baby Felix

Как бы красиво и уютно не обустроил всё Хёнджин: купил море игрушек, от всех видов мышек до звенящих, привлекающих внимание шариков и палочек с перьями, миски для воды и еды, лучшие сорта кормов, лежаки, теплый плед - ничего из этого по-видимому коту не приглянулось.  Они провели два дня в компании друг друга, а если точнее полтора. Вечером пятницы Хёнджин нашёл его у своего подъезда, боясь, что кот с улицы может быть заразным. Он с горем пополам еле удержал животное под струями воды, старательно намывая шерсть того, а ещё в очередь на запись к ветеринару встал. Налил в один небольшой контейнер воды, в другой молоко и молился всем богам, чтобы это чудо не захотело сходить в туалет. В тот, что он ещё не купил.  Составив списочек необходимого на первое время Хёнджин половину субботы шастал по магазинам, задавая миллион вопросов консультантам, о том, как же правильно ухаживать за котиком, которого тот нашёл на улице. Многие умилялись с него, говоря какой он прекрасный парень и какое же у него доброе сердце, раз он решился сделать такой шаг.  Не будет же Хёнджин всем подряд рассказывать, что этот кот сам его выбрал (Феликс с подобным был не согласен, он вообще никуда не хотел). А то вместо улыбок и счастливых глаз, они будут пальцем у виска крутить и странно на него коситься. Набрав кучу всего, половину, даже большую часть того, что в списке и подавно не было, он счастливый шёл домой.  Руки ныли из-за тяжести пакетов, ноги отказывались передвигаться по сугробам, а по льду Хёнджин уже успел прокатиться, кое-как удержав равновесие. Не зря мать всё пыталась из него фигуриста в пять лет сделать, и плевать, что он на занятия всего два раза пришел. У него врожденный талант просто, а затмевать всех в фигурном катании ему неинтересно, но с его номером «корова на льду» он бы точно первое место занял. Правда бы ни одного прыжка не сделал, да и похуй, всё равно бы всех обошел по количеству падений людей от его ахуенности.  Мысль про врожденный талант и мамин фигурист в пять лет мгновенно улетучилась, стоило ему ступить на ещё вчера кое-как очищенный тротуар, как он на нём наебнулся.   Попа, защищенная толстенным слоем пуховика, вроде как была цела, а вот ребёнок внутри Хёнджина нет. Только представил себя звездой, как на тебе. Всё же за падения баллы снимают, а врожденный талант оказался хуйней. Предательством!  У Хёнджина вообще талант ко всему был. Особенно к готовке, он успел это прочувствовать когда умудрился отравиться несчастной, приготовленной им, лапшой, способ приготовления которой, состоял из одного пункта - залить всё нахуй кипятком. Больше Хёнджин в жизни к плите не подходил. Не дай бог ещё та ему отомстить решит. Но тряпочкой раз в неделю протирал её от пыли, задабривал! Дома кот, свернувшись в его толстовке, сделав из неё логово, тихо посапывал. Хёнджин разобрав покупки, сел на диван, любуясь своим ангелочком. Кот, почуяв неладное, открыл глаза и уставился на своего хозяина. Он смотрел на него так преданно, словно жизнь свою за него был отдать готов. От этого тепло разливалось где-то в груди.  Но разорвал эту минуту нежности Хёнджин фразой:  – Малыш, пошли любоваться на лоток, - Хёнджин поднял животное на руки и понёс в коридор.  В квартире в целом было довольно свободно, а с появлением нового сожителя, стало намного уютнее.  – Ходи только в него, понял? И никуда больше. Тот ковёр, что в ванной драть нельзя, мне его бабушка подарила, а вот тот, что на входе валяется можно, делай с ним всё, что захочешь, он вообще не убиваемый.  Проведя супер интересную инструкцию по поведению коту (Феликсу она точно понравилась, можете не сомневаться, он себя прям настоящим животным почувствовал, из благородного создания в жалкого кота. Его ещё никогда и никто так низко не опускал), потом рассказав тому обо всём на свете: различные факты о себе, своём творчестве и будущем занятии, Хёнджин оставался доволен, кот, правда, не особо.  Факты о себе состояли из: не люблю баклажаны, просто на дух не переношу, но вкус у них прикольный; мне безумно нравится осень, в этот период особый прилив сил, правда я их всё никак найти не могу, потому ничего не делаю; ненавижу солнце, оно слишком жаркое, обжигающее, но сидеть под ним приятно.  Хёнджин просто говорил абсолютно всё о чем думал, а ещё он готов был поклясться, что кот периодически пытался своими лапами закрыть себе уши, лишь бы не слышать этот бред. Но это никак не останавливало его словесный понос из несвязных с друг другом слов.  Феликсу отчаянно хотелось заклеить рот своему хозяину намертво.  Воскресенье было весёлым. Хёнджин решил заняться йогой, пролежав всё время в позе трупа, а под конец дня он включив себе дораму, длиною в миллион серий, решил посмотреть их сразу за раз.   Кот улёгся рядом, сделав гнездо из футболки хозяина. Дораму посмотреть им не удалось, но оба более-менее выспались, чем оставались довольны, на этот раз уже оба.  Стоило Хёнджину вернуться домой после пар, как там его встретил холодный морозный воздух из открытого окна и тишина. Кот ушёл, а горе-хозяин в очередной раз вспомнил слова Чана, что надо бы уже в конце концов поставить новую сетку, раз ту он снял (вся в дырках была, времени заменить не было, а ставить её обратно было лень).  Как тот спрыгивал и совершал побег, думать Хёнджин отказывался. Третий этаж, а это уже был простите пиздец.  В университете его встретил грозный Феликс, что откинув отросшие волосы назад пошёл с гордо поднятой головой вперед. Кого-то он очень сильно ему напоминал, и ответ нашёлся сразу, когда за ним, как два телохранителя, следовали Сынмин и Джисон.  Феликс опять разразился хохотом на весь мир, а у Хёнджина закружилась голова.  – Ты как? - Чан положил ладонь на плечо, привлекая внимание, - выглядишь расстроенным.  Хёнджин встретился с ним взглядом и впервые в жизни ему захотелось расплакаться и рассказать всё-всё, у старосты словно была такая особенная аура - защитная, которой можно было всецело довериться, а главное Хёнджину этого очень хотелось. Ему хотелось человека, с которым он может обсудить всё на свете.  – Да от меня кот сбежал, сначала сам у подъезда караулил, тереться о ноги стал, я с ним буквально денек провёл и его, как ветром, сдуло.  – У тебя разве не аллергия, не?  – Да нет ничего, если бы и была, уже давно бы сыпью покрылся.  Чан понимающее похлопывал того по плечу, поддерживая.  Феликс идя, как по показу мод, снова прошёлся мимо них. Бан Чану прилетела улыбка и сияющие глаза, Хёнджину Сынмин показал средний палец, улыбаясь не менее ярко.  На Сынмина обращать внимание он не стал, а вот поведение Феликса приводило в ступор.  – Он точно со мной познакомиться хотел? - с некой неуверенностью в голосе спросил Хёнджин, наклоняясь поближе к Чану.  – Точно-точно, только он никак подход к тебе найти не мог вот и строит из себя..  – Суку?  – Типо того, а Сынмин по жизни такой, не переживай, сейчас сессия начнется, он будет на коленях перед всеми ползать, - Чан с такой уверенностью произнес эти слова, словно знал всё наперед, - У тебя случаем нет конспектов по истории искусств?  Чан улыбнулся, заранее зная ответ.  –Есть, конечно.  От этих слов улыбка стала ещё шире, и тот с весельем проговорил:  – О-о, ну всё, ты попал. Ты походу вообще единственный эти пары посещаешь.  Чан пары не прогуливал, но все студенты обходили его стороной, преподавали тоже, потому просить о конспектах его никто не осмеливался. Даже уверенный в себе Ким Сынмин. За этим цирком до безумия сильно хотелось понаблюдать, только вряд ли Сынмин будет обращаться к нему на прямую.  Хёнджину, если честно, хотелось в это верить, пока тот не подсел к нему в столовой со своей армией друзей, которые оказывается всё же у него были.  Хёнджин до последнего верил в то, что у того была шизофрения и все друзья на деле были выдуманными, совершенно не существующими, а все его слова про некую популярность – такой же пиздёж.  Сначала Хван подавился бутербродом от шока, а потом чуть не откинулся вновь, когда этот самый Ким-мать-его-Сынмин протянул ему салфетки, похлопывая по спине.  Тот вёл себя почти как Чан, только выходило подобное пока хуёво.  – Чего тебе? - прохрипел Хёнджин, принимая салфетки.  Сынмин тут же стал улыбаться шире, что пугало ещё больше.  – Может ты хочешь сходить с нами в кафе?  Хёнджин выгнул бровь, отрицательно помотав головой.  – В компьютерный клуб? - не оставлял надежды тот.  – Лень.  – Просто в клуб?  – Не хочу.   – В парк?  – Ты погоду на улице видел?  – Ко мне домой? - Хёнджину хотелось выть, отвязаться от парня не получалось вообще, - домой к Феликсу?  – Чего?  – Феликс звал с ним в приставку поиграть, погнали с нами?  В голове Хёнджина сидела обезьяна, что без остановки била тарелками друг об друга, а мозг не соображал вообще и понять, что Сынмину от него было нужно, он так и не смог.  А речь шла явно не о конспектах.  – Ребят, я сваливаю, счастливо оставаться! - быстро протараторил Хёнджин, мгновенно вставая и поскорее уёбывая.   Сынмин устало вздохнул, а подошедший к их столу Чан уселся на место Хёнджина.  – Ты сказал, что конспекты это фигня-вопрос, что он точно согласится мне их передать, - капризничал Сынмин.  Бан Чану в целом поведение в их зоопарке не нравилось. Все давно отбились от рук и вели себя до ужаса не осторожно. Животные, хули.  Сынмин, который вел себя не как злая собака, а скорее как бешеная чихуахуа, что при виде хозяина вместо того, чтобы сразу поджимать хвост, скалилась и давала отпор.  – Он бы их отдал, попроси ты нормально, только тебе же не они нужны, - Чан достав свой термос уставился на всех грозным взглядом, - Что на этот раз спланировали?  Сынмин притих, а весь ответный напор куда-то в мгновение ока исчез.  – Ничего..? - он занервничал, выдавая себя с потрохами.  Понять, кто за кем стоит было не сложно, особенно Бан Чану, который знал обо всем и всех с рождения. Он знал слишком много того, о чем ему самому хотелось забыть.  – Что же тебе Феликс пообещал? - первое предположение, что всплыло в его голове, оказалось правильным, ведь все беды сейчас крутились вокруг ещё одного бешеного кота, который ебал мозги абсолютно каждому, не уступая первому.  Армия друзей Сынмина на грозного Чана не то чтобы боялись смотреть, им даже сидеть рядом с ним страшно было, потому те собрав свои вещи пересели на пару столов вперед, а самому Сынмину пришлось отдуваться в одиночку.  – Сказал, что брауни сделает на наше свидание с Чонином.  – А ты что должен?  – Привести к нему Хёнджина.  – Пиздец, - он выдохнул, прикрывая глаза, -  Вас ни на секунду вместе оставить нельзя, сука. Где Феликс? Он на мои звонки не отвечает.  – А я откуда, блять, знаю, - прохрипел Сынмин, кладя ногу на ногу, и расстегивая верхние пуговицы на рубашке.   Чан ощущал как злость заполняла всё внутри него.  – Я спрашиваю, - голос становился грубее с каждым словом, - где этот кот блохастый прячется?  – В туалете с Минхо на втором.  – Так бы сразу.  Чан уже собрался сваливать и морально готовиться к отчитыванию ещё одних долбаёбов, но на ‘радость’ Сынмину, добавил:  – Тебе может деньги на брауни скинуть?  Тот в ответ закатил глаза.  – Обойдусь. Феликс вообще со всей этой хуйней хранителя справляться не мог, всё выходило из задницы и толка не приносило никакого.  Минхо, чья сила более-менее была схожа с его, обучил его только одному, самому главному – уёбистому характеру, потому влюбившийся по уши Ли Феликс признаться нормально в своих чувствах Хёнджину не мог. Не получалось.  Чану вообще казалось, что Феликс не умел толком ничего, лишь строить невинные глазки каждый раз после всех своих проёбов.  Тот, еле удержав себя от желания ёбнуть дверь с ноги, открыл как все нормальные люди, используя руку и  ручку.  – Веселимся? - совсем невесело спросил тот, проходя внутрь.  Минхо в ту же секунду отпрянул от Феликса, прекращая все нашёптывания, состоящие из странных идей, улыбаясь старосте.  – Без тебя скука смертная, - пролепетал тот в ответ.  – Заебал уже.  – Взаимно.  Феликс, спрыгивая с подоконника и пряча под себе в карман штанов, поправляя белую рубашечку с чёрным галстуком, выглядел как ангелок, пока не выпалил своим совсем не ангельским низким басом:  – Чё надо?  – Хуй через плечо, блять, - этот кошачий дуэт был его главной головной болью, - Про эту хуйню, что у тебя в кармане, я промолчу, а вот про все твои шаги по достижению цели, мне есть, что сказать.  Феликс выгнул бровь, а Минхо хихикнул, наслаждаясь сценой.  – Ты его убить собрался? Чего творишь? – Ты о чём?  – Не доверяй такие дела Сынмину, - Минхо снова был счастлив как не в себя, - Плешивому тоже, - настроение у того сразу улетело в жопу.  – Схуяли? Ты мою шерсть видел вообще? Она идеальная, сука, идеальная! - тот бесился каждый чёртов раз, стоило вякнуть что-либо по поводу его облика кота.  Феликс закатил глаза, заебываясь из-за постоянных сцен.  – Да достали уже, - он рыкнул, - Что с Хёнджином?  – А кто его хранитель? Если он подохнет у меня на глазах, сам его хоронить будешь, понял?  Феликс завис. В его голове был некий пиздец, а скорая смерть Хёнджина совершенно не радовала.  – В смысле умрёт? - начал тот.  – У него аллергия, Феликс, аллергия! Ты бы, блять, хоть смотрел на него переодически, на его состояние там. Если уж и решил Сынмина к нему подсылать, то уж точно не уговаривать его к себе домой везти, где буквально всё пахнет твоей ебанной шерстью!  Минхо скукурузив обиженный вид, забрался на подоконник, убирая пылинки со штанов и игнорируя присутствующих, точнее только одного, что плохо высказывался о их кошачьей шерсти.  – Да с ним же всё хорошо, - Феликс совсем замялся, - Никаких признаков аллергии не было.  Чан выдохнул, заебываясь.  – А ничего, что ты там не кошак с улицы? - Минхо, снова бросив укоризненный взгляд, цокнул, - У тебя совсем другая хуйня, Фел, и страдает он совершенно иначе. У него каждый ебанный раз голова кружиться из-за тебя начинает, ты бы, блять, учился нормально все свои эти приемы творить. Ты его защищать должен, а не самолично убивать.  Минхо, совершенно незаинтересованный их разговором, свои мысли всё же озвучить решил: – Ты тоже хуйню стелешь, у этого вашего дорогого и любимого Хван Хёнджина миллион проблем со здоровьем. Он со своей смертью сам прекрасно справится. Не гони на Феликса, он котёнок ещё, сил пока не так много. Да убийства уж точно не дотягивает.  Минхо, спрыгнув с поверхности, потопал до ближайшей кабинки, добавляя:  – Прошу меня простить, зов природы не ждёт.  Чану хотелось лишь выйти в окно. Смотря на такого Феликса-котёнка, что, блять, никак на котёнка похож не был, особенно в облике кота тот всё больше походил на огромного лохматого кота-переростка.  – Чан, - Феликс склонил голову, - я обязательно совсем разберусь! Прости меня.  И вот снова этот невинный вид, на который староста злиться не мог совершенно.  – Не твоя же вина, что он о себе совсем не заботится.  – Но! - хотел возразить тот, но Чан потрепал его по голове.  – Ничего страшного, мы решим эту проблему.  И вроде как разговор прошёл отлично, никто никого не убил, даже пальцем не тронул! А Чану поначалу так хотелось вставить всем пизды и пойти дальше разгуливать по коридорам университета, попивая свой чай из термоса, пока в эту драгоценную вещь, один блять-пиздец-как-его-заебал-парень не решил нехуёво так харкнуть. И лучше бы он изначально следовал своему плану, а не повёлся на котячьи глазки, ведь Феликсу хотелось не въебать, его хотелось, блять, просто нахуй убить.  – Сука, тебя кастрировать надо было! Чан в ярости – пизда всем. И Феликс знал это слишком хорошо, ведь бесил того на постоянной основе.  – Стой! Блять! Стой, где стоишь! Я всё объясню!  Феликс быстренько так побежал в сторону, лишь бы веник, оказавшийся в руках Чана, до него не долетел.  Друзья друзьями, а чай для Чана святой нахуй.  – Сейчас точно плешивым станешь, - Чан уже занёс руку с пиздецки пыльным веник, мусор с которого летел во все стороны, плавно приземляясь на голову того, как его защитник (читать как создатель этой идеи) всё же пришёл ему на помощь.  Минхо с совком в руках, что пережил ещё больший пиздец, чем веник, выглядел пока хуёво и в силе Чану однозначно проигрывал.  – А ну-ка, - Минхо тыкнул в его спину уголком совка, - живодёр, издевающийся над котятами, давай хоть со взрослым котом поговори!  Феликс радоваться этому пока не мог, ведь Чан, повернувшийся к Минхо, напугал того пиздец как, словно зов природы снова решил дать ему о себе знать.  – Чё вякнул?  Тактика Минхо из ‘защиты-нападения’ перешла в ‘бежать-сука-отсюда-нахуй’, а Феликс уже самостоятельный, сам справится. Минхо за него кулачки поддержит.  А у Феликса была перед глазами только одна мысль. Ему реально пизда. И помимо веника, ебнули его ещё и тем совком, что чуть не развалился на кучу частей как ебанный пазл.