500° по Цельсию

Следующий день, 13:50. Фёдор стоит у двери дома приятеля, с рюкзаком за спиной, и звонит в звонок. — Ооо, Дост-кун! Рады видеть, давай-давай, заходи. — Гоголь расплылся в улыбке. — Мда. Пиздец. Где я, — пробормотал он, переступая порог и оглядываясь. Слева, на оранжевых диванах, сидели Рампо, По и Шибусава, играя в карты. Чуть правее разместились Марк, Тачихара и Осаму. — А где Сигма? — спросил брюнет, снимая куртку. — Ой, да где-то там, затерялся у меня в комнате. Сейчас приведу. — Юноша быстро удалился. Едва Фёдор успел снять обувь, скрипнула дверь рядом. — О, Чуя-кун, привет. — Фёдор протянул руку. — Здравствуй, давно не виделись. — На удивление спокойно ответил парень, пожимая руку. И тут же на горизонте возник Коля, который тащил за руку Сигму. — Вот! Привёл. — Он почти втолкнул возлюбленного в объятия Феди. — Коля, ты идиот? — Фёдор удержал Сигму за плечи перед собой. — И тебе привет. — Д-да, привет. — Сигма выпрямил спину и кивнул. — Я с ним согласен, ты совсем головой не думаешь? — Накахара лишь озадаченно промямлил что-то себе под нос и ушёл за стол к друзьям. — О, Дост-кун, приветик! — вскрикнул Рампо, махая рукой, и тем самым обратил внимание всех присутствующих на Фёдора. — Привет, — кивнул тот. — Во что играете? — В обыкновенного дурака, давай с нами? — похлопал ладонью по месту рядом с собой Эдогава. — Пять минут — и сыграю. — Фёдор чуть улыбнулся, выпрямляя спину, и тут же наткнулся на пристальный взгляд Дазая. «Как же бесит. Аж тошно». — Тьфу. — Его лицо тут же сменилось на недовольное, но взгляд он отвел, чтобы никто не подумал ничего лишнего. — Эй, Дазай-кун, ты вообще меня слушаешь? — щёлкнул пальцами перед лицом друга Тачихара. — Да-да, слушаю. Ты пошёл на свидание с Гин, подарил ей букет, а она убежала домой, ничего не сказав. И что ты сделал дальше? — Осаму продолжал смотреть в одну точку. Фёдор прошёл мимо их дивана, кивнул только что пришедшим По и Брему, а сам направился на кухню, чтобы сделать себе чаю. — О, Ацуши-кун, ты тут. Я думал, вы с Рюноске ещё не пришли. — Войдя на кухню, парень удивился. — Здравствуй, Дост-сан. Мы пришли буквально пять-семь минут назад. Акутагава сейчас, наверное, где-то в ванной откашливается, как обычно. — Младший чуть фыркнул, и такое поведение слегка улыбнуло брюнета. Ведь только говоря об Акутагаве, Накаджима мог бросить колкую шутку или сказать что-нибудь обидное. Парень наскоро забросил чайный пакетик в кружку, залил кипятком, бросил сахара и удалился из кухни, едва не столкнувшись в дверном проёме с Акутагавой и Бремом, которые как раз шли за перекусом. Достоевский вернулся к остальным, прислонился спиной к стене и принялся разглядывать происходящее. Часть ребят всё ещё играла в карты, но Шибусавы и Сигмы рядом уже не было. «Ну и пусть», — подумал Фёдор. Остальные рубились в приставку, параллельно рассказывая друг другу что-то. Скукота. Слегка повернувшись, он заметил тех двоих, которых не досчитался, и, оттолкнувшись от стены, медленно направился к ним. — Чем занимаетесь? — заглянул на стол парень и увидел, что Сигма сидит со скетчбуком. — О, Фёдор-кун, здра-авствуй, — медленно протянул Тацухико. — Сигма-кун помогает мне изобразить серьги, которые нужно сделать. — Художник лишь подтвердительно кивнул. — Хм, интересненько. А что за серьги? — Фёдор опёрся на спинку дивана, покачивая полупустой кружкой. — На подарок. Другу. — Блондин нервно отвёл взгляд. — Другу? — слегка ухмыльнулся Достоевский. — Неужели наш Шибу-кун влюби-ился? — Он наклонился к лицу приятеля. — Да тише ты! Заткнись! Нет! — вскрикнул Тацухико. — Неправда. Другу. Я же сказал. — недовольно отрезал он. — Спокойно, понял, понял. Можно глянуть? — Сам не понял, зачем спрашивает, если уже разглядывает рисунок. — Хм, это из эпоксидки? Типа кровь, цепочка, клыки...? — размышлял вслух Федя. — Это Брем? — Не успел он перевести взгляд на Шибусаву, как тот влепил ему подзатыльник. — Не строй из себя гения. Никому ни слова. — шепнул ему на ухо блондин. Фёдор лишь тихо хмыкнул, кивнул и удалился, держа курс на столик, за которым играли в дурака. — Дост-ку-у-ун... — грустно взвыл Эдогава, едва заметив, что тот направляется к ним. — Чего тебе? Меня не было всего пару минут. — Фёдор саркастически закатил глаза. — Одиннадцать минут, тридцать шесть секунд, — самодовольно улыбнулся юноша, глядя на наручные часы. — Тц. Ладно-ладно, давайте сыграю. — пожал плечами Федя, садясь напротив Эдгара. Тем временем у ребят, играющих в приставку: — Ах ты, Дазай! Сволочь! — вскрикнул раздражённый Чуя, в очередной раз проиграв. — Ой, коротышка, прости-и, я забыл, что малышам нужно поддаваться, — лениво улыбнулся шатен, тут же получая смачный подзатыльник. — Туда этого гения, Чуя-кун! — вскрикнул Николай. — Тьфу, предатель, — с максимально серьёзным выражением лица сказал Осаму, но через миг они все рассмеялись. — Ладно, я пойду к Акутагаве и Ацуши схожу, проверю, чтобы не подрались, — встал с места Накахара. — Кстати, Дазай, скажи уже Рюноске, что он хорош в математике. Он ради этого уже программу девятого класса учит. Хватит выгораживать Накаджиму перед ним. — Осаму тоже поднялся, разминая спину. — Не-а, мне это нравится, пусть поработает. — После этой фразы ему прилетел кулак в живот, и от неожиданности он свалился на пол. — Сволочь, не смей так говорить, понял? — Чуя прижал шатена ногой к полу, надавливая. — Кхе-кхе, да чего ты так завёлся, я же шучу, — было правда больно. — О, Чуя-кун, этот кретин снова сболтнул лишнего? — послышался язвительный голос со стороны. — Ха-а, тебе-то не знать, что он может спиздануть, — слегка ухмыльнулся Накахара, протягивая кулак. — Молодчина, — легонько стукнул своим кулаком по чужому Фёдор. — Потому что надо знать, что говорить, а не строить из себя крутого, — процедил сквозь зубы Чуя. — Акутагава-кун места себе не находит, а ты лишь издеваешься, кретин. — Он влепил пощёчину тому рыжему и удалился на кухню. Достоевский лишь осуждающе хмыкнул и тоже ушёл помыть кружку.

***

— Сударь, не находите ли вы интересным сыграть с нами в столь прекрасную игру, как «Мафия»? — Марк склонился перед сидящим в кресле с высокой спинкой Достоевским. — Хм, сэр, заманчивое предложение. Кто соизволит составить нам компанию? — так же саркастически ответил брюнет, пристально наблюдая за Эдгаром. — Все присутствующие. Ну, так ты с нами? — улыбнулся Марк. — Ла-адно... — вздохнул юноша, поднимаясь.

***

После нескольких партий Фёдору надоело играть, и он ушёл на крышу, которая оказалась открыта. На улице, на удивление, было очень тепло для середины января. Около десяти градусов, и даже звёзды были видны. Спокойствие быстро нарушилось неожиданным гостем. — Ой, Дост-сан, ты тут... Прости, тут было открыто, и я... — быстро замотал головой парень. — По-кун, останься, пожалуйста. Я как раз хотел с тобой поговорить, — спокойно ответил юноша, опираясь на небольшие перила (кто их туда поставил — неясно). — Да? — чуть дёрнулся Эдгар. — Спокойнее. Я не собираюсь спрашивать ничего плохого, и если не захочешь отвечать — так и скажи. Но... Мне показалось, в последнее время ты более мрачный и какой-то... грустный, что ли? У тебя проблемы? — поинтересовался Фёдор. — Я... Ну, если честно, да. Я сам как-то не понимаю. Настроения вообще нет, никуда ходить не хочу. Я будто призрак. Раньше мы с Рампо-куном шутили об этом, но сейчас это почти правда. На меня не обращают внимания... Даже родители меня не узнают. Я не знаю, что с этим делать. Меня никто никуда и не зовёт, и... — Он запнулся, взъерошивая волосы. — И...? — Фёдор услышал достаточно, но точно не всё. — Прости-прости, я не должен был такое спрашивать... Но если ты хочешь услышать что-то... я могу... — Да! Пожалуйста, скажи хоть что-то об этом! Мне нужна зацепка... — Слушай, как минимум, ты не призрак, потому что я сейчас с тобой говорю. Ты хочешь влиться в коллектив, ведь так? — Тот лишь нервно кивнул. — Возможно, я покажусь грубым, но чтобы на тебя обратили внимание — нужно что-то делать. Если ты боишься или не хочешь — так и останешься в тени. Ты отличный и интересный собеседник, у тебя прекрасно получается писать романы. Это твой конёк, но его нужно показать людям. Как бы плохо это ни звучало — в самом начале люди судят по обложке. Поэтому если ты не преподнесёшь себя должным образом, ничего не выйдет. Я тоже не любитель гулянок и общения, но иногда нужно идти на уступки ради того, чтобы тебя приняли. Извини, но мы все равны. Поэтому, скорее всего, если ты сам не проявишь инициативу — никто не будет за тобой бегать. Вот так вот. — Пока он говорил весь этот монолог, он смотрел в небо, и только сейчас заметил, как по щеке По медленно скатилась слеза, которую тот тут же стёр. — Я был слишком груб? — тихо переспросил Достоевский. — Н-нет, просто я... Со мной никто так не общался, никто так не разбирался в моей ситуации... Рампо-кун пробовал, но быстро ему надоело, и... Я не знаю, как начать что-то делать. — Не вини Рампо. Не все могут это сделать и войти в положение человека. Он хочет помочь, но, возможно, не знает как. А делать... элементарно. Ты можешь начать прямо сейчас. Подойди к ребятам и попроси поиграть с ними или предложи сыграть во что-то. Покажи свою работу или ещё что-нибудь. — Не могу-у... — взвыл По. — А если они меня отвергнут, какой же позор будет... — Спокойно. Не попробуешь — не узнаешь. Можешь попросить у Рампо помощи, уверен, он не откажет. А я держу за тебя кулачки. Но ты должен сделать это сам, понимаешь? По-другому не научишься. — Ладно... я попробую, — кивнул он. — Ну тогда удачи, — улыбнулся Фёдор. — Идём, а то простынем. — Он кивнул в сторону люка, ведущего в дом. — Да, ты прав. Вернувшись в комнату, парни переглянулись. Достоевский слегка похлопал приятеля по плечу и кивнул в сторону ребят, игравших в приставку, — Тачихары, Гоголя, Осаму и Ацуши. — Давай, ты сможешь, я уверен. Эдгар кивнул и медленно пошёл к ребятам, которые обменивались какими-то странными фразами; только Накаджима сидел тихо. — Эм, ребята... М-можно я с вами сыграю? — нервно теребя рукав, спросил Аллан. — О, По-кун, конечно, можно! Садись! — приветливо отозвался Николай, хлопая по месту рядом. — Только вот я не знаю, как играть... — тихо ответил парень. — Это не проблема! Мы сейчас всё покажем. Если что — поиграем во что-то попроще. Только подожди буквально полминутки, мы с Осаму закончим партию. — По кивнул и обернулся на стоящего в нескольких метрах Федю, который показывал палец вверх. Эдгар кивнул и улыбнулся в знак благодарности. — Всё, По-кун, смотри: эта кнопка для ходьбы вперёд, а эта... — Тачихара начал объяснять новичку, как пользоваться джойстиком. Достоевский облегчённо вздохнул и отправился к сидящему за отдельным столом Эдогаве, который, оказывается, внимательно за ним следил. — Что случилось? — изогнул бровь Фёдор. — Что с По? И где вы были? — шурша очередным фантиком, поинтересовался юноша. — Это ты у него спроси. Были на крыше, — без особого энтузиазма ответил брюнет. — О чём говорили? — напряжённо выпрямил спину зеленоглазый. — Делился информацией. Спроси у него. И... помоги ему влиться в коллектив. Я понимаю, что он должен сделать это сам, но ты можешь ему помочь, и я уверен, что знаешь как именно, — оглядел комнату парень. — Так и знал. Я понимаю, о чём ты. Просто не совсем понимаю, как это сделать, но я подумаю над этим, — вздохнул Рампо. — Ладно, проехали. Что сейчас читаешь? — сменил он тему на более комфортную для обоих. — О, недавно мне пришла популярная трилогия «Воздушный народ» от Холли Блэк. Это фэнтези, не ожидаю от неё ничего сверхъестественного, но первая книга неплохая, сейчас начал читать вторую. А ты что? Дочитал тот детектив, о котором я тебе говорил? — Давно уже. Сейчас жду, пока мне приедет «Шестёрка воронов», думаю, ты слышал название. Нигде у нас не нашёл бумажной версии. — О, я как раз несколько дней назад купил её в нашем ТЦ, — усмехнулся Фёдор. — Эй! Так нечестно-о! — взвыл Эдогава. — А ты только одну часть взял или обе? Потому что я только первую. — А я обе взял, — ухмыльнулся парень. — Ах, какой довольный, аж противно, — взял со стола конфету Федя. — Ой, да кто бы говорил, — фыркнул юноша.

***

Уже ближе к вечеру у Накахары оказался алкоголь — к счастью, качественный, а не какая-то убогая водка. Но Фёдор всё равно не пил, в отличие от многих присутствующих. Только в один момент что-то пошло не так. — Эй, Дост-ку-у-ун, как дели-шки? — пошатываясь, подошёл к однокласснику Гоголь. — Боже, фу, Коля, не подходи ко мне, ты же бухой в хламину, — брезгливо отмахнулся Достоевкий. — Во-о-обще-то, я не... пил. — Тут Николай всё-таки свалился на пол, при этом задев затылком угол стола. — Боже мой, Коля, ты живой?! — вскрикнул брюнет. На эту фразу обернулись все. Достоевский присел к однокласснику — пульс есть, уже хорошо. «Слава Богу, сильных повреждений нет, отделается царапиной и пятном крови на волосах». — Какой же идиот, — процедил сквозь зубы. Тут же подбежали Осаму с Сигмой. — Господи! Принесите спирт, срочно нужно обработать рану! — вскрикнул художник. — Секунду! — послышался голос Ацуши на другом конце комнаты. — Какой придурок, я же говорил ему не пить, — ударил себя по лбу шатен. — Да от тебя самого вином прёт, — осуждающе, но негромко фыркнул Федя. — Какая тебе разница, я хотя бы на ногах держусь, — отрезал в ответ кареглазый. Сейчас их напряжение чувствовалось как никогда. Как же они друг друга достали за прошлый месяц. Словами не передать.

***

Сигма обработал рану возлюбленного и отнёс в его комнату — пусть спит. Ребята ещё немного поиграли в различные игры, и пришло время расходиться по домам, но все остались, хоть на улице уже была кромешная тьма. — Ну... так что делать будем? — поинтересовался Тацухико, оглядывая всех сидящих. — Я бы домой пошёл, но мне лень. А так, можно что-то сыграть, но что именно — не знаю, всё уже перепробовали, — зевнул Дазай. — Дурак мне уже надоел, обычные настолки неинтересно. Что ещё играют в компаниях... «Правда или действие» — фигня, «бутылочка» ещё хуже... — перечислял, загибая пальцы, Эдогава. — «Чёрный или белый стул» — единственное, что я знаю, — без интереса, покачивая ногой, произнёс Достоевкий. — Если чёрный... — на миг прикрыл глаза брюнет, — то один участник садится посередине, остальные — в круг вокруг него. И каждый говорит одну черту или в целом что-то, что ему не нравится в том, кто сидит в центре. На центральном стуле должен побывать каждый. Если белый — то же самое, только говорят положительные черты. — Он поднялся с места, похрустывая спиной. — Но сомневаюсь, что кому-то это интересно, — зевнул. — Эй, вообще-то я бы сыграл! — хором вскрикнули Рампо и Эдгар, переглянувшись на миг. — Окей, берите стулья, я сейчас вернусь, — вздохнул брюнет, запустив руку в волосы. Он заскочил на кухню, поставил чайник, потом в ванную — умыться, а затем поднялся к Гоголю на второй этаж. — Коль, спишь? — осторожно вошёл в комнату Фёдор. — Мм? Фе-едя? — лениво промычал в подушку блондин. — Чего-то голова так болит... — Господи, ты правда ничего не помнишь? — подошёл к приятелю и присел рядом с кроватью Достоевский. — Я буду прятать от тебя весь алкоголь, — шепнул он ему на ухо. — А пока отдыхай. — Нееет, Дост-ку-у-ун... — взвыл блондин. — Ну что-о? — протянул Федя, уже собираясь уходить. — Вы с Дазаем что ли, в кошки-мышки играете... — всё так же невнятно пробормотал Коля. — Что за ерунда, Коль, ты ещё в хлам бухой, спи, — не стал отвечать Фёдор и удалился из комнаты. За это время чайник закипел. Парень залил воду в чашку с заваркой, добавил сахар и пошёл в комнату. Там ребята уже расселись, но по центру пока никого не было. — Ну и? Кто первый? — спросил Фёдор, но все молчали, вопросительно глядя на брюнета. Ему ничего не оставалось, кроме как сесть в середину. — Тачихара-кун, давай с тебя начнём. Потом Чуя-кун и так далее. — Д-да. А что мне говорить? Плюсы или минусы? — неуверенно уточнил рыжий. — Ну, мы вроде о белом стуле сначала договаривались, может, потом ещё чёрный сыграем, — добавил Эдогава. — Окей, тогда... — скорчил задумчивое лицо Мичизо. — Ну, спокойный... рассудительный... — У парня, казалось, из головы вылетел весь словарный запас. — А, кстати, я упоминал, что можно назвать одну черту, но они не должны повторяться. Хотя можно и больше, если хотите, конечно, — слегка улыбнулся Фёдор, переводя взгляд на Осаму, который был последним, сидя рядом с Тачихарой. Шатен лишь глухо сглотнул, пытаясь сформулировать мысль. — О-кей... Ну тогда... Бля, а что говорить... Ну, ты такой норм чел, эм... А, точно, вот! Манера речи у тебя крутая, такой а-ля аристократ, — начал думать вслух Накахара. — Ха-а, да, спасибо, засчитано. Дальше. По-кун, давай, — слегка улыбнулся брюнет. — Э-э... умеешь вовремя сказать то, что нужно. Не знаю, как это одним словом объяснить, но это круто, я даже завидую в какой-то мере, — поправил волосы Эдгар. — Не стоит, главное — пытаться, всё будет в шоколаде, как бы сказал Рампо-кун. И, кстати, да, сладкоежка, ты следующий, — закинул голову назад юноша, чуть ухмыляясь. — Ой, ну не надо тут на меня наговаривать, Дост-кун! — шутливо возмутился юноша. — Сарказм у тебя что надо! У меня, конечно, тоже неплох, но до твоего умения подстебнуть мне ещё расти и расти, — хмыкнул он. — Шибусава-кун, давай ты. — Ну-у... наверное... то, как ты выступаешь на публике, — сделал задумчивый вид Рюноске. — Блин, да всё уже назвали... ладно. Ты можешь отказать в какой-то мелочи, но если кому-то правда нужна помощь — ты придёшь, — символически произнёс Сигма. — Да ну-у! Я больше и слов не знаю! Но ты хорошо играешь в волейбол, хотя делаешь это крайне редко, — пожал плечами Марк. После этого в комнате воцарилась гробовая тишина. Очередь Дазая. Фёдор смотрел то в пол, то в потолок, куда угодно, только не на ребят. «Блять, что сказать? Может, вообще молчать? Или что-то сказать?» — Осаму казалось, что его сейчас накроет паника. «Стоп, спокойно. Что мне в нём нравится? Э-э... Всё одновременно бесит. Так, окей. Какой он в принципе... Спокойный, красив... БЫЛО! Не подходит. Что он хорошо делает... Играет в шахматы... Хороший вариант, кстати. СТОП! Всё, спокойно». Этот поток мыслей пронёсся в голове шатена за считанные секунды. — Ну н... — Он сам себя перебил и улыбнулся чему-то у себя в голове. — Холодный. — Эй, это не комплимент! — насупился Сигма. — Почему это? — в непонимании вскинул бровь юноша. — Сам знаешь. Давай-давай, не затягивай время. — Ну, раз холодный не подходит, тогда горячий. Не знаю, я не мерял его температуру, — пожал плечами Осаму, прикрывая глаза. Все затихли. Через секунд десять Дазай и Федя одновременно засмеялись. — Какой же ты всё-таки придурок, — слегка ухмыльнувшись, добавил брюнет. — А почему холодный — это оскорбление, а горячий — наоборот? Несправедливо как-то, — скривился кареглазый. — Вопрос действительно хороший, — закинул голову назад юноша, но тут же поймал на себе пристальный взгляд Рампо. Ой-ёй. — Ха-а, долгая история. Можно к тебе ненадолго? — топтался на пороге юноша. — Да, проходи, родителей как раз нет дома. Но всё же объясни, что случилось... и как ты вообще нашёл мой адрес? — впустил гостя брюнет. — Адрес — элементарно. Только не знаю как именно. Я просто знал, что это твой дом, — пожал плечами зеленоглазый. — Боже мой, Рампо... — у Достоевского просто слов не было. — Конечно, проходи. Если что-то нужно — говори, сделаю всё, что смогу, — чуть попятился назад Фёдор. — Да, согласен. Ну тогда... что делать будем? Можем сыграть во что-то, в шахматы, или покушать... О, у меня же есть много сладкого! Хочешь? — с надеждой улыбнулся юноша. — Ооо! Сладости — это хорошо! Конечно буду! — глаза Фёдора заблестели. — Ну тогда шуруй за мной, будем зубы портить. — Эдогава был одним из немногих, с кем Фёдору было комфортно. Он умный, не слишком надоедливый, с ним можно было обсудить почти всё на свете. Раньше они общались больше, но потом как-то сошло на нет. Ну, а сейчас всё шло на поправку. — У-у, а что это за кулончик? — с лёгкой ухмылкой спросил Рампо, забросив в рот кусок шоколада. — Где-то я уже такой видел. — Он сделал комично-задумчивое лицо. — А, точно, у Даза-ай-ку-уна! Колись, у вас роман? — вскинул бровь. — Чего-чего? — будто с непониманием спросил Федя. — А, ты об этом, — указал на серебряный кулон с аметистом на шее. — У Дазая есть такой же? — изогнул бровь Федя. — Нет, я правда не видел, — слукавил он. — Да неужели? — хмыкнул зеленоглазый. — Врёшь ведь. Ла-адно, не хочешь говорить — не надо, — облизал губы. — Про роман я, конечно, шучу, но кулоны похожи не случайно, ведь так? — пристально посмотрел в глаза напротив. — Возможно. А может, я просто подыгрываю, — пожал плечами Достоевский. — О, так у нас гости? Нет, не против, конечно. Я как раз пирог собираюсь испечь, если вы ещё часик посидите, он будет готов. Папа в магазине, — сняла обувь женщина и пошла в направлении кухни. — Здравствуйте! Кстати, мне очень понравилось ваше печенье! Вкуснотища! — улыбнулся зеленоглазый. — Рампо-кун, приветик. Спасибо, я рада, что ты оценил, — кивнула в ответ старшая. — Не будем вам мешать, идём в комнату, — прошмыгнул в дверной проём юноша. — Я вечно поражаюсь, как ты это делаешь. Как ты понял, что печенье не покупное, тем более я о нём даже не вспоминал? — устало вздохнул Фёдор. — Элементарно! Печеньки были идеально ровные, но слегка разного размера, стояли в корзине без пакета или пачки. Крошки, такие же, как под печеньем, были возле баночки с зубочистками — их использовали, чтобы проверить готовность теста. А такж— — Всё-всё-всё, я понял, можешь не продолжать. Но когда ты это понял? — Как только зашёл на кухню, — пожал плечами Рампо.