500° по Цельсию

11 января. 08:25. Йокогама, Япония. Самолёт приземлился в Токио на рассвете. Спустя полчаса на автобусе они были уже в Йокогаме. Город встречал их привычным утренним шумом и запахом морского воздуха, смешанным с ароматом свежей выпечки из уличных ларьков. — Блять. Ты меня так заебал. Не представляешь. Видеть тебя больше не хочу. Надеюсь, не увидимся, — выдохнул Фёдор, до боли в костях уставший, останавливаясь у родной калитки. Голос его звучал хрипло, без привычной язвительности — просто констатация факта. — Пошёл нахуй, ты не лучше. Согласен, глаза уже болят от тебя, — не оборачиваясь, бросил Осаму и зашагал к собственному дому, не оглядываясь. Федя тихо открыл дверь и вошёл. Тяжёлое напряжение последних недель словно начало таять в знакомой атмосфере дома. С кухни доносились звуки — мать что-то готовила. Пахло кофе и жареным хлебом. Он снял куртку и обувь, оставив рюкзак и сумки у двери, и медленно направился к кухне. — Эм… Я дома, — впервые за долгое время на его губах появилась искренняя, простая улыбка — без намёка на азарт или скрытый умысел. На кухне сидел отец, доедая яичницу. Мать помешивала на плите свою неизменную утреннюю кашу — гречневые хлопья, которые она ела на завтрак годами. — Ох, Феденька! — женщина замерла на мгновение, не сразу осознав, что сын вернулся на неделю раньше. Но затем она бросилась к нему, обнимая так, будто он пропадал годами. Отец, удивлённо приподняв брови, даже поправил очки, чтобы убедиться, что это не мираж. — Дорогой, почему не предупредил? Я бы приготовила что-нибудь особое! — Чмокнув его в щёку, она тут же отступила, помня о его личных границах. — Ну, приветствую, — улыбнулся отец. — Думаю, теперь ты знаешь английский лучше нас с мамой. Фёдор усмехнулся. — Нет, мам, ничего не надо. Я не голоден. Сейчас, наверное, пойду отдыхать. Да и перевод скоро доделать нужно. Обещаю, отвечу на все вопросы — но вечером или завтра. — Да-да, конечно. Хочешь, я сейчас что-нибудь сделаю? Или можем еду заказать? — кивнула мать. — Единственное, что я сейчас хочу, — это чай. Если сделаешь, буду очень благодарен, — улыбнулся он и вышел, чтобы занести вещи в комнату.

***

Через десять минут, когда он перенёс сумки и переоделся в домашнее, мать заглянула в комнату. — Вот, тебе. Чёрный с лимоном, как обычно. — Спасибо, мамуль. Я, наверное, сейчас спать лягу, — слегка солгал он. — Да, конечно, отдыхай, — женщина вышла, тихо прикрыв дверь. Федя сел на кровать, оглядывая комнату. Каждая деталь была знакомой, успокаивающей. Наконец-то. Он воткнул наушники в уши и принялся разбирать вещи. Справился за час. Потом сел доделывать перевод — это заняло ещё часа два. После этого делать было решительно нечего. «Так, и что теперь? Мог бы, конечно, заняться домашкой, но нет, спасибо. Лень. Завтра, наверное, с Колей погулять… Но ему я потом позвоню. Неужели правда нечего… Может, почитать? — он изогнул бровь. — Хотя стоп! Зачем ждать завтра, если можно прийти к нему сегодня? Главное — узнать, не занят ли он». Брюнет открыл Telegram и начал набирать сообщение. Фёдор: Ты сегодня занят? С Сигмой куда-то пойдёшь? Он уже собирался отложить телефон, решив, что Коля ещё спит, но ответ пришёл мгновенно. Коля: О, Дост-кун! С Сигмочкой только вечером, в кино на восемь. До этого свободен, а что? Фёдор: Отлично. Жди. Федя отбросил телефон и тут же начал собираться. На часах было 12:03.

***

Через час он уже стоял у дома Николая с пакетом всяких вкусностей. Калитка, как всегда, была открыта. Он позвонил в дверь, и её открыла светловолосая женщина. — Ох, Федя-кун, глазам не верю! — вскрикнула она. — Здравствуйте. Хех, да, такой сюрприз — я вернулся немного раньше, — улыбнулся юноша. Старшая потрепала его по волосам. — Проходи, я вам чаю сделаю. Тебе как обычно? — Да-да, буду очень благодарен, — кивнул он, снимая обувь. — Колючка, быстро сюда! К тебе гости! — крикнула женщина, подходя к лестнице. — Бегу! — послышался почти писк. Через десять секунд на лестнице появилась юношеская фигура. Сначала он не понял, что происходит, но, увидев Федю, глаза его загорелись. — Ну, привет, дорогой мой друг, — вскинул бровь брюнет, скрестив руки на груди. — Дост-ку-у-ун! — запищал на весь дом Коля и почти полетел с лестницы, едва не споткнувшись. Через миг он уже обнимал друга так, что у того хрустнули кости. — Божечки! Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! — Да-да, я тоже рад, — хмыкнул Фёдор, легонько похлопывая его по спине. — Офиге-еть! — отстранился Коля. — И давно вы приехали? Осаму тоже тут?! — Боже, прошу, не вспоминай о нём при мне. Тошнит уже. Естественно, он тоже приехал, — фыркнул брюнет. — Ну не-ет, Феденька, так не пойдёт! Давай рассказывай, что там у вас было! В подробностях! Вы поладили? — ухмыльнулся блондин. — Конечно поладили. Ты же буквально десять секунд назад слышал, как я сказал, что он лучший сожитель в мире, — потёр переносицу Федя. — Дост-ку-у-ун! Не время для шуток! — наигранно возмутился Коля. — Идём в комнату, там всё расскажешь!

***

— Ребята, я с чаем! — жизнерадостно произнесла женщина, войдя в комнату следом за ними. — Спасибо огромное, — тихо сказал брюнет. Она улыбнулась и вышла. — Ну а теперь! Всё! В подробностях! — заинтересованно выдал Гоголь. — Да рассказывать особо нечего. Если хочешь что-то узнать — спрашивай, — пожал плечами Достоевский. — Хм, с чего бы начать… Как с Дазаем жить, в целом? Мне пригодится в жизни, если в общагу вместе заселят, — наконец сняв маску клоуна, серьёзно спросил Николай. — Для меня — ужасно. Но, возможно, вы бы лучше поладили. Ты же знаешь, мне нужен кто-то более спокойный и молчаливый, — отозвался брюнет, поправляя прядь волос. — Ну, а как там, в Англии, в целом? — Не знаю, достаточно прикольно. Своя атмосфера, но дома лучше. На английском сложно, правда, — он хотел добавить про Шерлока и Уильяма, но стало лень. — И что, вы совсем-совсем не поладили? — чуть ухмыльнулся блондин, и в его тоне промелькнула тень какого-то знания. — Ну, разве что чуть-чуть. Но бесить меньше он не стал, — вздохнул Фёдор. — И он прямо-таки тебе не нравится? — вскинул бровь Коля. — А ты подозреваешь, что это возможно? — с лёгким отвращением фыркнул Федя. — Навряд ли, хотя кто знает. Ладно, шучу, — отмахнулся Николай. — Ну так что ещё? Потому что ты знаешь всё, что тут происходило, — я рассказывал. А вот твоих слов я не слышал, так что давай-давай, не ленись, — глотнул чаю Коля. Так они провели ещё часа два. Николаю даже удалось вытянуть из друга несколько предложений, но потом сменили тему. Их прервало сообщение на телефоне Гоголя. — М? — изогнул бровь юноша, прерывая монолог. — О, Харуно что-то написала, — открыл сообщение и зачитал вслух. Харуно: Здравствуйте, дети! У меня для вас новости. Наш лицей всё-таки подтвердил идею с общежитием. Здание уже найдено, и проводятся ремонтные работы. Это не обязательно, вы можете отказаться. Общежитие предназначено в первую очередь для учеников следующего года — всё больше приезжих по обмену или из других городов. Но для тестирования условий оно будет доступно всем ученикам средней и старшей школы (7–12 классы). Я напишу в чат ваших родителей, и они дадут ответ. Каникулы продлены до 2 февраля. Заселение для согласившихся — с 25 января, желательно быстрее. Если есть вопросы — пишите в личные сообщения. — Ой-ёй. Что-то не к добру это всё. Хотя я не против пожить в общаге для пробы. Но если сосед нормальный будет, — монотонно отозвался Федя. — Я не хочу жить с кем попало. — А с кем хочешь? — С Сигмой. — Эй! Вообще-то он мой! — Так я и не отрицаю. Просто ответил. С ним — лучший для меня вариант. А ты — с Дазаем. Отлично. Если, конечно, разрешат выбирать… — изогнул бровь юноша. — Да-а! С Осаму было бы здорово! — улыбнулся блондин.

***

Вечером того же дня каждый из ребят получил от родителей единогласный ответ: «Это будет полезно для опыта жизни в общежитии. Езжай». Ближе к ночи Николай создал опрос в группе девятых классов: «Кто заселится в общагу? "+" — да, "-" — нет.» Проголосовало 29 человек. 17 поставили «+», 12 — «-». — Окей, кто будет… — пробормотал Коля, просматривая список. — Рампо, Йосано, Эдгар, Кенджи, Куникида, Брем, Шибусава, Сигма, Дазай, Мушитаро, я, Луиза, Твен, Накахара, Мичизо, Пушкин и Гончаров… — глаза его расширились. — Фига сколько людей… — почесал затылок. Через несколько минут размышлений он набрал номер. — Алло, Гин? — Да. Слушаю. — Вам предлагали заселиться в общежитие? — Да. — Кто согласился? — Весь список зачитать? — Желательно. — Я, Рюноске, Накаджима, Люси, Кёка, Хигучи. Пока всё — у большинства родители отказались. — Понял. Спасибо, до связи. — Пока. — Только бы разрешили выбирать, с кем жить… — сказал вслух Федя и направился на кухню за новой порцией чая. Как только он поставил чайник, телефон в кармане завибрировал. — Да ёб… — Да? — Дост-кун, добрейшего вечерочка! — раздался как всегда довольный голос в трубке. — Коль, не дави лыбу. Бесит даже тогда, когда я тебя не вижу. Чего хотел? — фыркнул Федя, засыпая сахар в кружку. — Мы завтра хотим устроить мальчишник. Валяй с нами! — Во-первых, «мы» — кто именно? Во-вторых, чем этот «мальчишник» отличается от нашей обычной прогулки толпой? — Хм, будем мы с Сигмой и Осаму, Рампо-кун и По-кун, Шибусава-кун, Брем-кун, Марк, Чуя-кун, Тачихара, Акутагава-кун и Ацуши-кун. Осталось тебя спросить. — Боже мой… Как я понимаю, у меня изначально выбора не было, так? — Гыыы, — самодовольно улыбнулся блондин. — Ненавижу, — тихо процедил сквозь зубы Достоевский. — Во сколько собираетесь и где? — обречённо вздохнул. — На два часа дня у меня дома, — размеренно ответил Коля, но после громкого стука послышался вскрик. — Блять! — Я даже ничего спрашивать не буду. Короче, я понял. Пока, — завершил вызов брюнет и сел за стол. На кухню вошла Мика. — С кем разговаривал? — поинтересовалась женщина, очищая яблоко от кожуры. — Коля звонил. Гулять приглашал. Они с ребятами идут завтра. — О, я надеюсь, ты согласился? — К сожалению — да. У меня не было выбора. — Дорогой, воспринимай это как тренировку. Пообщайся в коллективе. Полезно будет в будущем. — Мам, я всё понимаю, но хватит учить меня искать во всём выгоду. Я и так это делаю. Но иногда люди могут делать что-то просто из желания, а не «потому что это можно использовать против кого-то», — сделав глоток чая, произнёс парень. — А разве я говорила, что нужно «что-то против кого-то использовать»? — приподняла бровь женщина. — Все твои поучения сводятся к тому, что мир жесток, люди плохие и так далее. У меня даже детства не было нормального, потому что меня учили «не доверяй», «не рассказывай»… — Ты утрируешь. Это правильно, и ты это понимаешь. Но я никогда не говорила, что все плохие. — Я не хочу постоянно «функционировать», мам. Я не робот. У меня бывает желание просто пойти и развеяться — без какой-либо цели. — Я понимаю, но всегда нужно быть начеку. — Я это знаю. Но это не значит, что нужно бояться всех и каждого. — Я не боюсь! — терпение женщины начало срываться. — Я вижу. Сама же начинаешь повышать голос, — сжал кружку в руках Достоевский. — Я не боюсь. Я отношусь с опасением, — поджала губы старшая. — Вырастешь — поймёшь, — разрезала яблоко. — Ага, так ты говорила и десять лет назад, — фыркнул брюнет, допивая чай. — Ты такой же наивный, как твой отец. — Не приплетай его сюда. Это ты так меня воспитала, — подошёл к раковине юноша. — У меня нет времени на бессмысленные разговоры. Ты же читал о психологии, о различных типах, а то, как общаться с людьми, — пропустил. Нужно подучить. Лучше этим займись, чем тратить своё и моё время на ненужные споры, — ушла с кухни Мика. Фёдор сжал кулаки. Вот так всегда. Продолжать дискуссию не имело смысла — она бы перешла на личности, и пошло бы по новой. Лучше просто не обращать внимания. Он глубоко вздохнул, глядя на потухший экран телефона.