Привет. Меня зовут Лера. Мне 17. Я главная сучка!

— Оль, ты можешь приехать? — спрашиваю я. — Лера? А ты, где? — В клубе, тут так шууумно, — тяну я. — Лер, с тобой все в порядке? Ты принимала, что ли? — Да, а теперь эффект прошёл, мне так плохо, Оль. — Так, Лер, я сейчас закрываю бутик и еду к тебе? Ты можешь скинуть мне, где ты сейчас? — А, где я сейчас? — Лер, мне нужен адрес, я приеду, Лер. — А хорошо, я спрошу у вышибалы, — медленно иду к нему и спрашиваю и отправляю Оле. Через тридцать минут она приезжает, видимо находилось где-то рядом. — Пойдём, Лер, пойдём, — он берет меня за талию и буквально тащит к своей машине. — Давай я тебя сейчас домой отвезу, хорошо? — Нет, не хочу домой, там мама все узнает, ей нельзя, она думает, что я типа практически завязала, — слышу её тяжелый вздох и мы летим по московским улицам. Останавливаемся у какой-то многоэтажки, судя по тачкам тут жили довольно обеспеченные чуваки. Заходим в лифт, я буквально повисла на ней, а ей наверно совсем тяжело меня держать. Останавливаемся перед квартирой и я вижу её мужа. Стоп, что? Мы у неё дома? — Оля, а что… Это Лера, с которой вы встречались? — Да, она сильно отравилась, позвонила мне, я решила её забрать. Ты ведь не против? — я буквально чувствую её заискивающие искры в глазах. — Нет всё хорошо, пусть поспит в комнате для гостей. Лер, может в душ хочешь? — я кое-как понимаю, что он обращается ко мне. — Нет, я лучше спать, — опираюсь на стену и иду. — Только Сэма не разбуди, он уже спит, — слышу громкий шепот Оли, киваю и буквально вваливаюсь в комнату и больно врезаюсь в стол, твою мать! Снимаю туфли и кидаю их на пол, быстро раздевшись заворачиваюсь в плед и засыпаю. Утром просыпаюсь от того, солнце хреначит по моим глазам. Блин, сколько уже? Ого, уже десять. Дверь открываются и входит Оля. — Лер, просыпайся, уже утро, завтракать надо. — Оля, — протягиваю я, вчерашнее какое-то помутнение уже прошло, и сейчас я была трезва, как никогда. — Ты ему ничего не говорила? — тихо спрашиваю я. — Нет, сказала, что отравилась, я не хотела, чтобы на ночь мы все втроем разбирались с зависимостью. Но, Лер, такое, чтобы было в последний раз, — она строго смотрит на меня, о, прям чувствую, как в ней мать по отношению ко мне проснулась. — Я понимаю всё, — чувствую, как она гладит мои волосы. — Но это не дело, ты ведь понимаешь, — снова улыбается, блин, какая она классная. — Понимаю, — кое-как поднимаюсь. — Позавтракай с нами, да пойдёшь. Твоя мама звонила, очень беспокоилась, я сказала, что ты у меня, и успокоила её, — блин, мама звонила, в первый раз за семнадцать лет, как круто! Залажу в телефон, опять куча сообщений. Вика написала? Та, за которую я ответственна из-за дурацкой акции. Опять какой-то гонор на меня? Хотя, я даже ничего не делала, чтобы гнать. Видео? Опять? Что там опять с Ариной? — Посмотри, что этот ублюдок с ней сделал. Она не выжила, короче, — на это моменте, я прям почувствовала, как моё сердце просто замерло, а потом забилось утроенной силой. Я дрожащими пальцами нажала на видео, руки стали нереально потными, я почувствовала, как палец скользит по экрану, а телефон стал влажным. Я увидела Арину, которая стояла на подъезде, полностью замершую, все в бензине, а потом он просто кинул в неё спичку. Я не смогла смотреть дальше, а просто выключила. Схватила сумку и бросилась прочь из квартиры. Как? Как? Как? У меня в голове это до сих пор не укладывалось. Почему, почему она вообще черт возьми ничего не сделала? Хотя, наверно, это просто был шок, от того, что он начал такое вытворять. Я не понимаю. Откуда это видео? Кто его заснял? Почему ничего не сделали? Почему снимали? Это из-за меня всё, из-за меня. Я Арину убила! Только Я! Потому что, если бы я не захотела поиграть в справедливость, ничего бы не было. Я изначально хотела, чтобы этот Артем получил по заслугам, но я не понимала, какие будут последствия. Совсем. Для, чего я полезла туда, куда меня никто не звал? Я хотела показать в первую очередь себе, что я не такая плохая, как все думает? Мне кажется сейчас, что я вообще все это начала делать, чтобы как-то самоутвердится, типа я хорошая. Но нет, я все делала наоборот! Почему я не остановилась в тот момент, когда школе слили видео, где он её трахал? Надо было уже тогда понять, что ни чем хорошим это не кончится! К чёрту нашу гордость, справедливость, достоинство. Надо было думать об Арине, а не о других несчастных несуществующих девочках! Чем плохи были деньги? Можно было бы спокойно решить все проблемы, учитывая, что их семья явно по-багаче Арине будет. Они могли бы ей все компенсировать! Она избавилась от ребенка бы, сделала бы искусственные роды, взяла деньги на психолога и уехала не знаю, в какую-нибудь Чехию! Но из-за меня ничего не вышло! Я, столько вреда ей причинила, я пыталась все делать, как надо, идти до конца, но я сама своей силой убила её. Надо было идти на поводу, как бы мерзко и опущено не звучала, потому что от такого человека всего можно ждать, было же понятно, что явный неадекват. Я только боль причинять умею, только боль, из-за меня всем плохо. Соне было плохо, той девушке с «раком» было плохо, мама моей плохо, Оле плохо, Вике я не помогаю. Зачем я вообще здесь? Зачем?! Зачем?! Зачем?! От меня только люди страдают. Надо реально избавиться от себя. Избавиться. Как теперь смотреть в глаза матери Арины?! Как?! Это я во всем виновата! Я! Только я! Я её убила! Я буквально влетаю в школу, среди толпы ищу Вику и схватив её за руку поворачиваю к себе лицом. — Это правда? — только срывается с мои губ, мозг как будто все еще не хочет в это верить, считает это глупым и смешным розыгрышем. — Да, — она показывает уже сводки новостей, которые пестрят однообразными заголовками. — Как? — мне казалось я утратила способность говорить сложными предложениями и теперь меня хватало только на однообразные вопросы. — Он вчера ей позвонил, она вышла, он начал поливать она видимо была в шоке, окружающие наверно тоже, все стали только что-то делать, как он поджог её. Она умерла ночью в больнице, врачи сказали, что там без вариантов. — Ты, почему не была эти две недели в школе? — я только сейчас задаю ей вопрос, который давно интересовал меня, мой взгляд падает на её запястье, которое она прикрыла черный модным пиджаком, но вижу еле заметные красные царапины, твою мать, точно Скай Миллер. — Родители типа разводятся, — она опускает глаза, нет, я не позволю себе ещё одной девчонке сдохнуть, надо попытаться спасти хотя бы её. Хватаю её за руку и веду прочь из школы, она только пытается отпираться. — Ты ебанутая? Куда ты меня тащишь?! У меня алгебра сейчас! Отпусти! Отпусти, сучка! — я резко даю ей пощечину и она тут замирает. — Успокойся, истеричка, — я делаю акцент на последнем слове. — Я покажу тебе место, где ты будешь хотеть, что угодно, кроме того, чтобы покончить с собой, — она замолкает, мы тихо минуем школьный двор, и я вызываю такси. В машине мы сидим по противоположные стороны и смотрим в окно. Таксист включил какую-то попсу и его видимо напрягало молчание двух девчонок, одетых во все готические. Я молча даю ему наличку. Когда мы останавливаемся у окраины. Вика показательно разминает спину. А потом чувствую, как её глаза расширяются от удивления. Мы в заброшенном парке развлечений. Я нашла его четыре года назад, мы нашли его с Крис, когда она еще была жива. Я помню нам хотелось чего-то готического и такого возможно неоднозначного. И Егор сказал, что есть какой-то парк, потом мы пару раз там нюхали, считая, что тут особая атмосфера, специально для этого. Я пару раз делала тут фото для «Instagram», а потом как-то забылось про это место. Ну точнее, как я знала, что оно есть, но я не ездила сюда. Увидев Вику я почему-то подумала, что это идеальное место, чтобы ей просто подумать, а нам поговорить. Мне не хотелось вести её на крышу, с которой я хочу сама прыгнуть, ей на такие места нельзя. — Что мы здесь забыли? — спрашивает она, когда мы по приколу залазаем в старое и шатающее колесо обозрения. — Я хотела, чтобы ты знала о месте, где можно спокойно обо всем подумать, порефлексировать. И побыть одной. Я никогда здесь никого не видела. Поэтому привела тебя сюда. Что у тебя дома? — тихо спрашиваю я, накрываю её холодную ладонь такой же холодной своей. — Они разводятся? Ты понимаешь, каково это? Они так орут каждый вечер, запираются на кухне и орут. А потом начинаю бить посуду и она летит. Так еще и со мной в куклы играют. Пытаются поделить, никто не может определиться, у кого я буду жить. Меня это все так задрало. Что я и порезала себя, чтобы они наконец-то внимание обратили на меня, а не на то, с кем буду. Считают, что я у них игрушка! Заебали! Тебе это знакомо? — она смотрит прямо мне в глаза. — Знакомо. Предки развелись, когда мне было лет шесть. Отец начал бухать, когда узнал о моих проблемах, мама начинала на него орать, типа, какого хуя ты пьешь, семья на бутылку променял, он начинал только сильнее орать, громить квартиру, чуть ли не бить нас с ней. Они развелись, и теперь отец просто падает на самое дно. — У меня всё ещё не так плохо, — выдала Вика, смотря на меня умным взглядом. — Я сказала это не для того, чтобы упрекнуть или задеть тебя, а для того, чтобы ты поняла, что ты не одинока в своих проблемах, и что у процентов пятидесяти было подобное дерьмо. Но это надо просто перетерпеть. Предки разводятся в таких ситуациях относительно быстро, не дети считай уже. А ваще, если есть родственники, то поживи пока у них. Так и тебе спокойно будет, а они поймут, что хуйню творят. Мы молчим. Каждый думает о своём. Вика наверно обдумывает мои слова, и что у меня тоже есть проблемы, и что это нечто больше, чем потеря той херни, ой, то есть статуса, что был в школе. Я смотрю на неё, а в голове только навязчивая мысль, только бы тебя уберечь. Я не знаю, почему я смотрю на неё с такой точки зрения. Просто Арину я так и не смогла беречь. Совсем. Надо хотя бы этой помочь. Тем более, что у меня такое задание и ваще я типа рулю над ней. Одно, я пока не понимаю, почему Вика стала ко мне относится как-то более снисходительно, что ли. Может, потому что её старые эмоции улеглись, а может, потому что увидела во мне ту, которая действительно в чем-то может помочь? Я не знаю. Но в голове у меня сейчас только одна мысль, только бы она не умирала. Я, столько дел натворила. Просто жуть, сколько. Сейчас, смотря на Вику, я понимала, что она наверно в ещё более шатком положении, чем была Арина. Не знаю, там хотя бы можно было понадеяться на мать, а тут просто пока зияющая пропасть, из которую я честно говоря побаивалась. Потому что Арина как-то не заявляла о своих мыслях, что она хочет суициднуться. Мне сейчас кажется, что даже находясь в той жуткой ситуации, она мне чудится смотрела на этот мир с более позитивной, что ли стороны, может опять же сказывалось то, что мать Арины была намного адекватнее и более понимающей из-за этого не давала ей раскисать. А может тут место имел быть уже характер её. Твою мать, какая же Арина была все-таки жизнерадостная, не смотря на это, детская наивность, которую я чувствовала в ней, она еще надеялась, что все будет хорошо, что Артема посадят и ей будет снова лучше всех, но такого не произошло. И от этого честно просто хотелось выть. Я не знаю, почему мне хотелось просто держать Вика за руку и не отпускать, может от того, что за начала этого года в моей жизни произошло много треша и теперь просто хочу минимизировать своими действиями. А может вижу отголоски себя в ней? Хотя, вроде не похоже, ну только одеждой, я-то явно отличаюсь от неё всем, может я просто ищу замену Соне? Я ведь тогда не спасла её, да я чувствую за это вину, но я не считаю, что я доводила Соню, я просто не спасла. Я не спасла Арину тоже. А Вика, я не позволю лететь ей в эту бездну, без меня, если полетит, то крепко сжимая мою руку, я буду помогать ей даже в бездне, я не оставлю её там не за что. Мы поднимаемся и едем обратно, я к своему дому, а потом к Саше. Мама видимо еще не пришла с работы. А вот Гоша сломя лапы бежит ко мне на встречу, обнюхивая меня. Я только крепко обнимаю своего чувака. А он забавно тычется носом в мою шею. Снова со мной. Снова вместе. Уже здоровый. Надеюсь те мрази, которые его тогда отравили сдохнут от мучительного рака кишечника. Беру поводок и направляюсь к Саше. Дверь он открывает быстро. — Привет, я могу зайти? — я стою на пороге. — Лера, конечно можешь, заходи, — он легко подталкивает меня к гостиной. — Вижу Гоше уже лучше? — Да, вообще я подумала, что сегодня тот самый день, когда я могу быть откровенной, — он удивляется, но потом тут же кивает. Мы садимся на его диван, а Гоша забавно лезет обниматься к Саше. — Помнишь тогда, когда я пришла к вам вы рассказали о насилии в детстве? Я тоже пострадала, только не так сильно, как ты. Точнее. Меня домогались. Мальчик в детском саду, заставлял показывать, чем мы отличаемся, мне лет шесть наверно было. Из-за этого всё, — чувствую, как он резко обнимает меня, а я утыкаюсь ему в плечо, и чувствую, как начинаю всхлипывать, именно плакать, а меня не накрывает паничкой. Я не знаю, почему я решила ему сегодня все рассказать. Наверно, потому что сегодня такой день. Короче я не знаю. Наверно, просто пора начать открываться, я ведь знаю, почему он работает вышибалой в клубе параллельно бизнесу. А он не нет, он не знает, почему я принимаю наркотики и все такое. Это все идет оттуда из моего ебучего детства. Которое сейчас я так сильно ненавижу. Просто знаете, вчера я наверно что-то осознала. Я типа не хочу его отпускать из моей жизни. Просто мои поступки оказались быстрее меня. Я не изменила. Ваще такое честно в первый раз со мной. Обычно мне максимально похуй на чувства мужчин, их эмоции, сколько раз я разводила их на деньги, врала им про возраст и для меня это все было так просто. А о том, что постоянно со всеми была? Типа сначала с одним всю ночь, потом с другим, некоторым, которые я чувствовала, что откровенно слабые, я давала им надежду на то, что может будет что-то, я знала, как сделать им больнее, и делать этот было очень просто. А с Сашей нет. Я не хочу ему делать больно. Конечно, он наверно об этом никогда бы не узнал, хотя не уверена, слив на «Насики» извините это сильно. А, даже, если бы не узнал, то я бы сама не смогла с ним находится, потому что я предала человека, который по сути мне не безразличен. Я бы сама так не смогла жить. Я поняла, что наверно надо ему рассказать и про то, что произошло. Потому что это будет новый шаг в наших отношениях и мне важно, его сделать, обычно после признания одного из партнеров, то сразу начинаются всякие нежные слова, потом поцелуи и бурный секс, но это в фанфиках обычно, а мы в жизни, не знаю плохо это или хорошо сейчас. Наверно никак. Просто жизнь. Но мне кажется после этого очень много, чего возможно изменится, ну типа мы теперь очень много о друг друге. И может это уберет какие-то наши ссоры, может он как раз поможет мне завязать? Он-то это пережил, а я нет. Он начнет лучше понимать меня, возможно не так бурно реагировать на амфетамин. Он поймёт меня, и я надеюсь мы станем только лучше.