Now you're holding me down (bite me, bruise me)

Пит ожидал, что его отвезут в отель, или быть может, в приватную комнату клуба. Поэтому, пока он едет на байке Кхун Вегаса, кровь трепещет от сильного ветра, что портил ему волосы, несмотря на большое количество геля, которым стилист Кхун Танхуна сделал ему укладку. И еще из-за того, как он был прижат к Вегасу, их тела стали одной большой точкой соприкосновения в бедрах. Ну может быть еще немного и из-за гонок Вегаса на протяжении всей поездки. А, и конечно, от осознания, что заполучил себе такое опасное разрушительное оружие в лице Вегаса Терапаньякуна, не способного что-либо сейчас сделать кроме как терпеть Пита. Они прибывают в дом второстепенной семьи, и телохранитель подавляет все свое головокружение. Вегас быстро слез со своего байка, и уже в считанные секунды, его рука на затылке Пита, в стальной хватке. Несмотря на все опасения парня по поводу того, что он оказался в фамильном доме младшей семьи, он чувствует, как его кости размякли, словно мокрая лапша. И если бы не мотоцикл, на котором он сидит, то несомненно бы рухнул от подкосившихся ног. Ему бы стоило поразмыслить над тем, от чего и почему Вегас имеет над ним такую власть, но это последнее что приходит ему сейчас в голову, пока пальцы Вегаса вдавливаются в следы укусов, которые он оставил в баре. На данный момент они уже успели окраситься в красный с фиолетовым оттенком. Пит чувствует, как в горле нарастает шум, но изо всех сил пытается удержать его там, и когда из него выбивается выдох, он следит за тем, чтобы все прошло из его груди через нос. Он не может не думать о том, что с ним произойдет, если один из телохранителей младшей семьи узнает его и сообщит о нем Кхун Кинну или, что еще хуже, Кхун Корну. Пальцы Вегаса слегка сжимаются на его шее, а глаза сужаются, стоит ему рассмотреть лицо Пита с такого близкого расстояния. Мужчина уверен, что тот видит, как подводка, которой стилист чуть не выколол ему глаз, размазана от слез и пота. - Прекращай. Думать, - медленно растягивает слова, - Когда я прикасаюсь к тебе, я не хочу, чтобы что-то еще занимало твою голову, понятно, питомец? Пит достаточно слышал и видел о Вегасе, чтобы лучше его знать. Всем известно, что он подобен змее, и в удовольствии, и в боли, свернувшись в тугой клубок, готов нанести удар в любую секунду. Тем не менее, Пит ничего не может с собой поделать, даже находясь на его территории. - Может быть, тогда вы просто не достаточно хорошо прикасаетесь ко мне, Кхун Вегас? Это движение, в котором змея раскрывается. Вегас поднимает руку, и Пит зная, что произойдет, мог бы и остановить это, если бы действительно захотел. Он и не догадывался. Острая боль от пощечины заставляет его кровь гореть огнем. Теперь он слышит, как собственное сердце стучит в ушах, почти блокируя шум внешнего мира, а следом еще один звук. Он не до конца понимает, что этот пронзительный скулеж, все еще звучащий в воздухе, он издал сам. Взгляд Вегаса горяч и тяжел, он кажется, видит Пита насквозь, стоит ему встретиться с чужими глазами напротив, и телохранитель видит свое отражение в глазах мужчины. - С чего ты решил, что можешь так со мной разговаривать, питомец? - в волосах оказывается рука, и она оттягивает голову назад, обнажая шею, - Что сказал бы мой двоюродный брат, если бы он увидел тебя прямо сейчас? О, как бы он был потрясен, увидев, что из всех людей, его ручная маленькая собачка скулит для меня. Пит знает, что это должно пробудить его от ступора, вызванного Вегасом, в котором он оказался, но слишком поздно, потому что единственное, что у него в голове это Вегас-Вегас-Вегас. - Не волнуйся, питомец, - сейчас прозвище кажется почти угрозой и вызывает дрожь по телу Пита. - Он не узнает ни от меня, ни от кого-либо в этом доме. Но когда ты завтра вернешься, питомец, я обещаю тебе, я сделаю так, что единственное, о чем ты будешь думать, пока будешь сидеть с ним, это мои прикосновения и мои метки на тебе. Пит, честный перед богом, стонет, сила слов Вегаса становится его погибелью. Он хочет этого. Его предательский мозг создает мысленный образ того, как он едва может усидеть на диване Кхун Танхуна из-за того, как хорошо его трахнули. Потому что он видит, как все в Вегасе кричит ему, что его хорошенько оттрахают. Но затем рука в его волосах ослабляет хватку, и прикосновение Вегаса отступает. Питу так сильно это нужно, что его стон сквозит отчаяньем, в котором он сам сейчас находится. Он знает, что Вегас не останется равнодушным, принимая его шипение на выдохе как доказательство. А затем для Пита существует только рука на пояснице против его проклятого бархатного костюма. Прикосновение едва ощущается, потому что рука отступает всякий раз, стоит телохранителю слишком сильно наклониться к ней. Словно в жестокой игре в кошки-мышки. На протяжении всего этого его ведут по темным коридорам дома второстепенной семьи. Пит еще никогда не был здесь внутри, и он уверен, что Кхун Кинн был бы признателен за информацию о комнатах семьи в доме, даже если это будет единственным, чего он добился от миссии. Но все внимание Пита сосредоточено на единственной точке контакта между ним и Вегасом и на тепле, что распространяется от нее по его телу. Это делает его безразличным даже к охранникам, мимо которых они проходят, слепым к тому, как расширяются их глаза при виде его и как их вес тела смещается, вместе с рукой, что тянется к оружию. Во всяком случае, знание того, что они признают в нем опасность, даже если он здесь один, заставляет его чувствовать волнение. И вот он в спальне Вегаса, а за его спиной раздается приказ, от которого он на секунду напрягается, его тело инстинктивно готово выполнить его, но затем дверь закрывается со щелчком, и его мозг просыпается, напоминая ему, что он здесь, не для того чтобы следовать им. Если, конечно, только сам этого не захочет. Вегас кружит вокруг него, и глаза Пита следят за каждым его движением, правда он делает это не осознано. Он чувствует себя добычей, и мысль об этом заставляет его краснеть. То, как взгляд Вегаса не оставляет его, считывает, прожигая все барьеры Пита, пока тот не почувствует, что Вегас может видеть его до самых атомов, что обнажились перед ним. А потом просто так, без предисловий, Вегас наваливается на него, руки крепко сжимают, зубы вонзаются в шею, вызывая у Пита головокружение от внезапного приступа страстного удовольствия. Одна из рук Вегаса обвивает его шею, притягивая за горло так, чтобы тот касался спиной его груди. Пит чувствует, как весь воздух выходит из его легких, и внезапно вспоминает, что все это время был твердым в штанах. Ему хочется ругаться, ныть, делать что угодно, лишь бы Вегас сделал больше, но тут другая рука Вегаса змеится вверх, под ткань пиджака. Со смертельной точностью находит сосок и сжимает его, и Пит плачет, чувствуя, как по его телу пробегает дрожь, когда его член извергает каплю предэякулята в нижнее белье, и только тогда Пит понимает, насколько он уже липкий. Это было бы отвратительно, если бы его кожа не жаждала прикосновений. Пит чувствует, как Вегас улыбается ему в шею и убирает зубы. - Такой чувствительный. Он хмыкает и пытается пошевелиться, пытается повернуться лицом к Вегасу, сделать хоть что-нибудь, прикоснуться, но тот крепко его держит, и Пит знает, что мог бы стряхнуть его руку, но это, скорее всего, оттолкнет Вегаса. Он просто протягивает руку назад, слепо обвивая ею бедро мужчины, чтобы удержать, и скользит вверх, и даже сквозь слои одежды ощущение члена Вегаса напротив его задницы заставляет горло пересохнуть. Он хочет его в себе, и он хочет этого сейчас. Ему стоит сказать об этом вслух, потому что грудь Вегаса содрогается позади него от смеха, который наполнен опасностью и первобытным желанием, а затем его ведут, но вместо того, чтобы оказаться на кровати, Пит смотрит, как они удаляются от нее и перемещаются в новое место. На стене висит зеркало в полный рост, и с каждым шагом лишь приближается. Пит чувствует жар при одной мысли о том, что может замышлять Вегас, и когда он действительно видит их отражения в зеркале, у него перехватывает дыхание. Даже в тусклом свете комнаты Пит видит, как его костюм и рубашка Вегаса смотрятся. Они будто созданы друг для друга. Между его кожей и рубашкой Вегаса, когда та касается оголенного участка на груди виднеется прекрасный контраст. Пит недостаточно это ценил, когда это был просто красный цвет бархата на его собственной коже, но сейчас, когда ткань рубашки Вегаса на его коже, это выглядит совершенным. Пит вздрагивает от этой мысли, и решает сейчас об этом не думать. Он проводит взглядом по их фигурам. Зеркало четко демонстрирует, насколько ему тяжело в узких брюках костюма, и он наклоняет голову, скользит глазами вверх, и нет ничего лучше, чем лицезреть, как рука Вегаса собственнически обвивает его шею, поглаживая прямо под блестящим воротником. В полумраке комнаты бриллианты отражают каждый источник света. - Я должен послать благодарственное письмо моему двоюродному братцу, за то, что он прислал свою маленькую собачонку, одетую вот так. Как будто она моя, как будто он преподносит ее мне на гребанном блюдце с голубой каемкой, - голос Вегаса хрипит, и Пит корчится. - Было бы стыдно не насладиться его маленьким подарком, не так ли, питомец? Пит скулит и откидывает голову назад, чтобы упасть на плечо Вегаса, и запах мужчины теперь стал намного сильнее, Пит чувствует его под одеколоном, и у него кружится голова от естественного запаха Вегаса и чистого пота. Он хочет лизать его кожу, но вместо этого облизывает губы. - Я задал тебе вопрос, питомец, и жду, что ты на него ответишь. Пит, честно говоря, уже даже не помнит, о чем был вопрос, он быстро теряется в собственной мыслях. Он скулит и трется о член Вегаса. Ему позволили это на несколько мгновений, прежде чем толкнули и прижали лицом к холодному зеркалу. - Глупая шлюха, не можешь ответить даже на простой вопрос? Я думал, твои мастера обучали тебя, но, возможно, они делали это недостаточно хорошо. Или, быть может, ты не заслуживаешь того, чтобы тебя трахнули, - Вегас цокает, и Питу кажется, что его кровь сменилась на электрический ток, реагирующий на каждое слово мужчины. Он уже не может сосредоточиться ни на чем другом, кроме как на том, насколько он тверд, но затем вторая часть фразы Вегаса с опозданием откладывается в его мозгу, и он испускает крик, корчась от хватки. - Нет, пожалуйста, пожалуйста, - о черт, он не думал, что будет умолять об этом, по крайней мере, не так скоро, когда все, что сделал Вегас, это лишь грубо с ним обращался и немного избил. И он правда пытается вести себя хорошо, но теперь, когда его тело прилегает к зеркалу, бедра на автомате двигаются, чтобы соприкоснуться с ним, с Вегасом, потому что кажется, что он сойдет с ума, если не сделает этого. Этого недостаточно, далеко не достаточно, чтобы унять зуд. Все это заставляет его губы раскрыться в стоне. А потом Вегас снова наваливается на него, прижимая к зеркалу, руки на бедрах Пита пресекают любые движения и заставляют телохранителя плакать. - Я не помню, чтобы говорил, будто тебе позволено это делать, - рычит Вегас. - Осторожно, питомец, продолжишь в том же духе, и сегодня вечером тебе не будет позволено кончить. Я отправлю тебя обратно к моему двоюродному брату, чтобы ты посидел с ним и подумал, почему ты не кончил, хотя и вел себя, как шлюха, которую любой может просто подобрать на улице. Питу хочется плакать от желания, но ему также стыдно за то, какими горячими он находит слова Вегаса, как они заставляют его тело пылать огнем. Он представляет, что с сегодняшнего вечера ему придется смотреть дорамы с Кхуном Танхуном, представляет, что ему придется докладывать Кхун Кинну о проваленной миссией, пока сперма стекает по его бедрам. Он всхлипывает и замирает в объятиях Вегаса, но что-то подсказывает ему, что тот точно знает, что происходит у него в голове. Однако он не комментирует это, и Пит благодарен. Когда становится ясно, что Пит замер на месте, руки Вегаса снова начинают двигаться. Одна вновь пробирается под пиджак и ногти впиваются в сосок Пита, оттягивая его, посылая волны удовольствия по всему телу, в то время как другая ловко расстегивает штаны и скользит внутрь. Пит знает, что на его нижнем белье должно уже быть мокрое пятно, от того, что член постоянно течет. Вегас мурлычит, а затем одновременно сжимает сосок и член Пита через нижнее белье. Телохранитель чувствует, как его тело превращается в провод под напряжением, и Вегас снова хихикает. - Такой мокрый для меня, неудивительно, что ты уже умоляешь, если бы я не знал, я бы решил, что ты кончил в штаны, питомец. Пит чувствует, как его накрывает наслаждением, его бедра соприкасаются с рукой Вегаса, грудь толкается вперед в поисках большего удовольствия-боли, вне зависимости от последствий. Вегас вздыхает, и в этом есть что-то такое, что заставляет Пита замереть. - Похоже, ты не хочешь этого так сильно, как я думал, не так ли, питомец. Может быть, мне просто отправить тебя домой? - и Пита трясет, он потрясен, чувствуя, как по его щекам текут слезы, но в нем нет чувства стыда, он обезумел от мысли, что Вегас действительно может бросить его, отослать. Отправить его домой, после всего этого, не давая ему кончить, независимо от того, насколько горячей эта идея казалась несколько секунд назад. Рука, которая до этого играла с сосками Пита, перемещается к шее, нежно поглаживая кожу, и она кажется почти мягкой и успокаивающей, от чего тревога отступает. - Вот что сейчас произойдет, питомец, ты слушаешь? - Пит кивает, и Вегас блаженно улыбается. - Молодец. У тебя есть минута, ты можешь воспользоваться моей рукой. Если ты не кончишь, по истечении времени, я отправлю тебя домой, и на сегодняшнюю ночь, ты так и останешься неудовлетворенным. Ты понимаешь? Мозг Пита отключается, но он тут же кивает, понимая, что тело движется само, без его участия. Это придает улыбке Вегаса остроту. - Молодец. Твоя минута начинается сейчас. Пит умеет действовать в рамках ограничения по времени, но его мозг уже измотан. Бедра начинают двигаться без задней мысли, и это так приятно, ему наконец-то позволено немного потереться о чужой член. Губы раскрываются в стоне. Рука на его шее нежно поглаживает, а затем перемещается к основанию горла, просто останавливаясь там, и зубы Вегаса снова впиваются в шею, кусая, облизывая и посасывая, и у Пита кружится голова. - Осталось 40 секунд, питомец. Тебе лучше поторопиться. Тело Пита вздрагивает, но трения руки Вегаса, просто лежащей на его члене, недостаточно, даже несмотря на то, как он возбужден. И Пит плачет. - Пожалуйста, пожалуйста, этого недостаточно, мне нужно… мне нужно… - голос заикается, от чего он не может его узнать. Каким же разбитым он звучит. Вегас фыркает и позволяет своей руке сжаться на горле Пита. - Ты возьмешь то, что я тебе даю, и если этого недостаточно, то я думаю, тебе придется просто пойти домой и лечь в свою постель, но ты будешь держать свои руки при себе, потому что я узнаю, если ты этого не сделаешь, - слова звучат как рычание, - 20 секунд. Пит льнет к прикосновению настолько, насколько это возможно, плача и задыхаясь от стимуляции, которая так велика, так велика, но недостаточна. Ему кажется, что каждый вдох душит его, а потом Пит понимает, что это рука Вегаса снова сжимает его шею, давит на его артерии. Он словно парит, но когда встречается глазами с Вегасом в зеркале, а другой мужчина выглядит отстраненным, почти равнодушным. Питу не должно быть от этого так горячо, но именно это, наконец, заставляет горячую спираль в его животе развернуться. Он слышит «10 секунд», и кажется что еще так далеко, когда спираль распутается. И боже, что невозможно, он кончает. Его тело крепко скованно, рука на шее ослабевает, но он все еще чувствует, что не может перевести дух, увлекшись волной оргазма, обрушивающейся на него. Он смутно осознает тот факт, что из его рта исходят звуки, но его мозг их не воспринимает, единственное, что он может делать, это чувствовать. После этого его колени почти подгибаются, и только руки Вегаса поддерживают его, удерживают на месте, и теперь Вегас по-настоящему атакует. Прикасается к Питу повсюду, выдыхая слова в его шею, которые Пит не слышит из-за крови в ушах, но он чувствует движение мягких губ на своей шее и инстинктивно обнажает ее еще больше, что заставляет хватку другого мужчины на нем сжимается еще больше. Когда он приходит в себя, улавливает такие слова, как «такой хороший питомец», «хорошая шлюха» и «блять, блять, блять», он не осознает, что слова на английском, но его тело распознает это, в то время как мозг нет. - Вегас, - выдыхает он, когда снова находит слова, а затем повторяет имя с большей настойчивостью, когда в первый раз Вегас не реагирует на этом внимание. Второй раз добирается цели, и Пит тает под огнем темных глаз. - Пожалуйста, блядь, пожалуйста, - и что-то вспыхивает, похожее на удивление, на лице Вегаса, прежде чем он поднимает бровь. - Ты только что кончил и все еще умоляешь? - в его голосе больше воздуха, чем звука, и от этого Питу снова становится жарко. - Вегас, пожалуйста, - теперь, когда мозг Пита пришел немного в себя, он краснеет от того, как развратно это звучит. - Трахни меня, пожалуйста. Пит снова шипит от зубов в шее, его штаны стягивают вместе с нижним бельем, пиджак сдергивают с плеч, и вот он стоит голый, в одном воротнике с ожерельем. Тот факт, что он видит Вегаса, все еще полностью одетого, и может чувствовать шероховатость джинсовой ткани и гладкость бархата на своей чувствительной коже, заставляет его снова задыхаться. И вот теперь глаза Вегаса по-настоящему горят, и нет барьеров, мешающих голодному взгляду. Пит полностью открыт. Большой палец проводит по его бедру, по его татуировке, и он чувствует, как в горле срывается смех, но Вегас ничего не говорит. Это заставляет Пита чувствовать себя неловко, ведь он предпочел бы услышать комментарии, чем принять все без единого звука. А затем понимает, что у него есть силы сделать ход, попытаться вытянуть из Вегаса слова. Он разворачивается спиной к зеркалу и хватает Вегаса, дергая его за рубашку, там где она заправлена ​​в брюки, тянет за нее, как будто он может снять избежав раздражающего процесса расстегивания. - Давай, давай, пожалуйста, - он не знает, сказаны эти слова, чтобы вызвать реакцию или из срочности. Такое ощущение, что его мозг превратился в желе и больше не контролирует его. Вегас издает смешок над его попытками, однако заставляет его остановиться, и внезапно Пит чувствует желание дать отпор, заставить его почувствовать себя таким же нелепо возбужденным, как он сам, даже после того, как кончил. Твердая выпуклость в штанах Вегаса и огонь в его глазах - хороший признак. - Клянусь богом, если бы я знал, что ты больше лаешь, чем кусаешь, я бы не пришел сюда. Что такого должно случится, чтобы заставить меня думать о тебе завтра, когда я вернусь к основной семье? Или это просто хвастовство? - он не знает, откуда берутся слова, и на секунду ему кажется, что одышка в его голосе подрывает все утверждение. Ведь так легко понять, что он никуда не денется, что он все равно будет думать об этом в ближайшем будущем, всякий раз, когда прикоснется к себе. Но выходит Вегас, возможно, нервничает больше, чем Пит думал, потому что Пита снова прижимают к зеркалу, только теперь он чувствует холод на липкой потной спине. - О, тогда, может быть, мне стоит отправить тебя обратно к твоим хозяевам? Не думаю, что это именно то, чего ты хочешь. С каким отчаянием ты хотел кончить минуту назад, когда я сказал, что отошлю тебя обратно, если ты этого не сделаешь. Это совсем не похоже на человека, готового уйти сейчас, - и Питу хочется выругаться за то, как эффектно это обернулось против него, но он просто хочет, чтобы Вегас поторопился и прикоснулся к нему, трахнул его, вместо этого затянувшегося поддразнивания. - Блядь, пожалуйста, просто… просто поторопись, трахни меня, пожалуйста, - умолять, не оскорбляет его достоинства, это кажется почти правильным, особенно после того, как слова слетают с его рта, руки Вегаса снова на нем. Раскрывают его, заставляя задохнуться, пальцы кружат вокруг его дырки, и Пит чувствует, как его тело дергается, преследуя это чувство, пытаясь прижаться к пальцам, потому что он никогда не чувствовал такой пустоты. Хоть он и кончил только что, член снова дергается, пытаясь снова стать твердым. Жар в его животе обжигает изнутри, а прикосновения Вегаса снаружи. Пит чувствует себя таким потерянным. А потом кончик пальца вдавливается в него, на сухую, но все тело Пита как будто приковано к этому долгожданному проникновению, потому что он чувствует, как его бедра двигаются, пытаясь пронзить себя единственным пальцем, и если бы у него остался хоть какой-то стыд, он бы почувствовал его сейчас, но жар возбуждения все сжег, оставив его в одиночестве. Он слышит свой собственный тихий звук, когда палец отдергивается, чувствует, как рыдание срывается с его губ, а голове проносится «нет-нет-нет» и думает, что, возможно, он говорит это в слух. А Вегас все еще в одежде, факт, который разум Пита рассеянно подмечает. Это заставляет его чувствовать себя определенным образом со степенью власти, которую Вегас держит над ним, просто оставаясь полностью одетым там, где Пит голый. Но потом пальцы возвращаются, уже скользкими, и если бы Пит не терялся в ощущении, он бы удивился, откуда Вегас вдруг нашел смазку, но сейчас он чувствует, как палец вдавливается обратно, и теперь трения меньше. Пит толкается назад, настаивая на том, чтобы принять больше, чтобы удовлетворить зверя в его животе и пустоту в нем. Он бросает взгляд через плечо и задается вопросом, выглядит ли он таким же сумасшедшим, как себя чувствует. - Хватит. Ну давай же, я не стеклянный, дай мне больше. Хочу почувствовать, когда завтра буду охранять твоего кузена, хочу думать о тебе, когда мне нужно будет сосредоточиться на работе, хочу, чтобы тогда все еще было больно. Кажется, это работает на Вегаса, как красная тряпка на быка, потому что он вытаскивает палец, и Пит хочет возразить, но затем он возвращается, но не с двумя, а с тремя, и мозг Пита отключается. Все в нем сосредоточено на боль, боль, боль и удовольствие, удовольствие, удовольствие. Он качается вперед, и когда врезается в тело Вегаса, понимает, что снова возбужден. Тело застряло между движениями бедер о член Вегаса и толкающимися пальцами, что подготавливали его взять член наследника второстепенной семьи. Руки Пита двигаются, и он готов разорвать рубашку, но это проклятая красная рубашка, он хочет увидеть ее снова, поэтому приходиться возится с пуговицами, несмотря на то, что его руки трясутся. Он благодарит небеса за то, что Вегас застегивает лишь несколько пуговиц. Ему удается вытащить одну из пуговиц из петли, и маленькая победа сопровождается растяжкой пальцев в нем. Пит чувствует, как они скользят и вдавливаются в него изнутри, он смотрит на лицо Вегаса, и кажется, что его засасывает в водоворот. Он расстегивает еще одну пуговицу и в ответ чувствует, как его пронзает добела горячее наслаждение, и ему приходится сжимать руки в кулаки на ткани рубашки. Еще одна пуговица, еще один настойчивый удар по простате, и Питу кажется, что он сходит с ума, а может быть, он уже давно потерял рассудок. Но, по крайней мере, с последней пуговицей рубашка расстегивается, и Пит может скинуть ее с плеч Вегаса. Он позволяет своим рукам блуждать по телу, и когда пальцы в нем снова прижимаются к его простате, он вонзает ногти в спину Вегаса и тащит их вниз, оставляя красные рубцы на спине мужчины. Этот поступок вызывает стон у наследника, и Пит чувствует гордость за то, что он не единственный, кто после этого уйдет с отметками. Вегас позволяет ему злорадствовать секунду, но затем пальцы снова вдавливаются в него, растягивая, и Пит чувствует, как большой палец Вегаса проводит по краю стенок, где он растягивается вокруг трех пальцев, и Пит действительно не может больше ждать. Руки возятся с поясом Вегаса, ремень, брюки и нижнее белье, а затем мужчина стоит, такой же голый, как и Пит. И, конечно же, он спешит осмотреть его сверху донизу, и в тот момент, когда его глаза останавливаются на члене, он чувствует почти непреодолимую потребность тут же упасть на колени, он смутно осознает, что у него текут слюнки, и он не может отвести взгляд. - Позже. В конце концов, у нас впереди целая ночь, а сейчас я думал, что ты хочешь, чтобы тебя трахнули? - внимание Пита снова возвращается к пальцам, и он отчаянно кивает, обнаруживая, что у него уже нет слов. Вегас улыбается, и кажется, будто он насмехается над Питом, мол говоря «я так и думал», но Пита это даже не волнует. Они отстраняются от зеркала и телохранитель уже чувствует разочарование, но затем его толкают обратно в комнату, на кровать. Вегас прижимает его к матрацу своим весом, и это заставляет их члены соприкасаться, и Пит чувствует свежие слезы на глазах, узел в животе кажется слишком тугим для того, кто недавно кончил. А потом Вегас хватает его за руки и тянет вверх, и если бы разум Пита был немного яснее, он, возможно, заметил бы блеск цепи, обернутой вокруг изголовья. Но он упускает этот момент, пока к его запястьям не прижимается холодная сталь, а затем связанные руки задирают к изголовью кровати и металл впивается ему в запястья. Пит пытается скрыть вздох, списав это на удивление, но мрачная улыбка Вегаса говорит ему, насколько все очевидно. Парень двигает руками, тянет, чтобы проверить, сколько у него свободы в движении, и стонет, когда обнаруживает, что ее почти нет. Просто так, черт возьми — потому что он может, и потому что он знает, что это повлияет на Вегаса, и это так. - Для твоих рук, питомец. Ты уже заставил меня истекать кровью, но тебе явно нужно еще немного потренироваться, - и Пит чувствует темное удовлетворение в животе от мысли, что его ногти испачкались кровью, что завтра он может пойти домой с кровью Вегаса под своими ногтями. А потом Пит вырывается из собственных мыслей и складывается почти пополам, и вот оно. Ощущение, как головка члена Вегаса прижимается к нему, возбуждает и разочаровывает одновременно, ведь наручники не позволяют ему толкнуть бедрами вниз, чтобы поскорей принять Вегаса. Мужчина чувствует себя подвешенным между тем, чего он так долго хотел, еще до сегодняшнего вечера, и тем, что сейчас происходит. Все это так близко и так далеко одновременно. Слезы катятся по его щекам, навевая воспоминания о тяжело проделанной работе стилистов над его макияжем, но все это меркнет, ведь эти слезы стали последним спусковым крючком, в котором нуждался Вегас. Он толкается внутрь, сначала медленно, заставляя чувствовать постепенное растяжение вокруг выпуклой головки его члена, и этого так много, даже после трех пальцев, а после, стоит головке погрузиться, Вегас толкается глубже, одновременно толкая Пита вверх по кровати со звоном связывающей его стали. И такое ощущение, словно он чувствует Вегаса до самого горла. Пит запрокидывает голову назад и, честное слово, мяукает, как домашнее животное, которым, он и является, по словам Вегаса. И теперь он действительно чувствует себя таковым, потому что это никак не может быть нормальным человеческим опытом, настолько всеохватывающим. Но когда, к сожалению, Вегас перестает двигаться, Пит ничего не может сделать, чтобы заставить его продолжить. Он лишь плачет, задыхается и пытаться корчиться, из-за ограничения своих движения. Все, что у него выходит, это чуть-чуть оттолкнуться от члена Вегаса, а это не то, чего он хотел, и звук, который вырывается из его груди, тоже звериный. - Двигайся, черт возьми, двигайся, черт возьми, давай, Вегас, пожалуйста, - захлебывается словами от собственных рыданий. - Да, питомец, правильно. Такие шлюхи, как ты, должны знать свое место, ты можешь просить, а не требовать, - голос Вегаса звучит мрачно, и Пит задается вопросом, не было ли все это желанием преподать ему глупый урок, и он, честно говоря, не удивился бы. Однако уже слишком поздно что-то делать с этим, поэтому он просто вырывается из-под своих ограничений и снова плачет. - Ты хочешь чтобы я умолял? Блядь, пожалуйста, давай, я умоляю тебя Вегас, трахни меня, заставь меня чувствовать это, заставь меня не думать ни о чем другом завтра, заставь меня забыть свое имя, делай все, что хочешь, только, пожалуйста, - Пит чувствует себя совершенно разбитым, едва осознавая, какие слова слетают с его губ, но затем Вегас шипит и медленно выходит до головки, а затем врезаясь обратно, мощным толчком бедер, но на этот раз он не останавливается. Пит чувствует себя в раю, а может быть, в аду, ведь он грешник, как и Вегас. Ему кажется, что он никогда не чувствовал свое тело так сильно, как сейчас, когда Вегас делает с ним все, что хочет. Трахает его в темпе, от которого у Пита перехватывает дыхание, и в то же время ощущает, будто он парит над собственным телом. Он пытается обхватить Вегаса руками, чтобы схватить его за спину, за волосы, за шею, за что угодно, но ему резко напоминают о наручниках, когда сталь впивается в его запястья, и Пит надеется, что от этого тоже останутся синяки. А затем член Вегаса врезается в его простату, и он испускает крик, который причиняет боль горлу от огненно-горячего удовольствия. Ему кажется, что Вегас смеется сквозь тяжелое дыхание. Он пытается обхватить Вегаса ногами и удержать его там, но тот отступает, только чтобы снова врезаться в него. Пальцы на ногах сгибаются от жгучего удовольствия, член прилипает к животу и сочится предэякулятом. На мгновение Вегас остается глубоко внутри и просто вращает бедрами против простаты Пита, он чувствует неизбежность своего оргазма, словно волну, нарастающую на горизонте. - Вегас, Вегас, Вегас, - он пытается как-то предупредить его, сказать, как близко он находится, но не может произнести ни слова, имя Вегаса — единственное, что слетает с его губ, единственное, что крутится у него в голове. Теперь он останется таким навсегда, потому что почти уверен, что секс для него теперь испорчен, если не с Вегасом. Он не думает, что кто-то другой мог бы заставить его чувствовать себя так же. Но он не может рассказать об этом и надеется, что Вегас об этом не узнает. - Блядь, блядь, блядь, - дыхание Вегаса сбилось, пока слова вырвались из груди, и Пит почувствовал удовлетворение от мысли, что это он, что это его тело заставляет Вегаса чувствовать себя так хорошо. На столько, что он уже ничего не может делать, кроме как трахать Пита снова и снова. Толчки Вегаса становятся неряшливыми, и Пит знает, что это значит. Его тело с замиранием сердца ждет, когда Вегас кончит. Но он каким-то образом находит в себе силы поднести одну руку к горлу Пита с ожерельем, все еще обернутый вокруг шеи, и снова прижимает пальцы к артериям. И если раньше Пит думал, что чувствует себя парящим, то это совершенно новый уровень, потому что он чувствует себя полностью вытолкнутым из своего тела. От нехватки кислорода, в голове белый шум. Небрежные толчки Вегаса поражают его простату с мертвой точностью, а затем, когда Пит чувствует, что вот-вот потеряет сознание, Вегас отпускает его, и голова Пита плывет от поступившего кислорода, а разум белеет, тело растягивается, сжимается, тянется за цепи, пока собственный вес не оказывается подвешенным между кроватью и Вегасом, держащим его. Он смутно осознает тот факт, что почти кончает, но его мозг на самом деле ничего не обрабатывает, кроме натиска белого, горячего удовольствия. Оно омывает все его тело и заставляет чувствовать, что он тонет в нем. Он лишь отчасти осознает, что Вегас замирает, дрожа всем телом и тяжело вздыхая. Но в данный момент все кажется очень далеким, Пит даже не может прочувствовать собственное тело как следует, не говоря уже о чьем-то еще. Удовольствие окатывает его волнами, пока не становится настолько сильным, что Пит тонеттонеттонет. Когда он приходит в себя, первое, что он ощущает, это тепло и прикосновение руки к его талии, а также твердый торс позади него. Он инстинктивно вздрагивает, и рука напрягается. Тут на его груди появляется рябь, а затем он понимает, что находится в ванне, вероятно, с Вегасом позади него. Он позволяет своему разуму осознать состояние своего тела, тепло воды и Вегаса позади него, запах, пронизывающий воздух вокруг них. Он ерзает, и рука вокруг его талии напрягается, но не ослабевает. - Не двигайся. В данный момент твое тело не в состоянии удержать себя, - голос тихий, возможно, самый тихий из тех, что он когда-либо слышал от Вегаса. Он звучит отдаленно, и Пит не понимает, это из-за состояния его разума, которое по-прежнему делает реальность немного размытой, или же Вегас в действительности эмоционально отстранен от всего. Пит даже не думал, что такое возможно, но ведь у Вегаса есть репутация психопата, так что кто знает. Пит удобно игнорирует тот факт, что то же самое, вероятно, можно было бы сказать и о нем, если бы кто-нибудь узнал о том, какой он на самом деле, и именно поэтому он скрывает это. А что же пока? На данный момент он доволен тем, что остается в объятиях Вегаса. А позже ночью, он стоит на коленях перед Вегасом, с полным ртом члена, а затем снова прижат к зеркалу, пока его лижут и трахают, и говорят не отводить взгляд, иначе все прекратится. Все это остается между ними двумя и луной. И когда Пит возвращается утром в главный семейный комплекс, после нескольких коротких часов сна в постели Вегаса, единственное, о чем он, кажется, может думать, это следы укусов и синяки по всему телу, и как восхитительно они болят. Но он не собирается когда-либо сообщать Вегасу об этом, чтобы не доставлять ему такого удовольствия.