500° по Цельсию

Тем временем у Достоевского. — Господи... Кажется, начинается... Теперь ещё и друзей приходится сводить. Докатился на свою голову, — глухо проворчал Федя себе под нос, отстраняясь от Гоголя. Он направился к маленькой, уютной забегаловке, где продавали горячие и ароматные онигири. — Здравствуйте. Два онигири с курицей и грибами, пожалуйста, — Достоевский ровно протянул купюру продавщице. — Здравствуйте. Хорошо, с вас четыреста йен. Пожалуйста, ожидайте около семи минут. Благодарю за заказ, — спокойным и вежливым тоном ответила девушка из-за прилавка. Достоевский молча кивнул и снова принялся рассеянно осматривать улицу, его взгляд скользил по спешащим прохожим. — Какая престранная встреча, — послышался легкомысленный, почти ребяческий голос. — Да неужели. Только вспомнил о твоём несносном существовании, — голову было поднимать совершенно не обязательно, чтобы понять, кто это. Но всё же Достоевский, с едва заметным вздохом, сделал это. — Хех, ностальгия, да? По нашей общей юности, что ли? — Осаму небрежно опёрся о деревянный ларёк, размеренно постукивая длинными пальцами по его поверхности. — Прошла всего неделя. Какая может быть ностальгия, ты, безалаберный чайник, — парень раздражённо приложил руку ко лбу. — Здравствуйте, вам что-нибудь? — продавщица заинтересованно выглянула из ларька, обращаясь к шатену. — Здравствуйте. Два овощных онигири, пожалуйста, — мягко ответил Дазай. — С вас триста йен. Парень без лишних слов протянул купюру. — Вау, даже хватило на еду, — едва слышно, с ироничным оттенком, усмехнулся Достоевский. — Закрой рот, а? Демон, — Дазай демонстративно закатил глаза, принимая сдачу и пряча её в карман поношенных брюк. — Заберите заказ, пожалуйста, — девушка протянула по бумажному пакету обоим. Парни одновременно кивнули и, забрав свою еду, двинулись в одном направлении, их шаги невольно совпали. — Приятного аппетита, — отчётливо произнёс Фёдор на русском. — Взаимно, — Осаму непостижимым образом угадал или понял фразу. Это осталось неизвестным, добавляя ещё одну загадку в его образ. По пути к школе, парни шли, погружённые в молчаливое, но не неловкое поглощение теплого риса и начинки. Когда они зашли в класс, в нём было от силы человек семь, несмотря на то, что часы показывали 8:17. Тихий утренний свет заливал пустые парты. — Привет, Достоевский-сан! — послышалось из-за одной из дальних парт. — Утро, Пушкин-кун, — кивнул брюнет, устало закатывая глаза. — А я вижу, ты важная персона. На "-сан" к тебе обращаются, — поддразнил одноклассника Дазай, снисходительно улыбаясь. — Ага, предельно важная, — Фёдор резко отвернулся, наклоняясь к рюкзаку за книгой. В этот момент он отчётливо услышал в коридоре знакомый, почти летящий топот и мгновенно выпрямил спину. Дверь распахнулась, в класс вошёл Сигма, а за ним — сияющий Гоголь, который аккуратно прикрыл дверь. — Прилетели, блять, на крыльях любви, голубки, — процедил сквозь стиснутые зубы брюнет, его взгляд стал холодным. — Привет, Дост-сан, привет Дазай-кун, — радостно помахал рукой Сигма. — Здравствуй, Сигма-кун, — Достоевский выдавил из себя подобие улыбки, поднимаясь с места. — Ага, привет, — лениво помахал в ответ Дазай, чувствуя себя слегка ущемлённым от того, что его приветствовали менее воодушевлённо. — Сигма, всё в силе. Сегодня на шесть, как и договаривались? — нарочито громко спросил подошедший Федя. — Да-да, всё в деле! — кивнул парень, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть лёгкий румянец. — Возле девятого кабинета, сразу после этого урока, — шепнул на ухо Коле брюнет, возвращаясь за свою парту. Он успел расслышать лишь тихое, восторженное «Да». Через несколько минут пронзительно прозвенел звонок на урок. География. Она пролетела на удивление быстро. Урок был, конечно, интересным, но Фёдор больше ждал перемены и подробного рассказа Николая о том, как всё прошло. Бам! И снова звонок. Перемена. Коля и Федя почти синхронно выметнулись из класса. Блондин поспешно схватил друга за руку и потащил его к заброшенному уголку, где почти никто не ходил. Там, в полумраке, громоздились какие-то старые швабры, вёдра и прочий инвентарь. Было непонятно, почему эти вещи не в подсобке, но сейчас это было совершенно неважно. — Ну же, давай, выкладывай. Рассказывай, как прошло. Я жду с нетерпением, — засунув руки в карманы, Фёдор запрокинул голову назад, глядя на друга. — Федька, ты не представляешь, это было очаровательно! Я к нему такой подхожу, а он такой «гррр», — на лице Коли появилась наигранно злая гримаса, — а потом я такой «гы», — он торжественно протянул мысленный букет вперёд, — а он такой «гыыы», — Гоголь бурно изобразил эмоцию внезапного счастья. — Так, довольно. Сделай глубокий вдох, затем выдох, и тогда начинай нормально рассказывать. Я понял только то, что мой план идёт как надо, а твоя «операция» прошла успешно. А мне нужны подробности: что именно ты ему сказал, как он точно отреагировал, и всё такое, — строго, но терпеливо произнёс Федя, бросая короткие взгляды на часы. У них оставалось всего семь минут до урока. — Да-да, прости! Я просто ещё под таким впечатлением! Так вот... — Николай начал захлёбываясь, быстро-быстро рассказывать всё в мельчайших, иногда ненужных деталях. Ровно за пять минут он успел закончить рассказ, запыхавшись из-за быстрой болтовни. — Ого... Ну, Коль, я за тебя искренне рад. Желаю удачи, как бы, — нейтрально пожал плечами Достоевский. — Спасибо, Дост-кун. Мне жаль, что ты не чувствуешь любви, это очень круто. Но в какой-то степени я рад, что у меня есть такой здравомыслящий друг, как ты, спасибо! — он даже не набросился его обнимать, а просто твердо протянул руку в знак искренней благодарности. — Ха, да не за что. Мне же надо учиться коммуницировать с людьми, а ты мне в этом помогаешь. Взаимовыгода, — почти безэмоционально пожал руку в ответ брюнет. — Только вот я не знаю, что мне делать дальше... — растерянно почесал затылок Гоголь. — Я помогу, не переживай. Что-нибудь придумаем. Не гони время, пока что всё идёт как надо, — Федя говорил настолько спокойно и надёжно, что эта уверенность мгновенно перелилась на Николая, который лишь кивнул. В этот же момент резко прозвенел звонок, и парни поспешили в кабинет. Тем временем в классе — Эй, Сигма-кун, ты не знаешь, чего эти двое так подорвались? — вкрадчиво ткнул Осаму сидящего впереди в спину. — Честно говоря, не имею ни малейшего представления, — пожал плечами юноша. — Понял. Как утро прошло? Как дела в целом? — вопрос был не сильно искренним со стороны шатена, но, впрочем, и чёрт с ним. — Отлично! У меня очень хорошее настроение, даже не сильно знаю почему, но просто очень хорошо. А у тебя как? — светло ответил парень. — Хех, это круто, я рад за тебя. Я тоже нормально. Кстати, я так и не спросил: чем ты в целом увлекаешься? — Ох, я... Ну... кроме рисования вроде как ничем... Я давно рисую, около десяти лет. Ну, в смысле, в самом детстве я заинтересовался этим, а в семь пошёл в свою первую художку, — слегка неуверенно ответил Сигма, перебирая пальцами край парты. — Вау! Это очень круто! Искренне уважаю людей, которые умеют рисовать. Я пробовал, но потом бросил, как-то не было желания долго учиться. А покажешь как-нибудь что-то из своих рисунков? — Осаму незаметно пересел на парту вперёд, садясь на место Гоголя. — Э... не знаю. В целом, из моих знакомых никто, кроме Дост-сана, вообще не знает, что я рисую. Он видел только два моих рисунка. Ну, по крайней мере, я показывал ему только два... — Ты не подумай, я не настаиваю. Просто было бы очень интересно увидеть что-то из твоих работ. Возможно, не сейчас, а когда мы познакомимся получше, и ты будешь готов открыться чуть больше, — в примирительном жесте поднял руки Дазай. — Хорошо, когда-то покажу, обещаю. А ты чем увлекаешься? — прозвучал ответный вопрос. — Эх, ну... Шахматы, иногда пишу сочинения, пробовал программированием заниматься немного. Ну, а как такового любимого увлечения у меня нет, по настроению занимаюсь разным, — пожал плечами шатен, делая задумчивый вид. — О, шахматы это круто. Я хотел бы научиться профессионально играть, но как-то не получалось. Никто из знакомых в них не играет вроде, — вздохнул Сигма. — Стой, а «этот»? — Осаму указал пальцем назад, на место Достоевского. — Если ты о Дост-сане... Не знаю, как-то не спрашивал... — изогнул бровь юноша. — Ну, не знаю. Он просто выглядит как типичный «аля-интеллектуал», который много читает, шарит за стратегии и какие-то игры вроде шахматов или судоку, — показал кавычки парень. — Если нет, то могу попробовать как-нибудь научить. Хотя советчик из меня никудышный, — виновато потёр затылок Дазай. — Хм... возможно, ты прав. Как-нибудь спрошу, — сделал задумчивую гримасу Сигма. И тут же ребята услышали протяжный звук звонка на следующий урок. Все последующие уроки прошли точь-в-точь как обычно. Ничего особенного не было. Ребята сходили в столовую все вместе. Гоголь эмоционально рассказывал какие-то забавные шутки, Дазай иногда их подхватывал и посмеивался. Сигма просто слегка улыбался, а Федя сидел и не сильно слушал. Он был сконцентрирован на еде и на том, что надо выпить таблетку от головы, которая раскалывалась ещё со времени разговора с Колей. 15:10 — Ладно, всем пока. У меня важные дела, — махнул рукой брюнет в знак прощания и быстро вышел из класса, направляясь в сторону актового зала. Возле двери в нужную комнату стояла учительница. — Харуно-сэнсэй, здравствуйте. Куда мне нужно идти? — вежливо спросил ученик. — О, здравствуй, Достоевский-кун. Вот, входи в эту дверь и садись на белую лавочку за кулисами. Можешь пока что повторять слова. Ты выступаешь во второй половине, поэтому у тебя есть время, — женщина в очках приветливо открыла перед парнем дверь. Тот беспрекословно исполнил все указания. Не успел Достоевский сесть на лавочку, как краем уха услышал голос учительницы, но его вмиг заглушило громкое, но фальшивое пение какой-то убогой песни старшеклассниками. Через минуту та же дверь открылась, и в ней показался... Дазай? В голове Фёдора крутилось лишь: «Почему он?»; «Неужели... нет, такого совпадения быть не может... Чёрт». Они смотрели друг на друга с широко распахнутыми глазами, не в состоянии выдавить ни слова. — Я... в общем... покажи мне свои слова... — первым отошёл от шока Достоевский, пытаясь вернуть самообладание. — Эм... вот... — запнулся Осаму, показывая телефон с нужным фото. — Понял... — Фёдор резко отвернулся в противоположную сторону и пытался вспомнить слова, которые напрочь вылетели из головы. Лавочка заметно пошатнулась. Это заставило брюнета мгновенно вернуться в прежнее положение. Обернувшись, он увидел лицо шатена прямо перед собой, слегка дёрнувшись от неожиданности. — Чего тебе? — осуждающе приподнял бровь брюнет. — Да так, ничего, мне просто скучно, — беззаботно улыбнулся парень. — Эх, жаль, что нету шахматов... — обречённо вздохнул Федя, случайно, еле-еле задевая ногой обувь одноклассника. — Эй! Я только их помыл! — выпрямился Дазай, придирчиво рассматривая чистый кроссовок. — Так я же даже не задел его, — на всякий случай поднял ноги с пола Достоевский. — Ну-ну... — теперь кареглазый пытался целенаправленно задеть обувь оппонента. — Да хватит, стой! Ну я же реально не задел, — отрезал Дост, когда уже устал убирать ноги от Осаму. — Ну, так я и не собираюсь тебе обувь грязнить, — развёл руками шатен. — Ага, вот и отлично, а теперь убери ноги, — не поверил парень. — Не хочу. — А стоило бы. — Почему? — А ты как думаешь? — А я не думаю. — Оно и видно, — Фёдор сел в позу лотоса, садясь на обувь, чтобы ко внешней её стороне не было доступа. — Ну, так не интересно. И что теперь делать? — вздохнул Дазай, садясь на лавочку недалеко от одноклассника. — Не знаю, можешь слова повторить. — Не хочу. — Ну уж прости, я слишком тупой, чтобы придумать что-то, — с ядовитой самоиронией ответил Федя. — Да неужели. Кто бы говорил. Ты с лёгкостью убийство продумаешь до мельчайших деталей, — шёпотом ответил шатен, не оборачиваясь к другу. — Мне было бы лень, — демонстративно зевнул Достоевский. — Ну-ну, конечно. Через несколько минут бессмысленного спора учительница позвала ребят на сцену. Минут так через сорок, ребят, которые чуть не умерли со стыда, наконец отпустили домой. Они жаждали провалиться сквозь землю, но им ещё нужно было идти одной дорогой домой. Всё потому, что «не та интонация!», «запинаешься!», «слишком тихо!», «слишком громко!», «неуверенно!», «руки не за спиной держи, а по-человечески!», «спину ровно!» и ещё куча подобных приреканий вымотали их до предела. — Эм... в общем, ты ничего не видел и не слышал, — тихо подал голос шатен, когда ребята вышли со школьного двора. — Так и есть. Я не смотрел на тебя, когда ты говорил, и я был так зациклен на том, чтобы не забыть свою часть, что, в принципе, почти тебя и не слышал, — почесал затылок брюнет. — Понимаю, — облегчённо выдохнул Дазай. — Эй, — резко позвал Фёдор. — Ты ко мне? — обернулся Осаму. — Ну а к кому ещё? — презрительно закатил глаза юноша. — Я не «эй», у меня так-то фамилия есть, — язвительно отозвался Дазай. — А я не «демон», и у меня тоже фамилия есть, но тебе это не мешает, — пожал плечами Достоевский. — Ну, я хотя бы тебе кличку придумал, а ты просто «эй»? Даже обидно как-то! — возмутился шатен. — Не мои проблемы. Нету желания тратить время на то, чтобы придумывать кличку какому-то недопонятому клоуну-гению, — отвернулся Федя. — Это комплимент? — Это факт. — Допустим. Так чего ты там хотел? — Дежуришь завтра? — Естественно, выбора нет. — Справедливо. В карты играть умеешь? — Конечно же! Ещё спрашиваешь. А у тебя что, есть какое-то предложение? — Будет. Бывай. Хотел бы сказать «надеюсь, больше не увидимся», но тебе ещё подежурить надо, — Фёдор остановился около входа на участок собственного дома. — Взаимно, демон, — пустил тихий смешок Осаму, уходя в нужном направлении. — Чёрт, карты... тот сон... — Мгновенно мурашки пробежали по телу парня, заставляя его вздрогнуть. 17:56 Фёдор уже стоит перед дверью дома Сигмы, с пакетом воздушного маршмэллоу и рассыпчатого печенья из пекарни неподалёку. Он не раз видел, как одноклассник кушал именно это, поэтому и купил. Всё-таки в гости пришёл, и с конкретной целью. — Иду-иду! — послышалось ещё из глубины дома. Затем дверь открылась. — Дост-сан, привет! Да ты прямо вовремя. Проходи, — юноша радушно пропустил парня в дом. — Так-с, вот, это тебе, — быстро сняв обувь, протянул бумажный пакет брюнет, — не мог бы ты заварить чай? — слегка неловко почесал затылок Достоевский, пристально осматривая дом. — Ой, Дост-сан, не стоило! — но всё же Сигма благодарно принял презент, ещё не заглядывая внутрь. — Да-да, конечно. Сейчас поставлю чайник. Идём сначала на кухню, а потом в мою комнату, — парни ушли на кухню, которая была недалеко от входа в дом. — Т-а-ак-с, вот чай, — поставил две дымлящиеся кружки на стол парень, наконец смотря в пакет. — Ва-ай! Дост-сан, откуда ты знал, что я люблю это печенье! — искренне, по-детски обрадовался Сигма. — Я просто... Мне как-то Коля рассказал. Он говорил что-то вроде: «Я видел, как такое печенье ел Сигмочка», — это, конечно, было не совсем правдой, но это сейчас было не важно. — О, Гоголь-кун? Понятненько, — на миг, на лице Сигмы показалась сияющая улыбка. — Да-да... Кстати, по какой там теме у тебя проблемы? — Чтобы увидеть контраст эмоций, нужно было резко сменить тему. Так брюнет и сделал, доставая телефон, быстро что-то на нём набирая. — Э-э-э... Это ещё за восьмой класс. Там, в конце, когда была тема об электричестве, — поник юноша. — Не расстраивайся, это не сложно. Или ты не из-за этого? — заинтересованно поинтересовался брюнет. — Да я как-то не знаю. Сегодня настроение какое-то странное, меняется так часто... — Я тебе, конечно, «не психолог», — показал кавычки Фёдор, кривя странноватую улыбку, — но, возможно, я могу как-то помочь? — Ой, да хватит меня с этим каждый раз подкалывать! Я тогда был не в настроении, — без злобы, но с укором произнёс Сигма, закатывая глаза. [Переписка Фёдора и Сигмы за 18.06.22: Д: …и тебе на это без разницы? С: Да почему ты прицепился ко мне с этим!? Ты мне не психолог! Д: а нельзя? интересуюсь, потому что со стороны выглядит странно, если не хочешь об этом разговаривать, то можно было сказать с самого начала. я нигде не говорил, что считаю себя психологом. С: Не говорил, но со стороны так и выглядит. Д: понятно...] — Ладно-ладно, прости. Я понимаю. Так что случилось-то? Или, если что, то давай о чём-то другом, — слегка нахмурился Федя. Странно признавать, но тогда было неприятно это слышать. Даже сейчас при воспоминании что-то внутри сжалось, но сейчас было не время для этого. — Да ничего особенного, может, хандра какая-то... Не знаю, я что-то запутался. Я сейчас вообще не знаю, что и кто мне нравится... — Что значит «что и кто?»? — медленно и деликатно подходим к цели. Главное размеренно, чтобы не спугнуть. Достоевский поставил телефон на стол. — Да так. Единственное, что мне нравится, так это рисовать, кушать печенье и слушать Гоголь-куна, — тихо-тихо, почти шёпотом произнёс парень. — Хм... Гоголя? Он для тебя особенный, я правильно понимаю? — Нет, медленнее. Нельзя упустить этот шанс. — Я не знаю... Я не понимаю... Он как бы классный, даже очень, но... — Почти... — Что «но»? — Наивный. Без слов ведь понятно. — Не знаю я, как это назвать. Хотя мы разные, и иногда он меня даже бесит тем, что слишком много кричит, он всё равно мне нравится. Как-то по-особенному. Вот прям готов с ним хоть куда, я это только сегодня понял... — В голове у Сигмы внезапно явилась мысль: «Это ведь Достоевский. Что он может сделать? Не будет ведь он этого рассказывать. Коля и слова не даст сказать, если даже Дост-сан захочет, так что можно расслабиться...» — Эх, мне это чувство не знакомо. Но можешь попробовать описать, каково это? Кажется, я начинаю тебя понимать, — негромко ответил Федя. — Это сложно. Всё, что могу сказать, это что-то типа: «Делай что хочешь, я только за, я всегда прикрою и буду с тобой». Ну, по словам это просто как хорошая дружба, но это что-то немного другое... Я не знаю... — растерялся Сигма. — Да... Я понял, хорошо... Я понимаю, на этом этапе тебе сложно объяснить это. Давай сейчас отвлечёмся на физику, чтобы не расстраивать тебя ещё больше. Но помни: ты всегда можешь мне позвонить, написать и в целом попросить о помощи. Если нужно будет, чтобы кто-то послушал, то я рядом. Можешь даже попросить прийти, я отменю все дела ради этого, обещаю, — на удивление, это было сказано искренне. Брюнет на самом деле хотел помочь. — Хорошо, да, ты прав, и спасибо, — в знак благодарности кивнул юноша, вставая из-за стола, чтобы помыть кружки. В этот момент Фёдор снова взял телефон и что-то быстро нажал. Войдя в комнату Сигмы, первое, что бросилось брюнету в глаза, был букет. Им же заказанный букет, из нежных ландышей и фиолетовой лаванды. — Вау, красивый букетик. Прям под твои волосы. Кто-то подарил? — еле сдержал улыбку Федя. — Э-э-эм... Н-ну не то чтобы подарил... — очевидно смутился Сигма, его щёки слегка порозовели. — Прости! Я не знал, что это заденет, ты можешь не отвечать, — склонился Дост в знак извинения, получая положительный кивок. Затем ребята сели за стол и взялись за учебники. Цель выполнена на 12 из 10. Отлично. Осталось заплатить за это, терпеливо объясняя физику. «Урок» прошёл отлично. Достоевский объяснял именно в таком стиле, который нужен был Сигме для полного понимания, но ребята не успели обсудить весь материал. 20:27 — Сигма-кун, извини, но мне уже пора домой... — закончил объяснять тему парень. — Ой! Дост-сан, извини, пожалуйста, что так задержал! Да-да, идём. Может, тебя проводить? — вскочил с рабочего места юноша. — Нет-нет, не нужно. Ничего страшного, я рад помочь, — накидывая рюкзак на спину, ответил Достоевский. — Ну хорошо. Ещё раз прости! — опёрся спиной на стену Сигма, в ожидании, пока гость обуется. — Когда у меня будет время, я могу ещё раз прийти, и тогда мы обсудим всё до конца. Но это будет недели через две... — выровнял спину парень. — Я был бы рад! Ты очень понятно объясняешь, я восхищён! — быстро закивал парень, открывая дверь. — Хорошо, тогда мы уточним ближе к делу. Пока, до завтра, — слегка помахал рукой Фёдор, чуть заметно улыбаясь. — Да-да, ещё раз спасибо! До встречи! — сказал Сигма вслед Фёдору. — Эх, Сигма. Прости. Это для твоего же блага, — подходя к собственному дому, тихо произнёс Достоевский, доставая телефон.