500° по Цельсию

1 октября. Утро.

*У Достоевского*

06:27. Фёдор уже не спит. — Чёрт... что за хрень, почему я вообще туда иду... — еле поднялся с кровати парень, тут же останавливаясь и приседая на пол. — Блять, снова забыл, долбаный гемоглобин, даже ниже моей самооценки, — иронично произнёс брюнет. — Так, ладно, Федя, соберись, спокойнее, — сделал вдох и выдох юноша, наконец нормально поднимаясь и уходя на кухню. *У Николая* Проснулся юноша в **08:26** — это о-очень рано для него, но нужно было всё осмотреть, одеться, подготовить подарок и много чего ещё. В целом, утро достаточно стрессовое. — Ааа, стрёмно, чёрт! — взвыл Коля, краснея и закрывая лицо руками. *У Осаму* 07:21, юноша проснулся, резко меняя положение на сидячее. — Аргх! — взвыл шатен. — Так, ладно, тогда надо подобрать вещи… — потёр глаза юноша. *У Сигмы* 08:29 — Эхх… — зевнул парень. — Мда… и сегодня мне шестнадцать… вот это я старик. Я вообще не понимаю, что происходит, кто я и почему… — медленно поднялся он, после чего вышел из комнаты. — Приве-ет! С днём рождения, дорогой! — хором вскрикнули родители, тут же встречая младшего. — Ахахах, привет, спасибо, — искренне улыбнулся парень, обнимая старших. — Вот, это подарок тебе, прости, конечно, может, это не прямо то, что ты хотел, но… — начала оправдываться женщина. — Офигеть! — юноша вытащил из подарочного пакета лиловый плащ, который был аналогом бежевого, который он сейчас носил, но другого цвета. — Вау, я в шоке, люблю вас! — обнял одновременно обоих парень. — Это ещё не всё, посмотри внимательнее, — обнимая в ответ, произнёс отец Сигмы. — А? — изогнул бровь сын. — ААА! — молниеносно вскрикнул он, увидев бежевые штаны с тонкими чёрными линиями, которые пересекались, образуя клетки. — Спасибо! — Не за что, дорогой, ты заслужил.

***

10:02. У Гоголя. — Привет, Коль, ты где? — почти прокричал юноша, входя в дом. — А, Дост-кун! Привет! Я тут! — послышалось со второго этажа. — Я прост… О-офигеть, ты такой… эм… ого, — он уже и забыл, что хотел сказать в начале, как только увидел друга ещё издалека, слова вылетели из головы от удивления. — Какой? Что-то торчит? Или грязно? — начал осматриваться Дост. — Да нет же, тебя просто очень необычно видеть… в чём-то кроме стандартного школьного костюма, но тебе очень идёт, выглядишь сногсшибательно, дружище! — подбегая к брюнету, вскрикнул Николай, осматривая друга. Федя, к слову, был одет в чёрные штаны, такого же цвета обувь, тёмно-синюю рубашку и снова чёрный галстук на ней, тёмный корсет и пиджак, не застёгнутый, как обычно. Всю эту мрачность украшали золотистые пуговицы, брошь с цепочкой и две клипсы на хряще левого уха, а с правой стороны прядь волос была заплетена в небольшую косичку и придерживалась она также золотой заколкой. — Спасибо, если это можно считать комплиментом... Короче, иди уже одевайся, я тебя жду, если надо помочь, зови, — «элегантно» взмахнул рукой юноша, изгибая бровь. — Хорошо! — снова убежал на второй этаж Гоголь, а приятель медленно последовал за ним. — Ну вот, как я тебе? — вышел из комнаты блондин, показываясь. Его образ состоял из: бело-чёрных брюк (буквально — одна штанина чёрная, другая белая), белой рубашки, а на ней красно-чёрного пиджака (пошит будто из лоскутков, ведь был асимметричен, но смотрелось красиво), и ко всему этому красные туфли. На голове — опрятная коса, но парень так же достал шляпу из карт, которую сделал относительно недавно, и нацепил на голову. — Что ж, ну, это неплохо, очень даже неплохо, я сказал бы даже красиво, в твоём стиле, уверяю, Сигма не сможет устоять, — ткнул того в бок брюнет. — Ехехехехе, надеюсь, — тихо захихикал в ответ юноша. — Так-с, тогда ждём Дазая, ставим столы, и потом принесут еду... — потёр переносицу он. — Да, а, кстати, что в рюкзаке? — указал пальцем приятель. — А, блин, я вовсе о нём забыл. Поскольку я буду ночевать тут 100%, взял самое необходимое, ещё две «Мафии» взял — они одинаковые, но какая-то из карточек точно потеряется. Где можно его поставить? — снял со спины вещь Федя. — Где хочешь, давай тогда сразу выбери себе комнату, так как я и Сигма, скорее всего, будем в комнате моих родителей, — поднял палец он. — Хм, хорошо, сейчас по всем пройдусь и выберу. — Учитывай, что с тобой кто-то ещё будет. — Это неточно, но хорошо. Можно я задам ещё вопрос, не считая этот? — Конечно! — Дазай уже принёс бухло или только сейчас припрёт? — медленно оборачиваясь, спросил Достоевский. — Э? Что? Ты о чём? — распахнул глаза Коля. — Не придуривайся, я слышал. Да мне уже без разницы, если этот идиот захочет что-то сделать, он сделает, поэтому я просто интересуюсь. Так принёс? — сложил руки на груди юноша. — Н-нет… Только пожалуйста, не говори, что это я сказал! — поставил руки в умолятельном жесте блондин. — Конечно, — кивнул он, спускаясь по ступенькам на первый этаж. Через несколько минут в дверь постучали, поэтому Фёдор направился к самой дальней точке на первом этаже, делая вид, что разбирается с проводами. — О, Дазай-кун, привет, рад тебя видеть! — помахал рукой Николай, впуская гостя в дом. — Приветик, ну что, как ты? Готов? — снял обувь Осаму. — Кстати, куда это поставить? И это? — протянул рюкзак и пакет другу шатен. — Э-э… туда, к барной стойке, а я сейчас отнесу твой рюкзак, потом возьмёшь, если надо будет, — смылся Гоголь. — Мда, я же просил меня обо всём предупреждать, как можно было взять алкашку, не сказав мне? — хрустнув коленями, вяло поднялся Федя, ещё не оборачиваясь. — Чт- Ты тут? А я… — дёрнулся от неожиданности кареглазый. — Да мне не нужны оправдания, я хочу услышать, почему ты не предупредил меня, — повернулся на 180 градусов парень, складывая руки на груди. — Я прост- — от вида одноклассника аж язык отняло. Впрочем, у Достоевского тоже, поэтому они просто стояли и по-глупому глазели друг на друга. Шатен был одет в чёрные штаны и такого же цвета пиджак, белую рубашку и тёмный галстук, корсет, очень похожий на тот, что у Фёдора, но цвета хаки, и белую обувь. Левая половина волос была заправлена за ухо, заколота серебристой заколкой. Пока парни так и взирали друг на друга, улавливая всевозможные детали, Коля уже вернулся. — Ребят? Приём! Вы связь с землёй потеряли? — хлопнул в ладоши юноша, это заставило обоих повернуть голову на звук. — Что случилось? — растерянно произнёс Николай. — Ничего, кроме того, что этот кретин не может объяснить, зачем взял выпивку без моего ведома, — закатил глаза Федя. — А почему бы и нет?! — развёл руками шатен. — Потому что мы несовершеннолетние, Дазай! Да чёрт уже с этим, но ты мог хотя бы предупредить! — ударил себя по лбу брюнет. — Да какая к чёрту разница?! — Большая! Когда ты собирался об этом сказать? Когда все уже «не в себе» будут? — Хватит! Не орите и не портите мне день! Хотя бы попробуйте вести себя по-человечески! Вы хоть представляете, сколько раз Сигма предлагал мне вас помирить или сдружить?! Он за вас боится больше, чем за себя! Если вы на его же днюхе будете ссориться, я самолично выгоню вас из дома! — сорвался Коля, срывая с себя карточную шляпу, и побрёл к себе в комнату. — Э… — одновременно замерли парни. Фёдор медленно подошёл к дивану и сел на пол. — Хреново вышло, — прикрыл он глаза. — Согласен. Ладно, извини, хотя ты заслужил, но ради Гоголь-куна и Сигмы-куна можно и продержаться, — протянул руку Дазай, также севший рядом. — Допустим. Ну что ж, я бы спросил кое-что, но не к месту. Поэтому теперь спокойно объясни, почему ты всё-таки не предупредил меня об алкоголе? Кстати, что принёс, хоть? — пожал руку Дост, чувствуя странное ощущение: его холодная рука сжала чью-то почти горячую. — Я… аргх, ладно! — цыкнул кареглазый, отворачиваясь, моментально разжимая рукопожатие. — Просто не хотел, так как знал, что ты будешь душнить, но так ведь правда интереснее, — взвыл парень. — Ты мне, конечно, много херни говорил, но, пожалуй, это самое обидное, — усмехнулся брюнет. — А? — сделал вопросительное выражение лица Осаму. — Нет, я не собираюсь рассказывать всю предысторию, но могу сказать, что ты ошибся — я просто хотел, чтобы ты предупредил, — поднялся на ноги он, явно мрачнея. — Стой, — схватил одноклассника за запястье шатен. — Хорошо, прости, признаю, был не прав, — склонил голову кареглазый, тоже поднимаясь. — Та ладно, мне не привыкать. Бывает. Покажи, что взял. После «обзора» выпивки, которую принёс Дазай, ребята отправились в комнату Гоголя. — Эй, Коль, ладно, прости, хорошо, сможешь выгнать нас, если хоть раз поссоримся, — вздыхая, произнёс Достоевский, входя в комнату друга, который лежал на кровати. — Обещаете? — пробормотал Николай. — Обещаем, — хором произнесли парни. — Ла-адно, — повеселел блондин. — О, кстати, я ещё шарики заказал. Если вам интересно, — развёл руками брюнет, толкая ещё один диванчик в сторону. — И это тот, кто на меня наехал, что я не предупредил, — ухмыльнулся кареглазый. — Ну нормально, сравнил: шарики имениннику и алкоголь для детей. Гений, даже придраться не к чему, — саркастично выдал Фёдор, ударяя себя по лбу.

***

11:57. В дверь позвонили, видимо, еда… даже быстро как-то. Николай открыл дверь, и да — это была доставка, которую заносило в дом четыре человека, и то не за один подход. Через минут 10 в дом снова позвонили — это уже были шарики, которые заказал Федя. — Ну чё? Думаете, ему понравится? — выпроводив курьера после оплаты, произнёс брюнет. — Пс, — шикнул Осаму, подходя к однокласснику. — Единственное, что ему тут понравится, так это вон то чудо, — саркастически кивнул на Колю кареглазый. — Хех, ну, по факту, — слегка улыбнувшись, пожал плечами Фёдор. — Эй, что вы там без меня шепчетесь! — шутливо возмутился «клоун». — Вы в сговоре! — Мы-то? В сговоре? М-да, смешно, — усмехнулся Дазай, давая Феде несильный подзатыльник. — Придурки, блин, — прикусил щёку, чтобы не засмеяться, Достоевский.

***

12:47. У Фёдора почти что тряслись руки из-за такого количества людей в комнате… 25 человек, пиздец. — Эй, ты чего? — сел рядом шатен. — Да не парься ты, расслабься, праздник же, спокойно, тут нет никого незнакомого, — щёлкнул перед лицом оппонента Осаму. — Я и не парюсь, — пожав плечами, выдал юноша. — Да не пизди, ты же почти трясёшься, — слегка коснулся холодных рук Феди кареглазый. — Дост-кун, Дазай-кун! Он идёт! Идёт! — крикнул Николай, стоящий где-то возле окна. — М-да уж, — закатил глаза Фёдор, поднимаясь на ноги. — Все тихо! — крикнул Осаму, благо, его услышали. — Как и договаривались! — после этого в дверь позвонили. Коля рвано выдохнул и вдохнул перед тем, как открыть дверь. — С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!!! — из-за такого количества людей это было ну о-очень громко. Николай налетел на Сигму, который еле успел войти в дом, ещё ничего не осознав. — Поздравляем! Поздравляем! — пока именинник ещё стоял в объятиях возлюбленного, он поймал на себе взгляд Достоевского, который так и говорил: «Вот видишь!». — О-фи-геть... у меня нет слов... я в шоке, — быстро заморгал Сигма, всё ещё в попытках переосмыслить ситуацию. — Что ж, моя очередь, — брюнет несильно задел Гоголя плечом, показывая, что сейчас произойдёт. Достоевский по ступенькам выбрался на небольшую сцену для караоке и взял микрофон, который уже был подключён. В зале снова были крики, некоторые начали подходить к Сигме и поздравлять собственной персоной. — Приём, — негромко сказал в микрофон Достоевский, но, скорее всего, этот звук услышали даже не все в комнате. — Эй, заткнулись все! Слушайте сюда! Быстро! — топнул ногой Фёдор, и все почти что синхронно повернулись в его сторону. — Значит так, сейчас по порядку все, кто хочет поздравить именинника, ПО ОДНОМУ выходим сюда. Кто уже это сделал — никуда не расходимся. Что ж, начну я — вообще, с поздравлениями у меня не очень, и я думаю, ты это знаешь, Сигма-кун, но искренне желаю тебе всего самого лучшего и чтобы все твои мечты сбывались! Дальше ты, — он указал пальцем на Николая, отходя от микрофона. Гоголь: Сигмочка! Всего тебе самого-самого наилучшего! Очень тебя любим! Здоровья, счастья, успехов, любви и всего-всего! Дазай: Успехов во всех начинаниях, здоровья, удачи и, конечно же, счастья! Твен: Чтобы мечты сбывались! Накахара: Друзей хороших, чтобы ты всегда был для них первым! Так ещё где-то 10 человек поздравили именинника, который всё ещё стоял в недоумении. — Что ж, все всё сказали? — снова взял слово на себя Фёдор, получая положительные возгласы, продолжил: — А теперь именинника на сцену! — после этого Коля легонько подтолкнул Сигму с фразой: «Твой выход, звёздочка». — Есть что сказать, дружище? Я же говорил, что всё получится, — ухмыльнулся брюнет, подавая руку юноше и протягивая ему микрофон, но вместо этого Сигма подошёл к нему и обнял, что в какой-то момент ввело Достоевского в ступор, ведь он не любил объятия, но эти были очень ненавязчивыми, скорее просто искренняя благодарность. Но уже через несколько секунд Сигма взял у одноклассника микрофон и выдал: — Спасибо. Всем вам большое спасибо, начиная с вас троих, которые это устроили, до всех, кто пришёл. Я просто в шоке. Я всегда мечтал о подобной вечеринке, но как-то казалось, что это нереально, но я ошибался. Я не знаю, что ещё можно сказать, просто спасибо. Каждому из вас, — еле не со слезами на глазах пролепетал он, возвращая микрофон другу. — Эй, подарки будешь смотреть сейчас или позже? — прикрывая аппарат рукой, спросил Фёдор. — П-подарки? Какие? — округлил глаза парень. — Просто скажи: сейчас или нет. — Сейчас. — Окей, понял, — пока Федя с Сигмой переговаривались, в зале снова поднялся шум. — Приём, чего включились?! Тише, ребят, сейчас будете орать сколько захотите, но послушайте меня сначала! — повысил голос, убирая руку от микрофона, выдал Достоевский. — Короче, краткий инструктаж, чтобы не было лишних вопросов. Сейчас именинник открывает подарки, кому интересно — смотрите, кому нет — занимайтесь своими делами, ну, кушайте или разговаривайте, не знаю. У меня есть «Мафия», чуть позже сможем в неё сыграть, — пока он всё это говорил, пытался игнорировать странный взгляд Осаму, направленный прямо в душу, которой, может, и не было. — Ээ, слушай, Гоголь-кун, он на публике всегда так себя ведёт? — неуверенно спросил Дазай. — Хех, перед людьми Дост-кун кажется холодным, но он просто создан для того, чтобы вести народ за собой, а что? Нравится? Скажи же, он круто выглядит! — ухмыльнулся Коля. — А вот и нет, — отвернулся парень. — Да не ври, вижу же, что нравится, — ткнул друга в бок клоун. — Аргх! Ладно! — цыкнул Дазай, снова поднимая голову на Достоевского. — У кого-то есть предложения или вопросы? — сложил руки на груди брюнет, приподнимая бровь. — Есть! — поднял руку один из парней. — Да, слушаю, Тетчо-кун. — Можешь ли рассказать детальнее, что делать, если кому-то плохо, где аптечка, если мы планируем остаться: где чья комната и так далее, — перечислил юноша. — Отличненько. Сейчас поднимите руку, кто хочет остаться на ночь, — увидев целую кучу рук, Федя округлил глаза. — Хорошо, тогда поднимите руки, кто не останется, — ноль… Да неужели… все, офигеть. — Хорошо, распределять не буду, решите сами, кто с кем хочет. Аптечка стоит вон там, на подоконнике, всё самое необходимое есть, подписано. Если кому-то слишком плохо, орите, кричите, предупреждайте, в скорую звоните, — развёл руками Фёдор. — Ещё вопросы? — тишина в ответ. — Очаровательно. Твен-кун, думаю, список музыки у тебя есть, врубай, когда Сигма-кун осмотрит подарки. Делайте что хотите! — закончил монолог юноша, небрежно перекидывая микрофон с руки в руку. — Открывай, но этот — указал на бежевую коробку он, — оставь на последок, — похлопал друга по спине Дост. — Э… л-ладно, — аккуратно взял лиловую коробку парень, убирая крышку и с опаской заглядывая внутрь. — Офи-геть! Я говорю это фиг знает в какой раз за сегодня, но чёрт!! Чей подарок?! — вытащив часть содержимого, обернулся к друзьям Сигма. — Мой… — тихо выдал рядом стоящий шатен. — Дазай-кун!! Спасибо! Спасибо! Спасибо! Очень благодарен, вообще не знаю, как сказать, короче, я в шоке!! — обнял его именинник. — Не за что, дружище, давай открывай дальше, упадёшь просто потом, — легонько погладил друга по волосам кареглазый, поймав на себе насмешливый взгляд Фёдора. — Д-дост-сан, это же твоё? — держа новый полароид в руках, выдал юноша, получая кивок. — Можно я..? — умоляющим взглядом взглянул на него Сигма. — Ээх, ладно, на днюху можно, — после этого друг снова налетел на Федю с объятиями. — Что ж, ну и последний… — если бы кто-то слышал, как у именинника сейчас стучало сердце, офигел бы. — Нет, нет, нет, только не говорите, что это то, о чём я думаю, — парень вытащил большую чёрную «сумку» из коробки. Открывая её, первым, что он увидел, были не маркеры, а тот самый рисунок, который подал идею для подарка. Сигма схватил лист, осматривая, и возле своего же шифра увидел ответ: «Я тоже тебя хочу))» — и покраснел. Ещё немного посмотрев сначала на рисунок, потом на маркеры, юноша поднялся на ноги и подошёл к Гоголю, который лыбился во все 32. И поцеловал. Ну, тут охренели все, даже Достоевский с Дазаем. — Горько! Горько! — послышалось в толпе, потом голосов становилось всё больше и больше. — А я говорил, что им даже пить не надо будет, — ткнул одноклассника в бок Осаму. — Ладно, признаю, ты был прав, — ухмыляясь, смотрел на друзей, которые до сих пор не отлипли друг от друга, Дост. — С днём рождения, — прошептал в губы возлюбленному Николай. — Что ж, можете расходиться, ничего интересного! Твен-кун, врубай искусство! — крикнул кареглазый.