Ошибки, которые нужно исправить

— Итак. Перенеситесь во времени и поймите, что за ошибка здесь указана. — Проводник телепортировал друзей в 1930 год. — Отлично, и что нам искать? — Хм… Знакомое место. — Вот ты только это сказал, мне оно тоже показалось знакомым. — Ещё бокальчик? — Чёрт с тобой! Наливай! — Советы взял бокал и протянул его немцу. — Да пожалуйста! — Спасибо, — Русский почти сразу выпил содержимое. — Это тот самый день… — День чего? — День, когда ты напился и… Того, этого… — Не может быть… И как эту ошибку исправить?! — Я что, знаю что ли?! — Так, тихо… Нас запалят… — Да, ты прав. Извини, что кричал. — Проехали. Так… Ты намеренно меня напаивал? — Что ты! Вот тебе крест! — Ладно… Так… Скоро начало? — Вроде да… А вроде нет… Я не помню!.. — Ясно всё с тобой. Ладно, пока просто наблюдаем. — Давай только ты? Сам понимаешь, почему я не хочу… — Да. Ладно, буду смотреть. О, вот начало… — Союз? Ты чего?.. — Рейх, я… — Надо это остановить! — Стой! — Рейх схватил Совета за рукав шинели. — Что?.. В смысле? — Я не считаю это за ошибку… — Не считаешь? — Нет. У меня ведь тогда появились ГДР и ФРГ… Я не считаю это за ошибку. — Возможно… Нет, ты полностью прав. — Ваш ответ? — Сказал проводник, появляясь перед друзьями. — Это не ошибка. — Что ж… Вас можно поздравить. Это правильный ответ! — Мы угадали… — Прошу вас обратно в дом, — Мужчина телепортнул немца и русского в дом. — Фух… Сразу угадали, прикинь! — Да, но… Тебе же было больно. — Это неважно. Важно то, что у меня тогда появились наследники. — И злейший враг… — Коммунист отвёл взгляд. — Ох… Слушай, — немец дотронулся рукой до щеки Совета, от чего тот немного вздрогнул. — даже если мы и были врагами, то когда это было? — Давно… — Вот. Так что, хватит ныть из-за того, что ты думаешь, что я до сих пор тебя ненавижу. Наоборот. Ты мне очень дорог… — Рейх обнял Союза. — Я… Чёрт… — Просто заткнись уже. — Хех. Ладно. — Коммунист обнял Третьего и нежно поглаживал по спине. — Ты тоже мне очень дорог… На столе в зале, куда как раз и прошли герои, стояла бутылка коньяка. — Опа! Коньячок! — Выпьем? — Чёрт с тобой! Наливай! — Рейх плюхнулся на диван, доставая из подлокотника две рюмки. — Ля ты крыса. — Я знаю. Наливай уже! — Понял, — Совок уже разлил коньяк в рюмки, — Ну что? За новую исправленную ошибку! — Да! — Раздался звон чокающихся рюмок. — Ммм… А коньячок-то крепенький. — Согласен. Давненько не пил… — Это да. Сколько мы здесь вообще? — Не знаю… Ну, месяц есть точно. — М-да… Как там ЯИ? — Не знаю, Рейх. Не знаю… Если бы мы могли их увидеть… — Это да… — Почти невидимая слеза потекла по щеке фюрера. — Что с тобой? — С мной? — Ты что, плачешь? — Нет-нет-нет, с чего ты взял? — Слеза на щеке. Рейх просто промолчал на это. — Что такое? — Скучаю по дому… — Боже, Рейх… Иди сюда. — Советы постучал ладонью рядом с собой. Немец старший встал со своего места и направился на диван напротив. Усевшись, он уже не мог сдерживаться и разревелся. — Тише, Рейх, тише… — Коммунист обнял Третьего и прижал к себе, поглаживая по спине. — Союз, я… Я так больше не могу… — Ты о чём?.. — Я… Я слишком долго пытаюсь это заглушить… — Рейх, что ты несёшь? — Не знаю, против ты или нет, но я сделаю это… — Немного запинаясь ответил немец, припадая к губам Советов. Коммунист был в шоке, но не стал отстранятся. Наоборот, он стал отвечать, проникая языком в столь давно желанный рот. Рейх продолжал целовать Союза. Воздуха оставалось всё меньше и меньше, но никто не отстранялся друг от друга. Да и зачем? Здесь незачем притворяться. Вот и разрывать этот столь желанный для обоих поцелуй не хотелось. Но, увы, лёгкие стали бунтовать, и пришлось отстраниться друг от друга. — И что это было? — Переводя дыхание, спросил русский. — Я не хочу притворяться.