ответила она, прислав мне смайлик. Супер! На уроке алгебры вызывают, оказывается мы должны были выучить какие-то правила. Ну я чё-то начала говорить про тему, которую они вроде бы сегодня обсуждали, преподша только пронзив меня грозным взглядом, снисходительностью поставила мне три, видно прям через ту математическую боль, которую я ей причинила. Да и похуй. На все похуй. Я устала. Устала жить просто. Блять, у меня же сегодня ещё прием. Захожу на почту, Мыр мне сбросила историю. Ебать. Класс. Клиентка мать, которая потеряла свою дочь, которая спрыгнула с моста, сама же она уже тоже этого хочет, говорит, что она к ней приходит и зовет к себе, боится за свою вторую дочку, которой шесть. Пиздец. На два у меня записана. Окей, значит два последних урока без меня. Ну по-хорошему я должна пропустить один, но последние два урока просто бесят. Блин, сегодня же Гошу надо из клиники забрать. Так, ладно после тусы заберу. С информатики и биологии и благополучно валю. Уже дома, привычно закрываю окну шторами, зажигаю свечи, раскладываю Таро, крашусь по ярче. Честно дико нервничую, тогда с той клиенткой все было очень просто помочь, с этой нет, тут честно страшно, страшно сделать ещё хуже. В два захожу в «Skype». Да, видно было, что мать просто убита. Ей вроде было лет сорок. Видно было, что после смерти дочери сильно забила на себя. Под глазами мешки, и они сами были красные. Она была в помятой пижаме, с неубранными волосами. На стене можно было увидеть её фото с дочерью. — Я хочу знать причину, почему, — только говорит она, так понятно, всё плохо, даже без приветствия. — Здравствуйте, давайте вы сначала расскажете, в чём суть вашей проблемы, и что произошло? — Вы что, сами посмотреть не можете? Вы же экстрасенс, — блять, да ты можешь сама рассказать? — Она спрыгнула, спрыгнула с моста, это всё из-за них, из-за той компании, которые довели её, теперь и меня тоже. — Послушайте, вам-то самой нельзя с собой делать. У вас дочка, вы о ней банально подумайте, она с кем остается? Сначала сестра старшая, потом вы, о ней просто подумайте. Разве она не повод, чтобы жить? — Она с мамой моей останется, а у меня поводов для жизни уже нет, — и она отключилась. Чёрт. Я только непонимающе посмотрела на черный экран. И что мне теперь с тобой делать? Я только лихорадочно обновляю её страницу. Пост новый. Я почувствовала, как мне стало холодно в моей теплой комнате. «Снова этот мост. Сегодня я буду с тобой». Твою мать! Я быстро ищу его по картам, и сев на мотоцикл выжимаю предельную скорость. Так нельзя, нельзя, я должна помочь, успеть спасти. Если я себе не могу понять, то надо хоть её спасти. Я не позволю ещё одному человеку в этом учебном году умереть, только, потому что я не смогла подобрать нужных слов. Я должна, если сейчас хотя бы не её спасти, то её маленькую девочку. Я не знаю, откуда во мне проснулся этот синдром спасателя, но это сейчас уже не важно. Просто знаете, я хотела ей помочь, я честно очень сильно рассчитывала, что я банально, как служба поддержки, выслушаю её, поддержу, дам совет. Но видимо она для себя всё уже решила. Только, какой смысл тогда было звонить мне? Я этого не понимаю, хотя может она рассчитывала, что я смогу ей что-то сказать. Но по-моему она уже сама не хотела и не нуждалась не в какой помощи. Я её в какой-то степени понимаю, но мне кажется она поступает эгоистично по отношению к дочери банально. Я понимаю, что я никто, чтобы её судить, но в таких ситуациях её всегда должны останавливать дети. Потому что уже все по-другому уже работает. Она взяла ответственность и не может от неё отказаться, всё, дороги назад нет. Она поступает подло, решая грубо говоря судьбы своей младшей дочери. А она должна держаться ради неё, ребенок это ведь по сути главный стимул к жизни, хотя у неё наверно уже давно его нет. Наверно она просто безумно устала от этой боли, которая никак не прекращается и просто хочет все прекратить. Я тоже, я тоже хочу все прекратить. Проезжаю на весь красный, мне сигналят, но пофиг. Чуть не сбиваю какую-то девчонку десяти лет, которая с умным видом смотрит на меня. — Пошла нахуй, тупая пизда! Не видишь люди едут! — она быстро подскакивает и наверно отделавшись от шока бежит, а я гоню дальше, твою мать. Она уже лезет на мост, я в последний момент хватаю её и тяну на себя. — Ты охерела?! Скажи мне?! Нет, ты точно охерела! Ты блять, если о себе не думаешь, то о дочери-то надо! Ей шесть, куда она пойдёт! Чертова эгоистка! Ты вообще не думала, что мне потом все предъявят! Что я не смогла тебя уберечь?! — Отпусти, — прохрипела она, я сидела на ней, и крепко держала её. — Ну уж нет, — я хватая телефон и вызываю всех, кого нужно. Где-то через тридцать минут прибывают врачи. Думаю, её точно положат, и явно принудительно. Но я успела, успела. В семь мы с Сашей и Олей, идем на эту тусу века. Честно, совсем ничего не хочется, если я ещё утром хотела показать всем, что я звезда, то сейчас просто отсидеть тут и свалить. Они явно не понимая моего настроения, пытаются меня как-то отвлечь разговорами. Я только беру какую-то алкогольную херню и пью её. На меня резко налетает какой-то чувак, и тут же отшатывается. — Извини, я не хотел, — усмехается и уходит. А я только замираю, переде глазами мелькает его лицо, тот самый мальчик. Я будто в замедленной съемке куда-то иду, и запираюсь в темной комнате. Все, не могу больше, больше так жить. Кажется, то, что он появился сегодня здесь стало последней каплей. Я представляла, что будет, когда я встречу его, я думала все будет по-другому, он вспомнит меня и начнет раскаиваться, но нет, он даже не узнал меня. Зато я помню, я все помню. Знаете, что? Я больше ничего не хочу. Ничего. Я так устала мать вашу. Мне кажется это боль просто съедает меня, знаете мне кажется, что внутри я вся поломанная, переломанная, и вся рвусь, и вы видите порванные внутренности и мясо, и оно гниет с отвратительным запахом. Я уже все, что можно перепробовала. Я наркотики нюхала, я блять рассказать пыталась, только никому нет дела до моих проблем, никто меня не понимает. Никто не понимает, как это встать утром в хорошем настроении, а потом просто волна цунами и я все снова вспоминаю, просто хочется лечь и не проснуться или провалиться в параллельную вселенную, где все хорошо, и я с Сашей, где я совсем другая, где нет всех этих проблем, которые меня так гложат. Я знаю, вы сейчас скажите, что мне надо всем рассказать. Но по-моему от этого только хуже станет, я рассказала Олесе и все рухнуло, я всегда, когда людям каким-то рассказывала, все рушилось, лучше вообще ничего не рассказывать, все становится только хуже. Знаете, когда не рассказываешь, у тебя есть пресловутая надежда, что тебя поймут, что их не отвлечет случайно пролетевший голубь. Я теперь точно знаю, что это тайна будет со мной в могиле. Я не верю, что меня поймёт Оля, хотя по сути должна, она ведь тоже жертва домогательств. Но там же все шло к тому, что она вовремя убежала, что все было близко к банальному изнасилованию, а у меня нет, на фоне её, моя история детский лепет, это по сути так, я не знаю, почему это ваще травма, меня же не насиловали, это ваще было в детстве. Саше говорят лучше вообще не рассказывать, потому что мужчинам такое знать нельзя, у вас никогда с ним не будет отношений, он не будет меня хотеть и все такое. По сути некому нельзя рассказывать. Я тихо всхлипываю, а потом меня резко накрывает. Чувствую, как дыхание резко становится прерывистым, как начинаю снова задыхаться и банально трястись, попытка вдоха не получается. Я зажимаю нос, чтобы всхлипов не слышали. Глазами нахожу бутылку, разбиваю её, и острым концом режу, вену. Я слышу возгласы и попытки открыть дверь. Все, я больше ничего не слышу, чернота.