500° по Цельсию

Возвращаясь в общежитие, погода окончательно испортилась, ливень лил как из ведра. Фёдор сунул руки в карманы, натянул капюшон и побрёл в нужном направлении. В момент, когда ему оставалось идти около десяти минут, он услышал тихий писк. Повернув голову к источнику, он понял, что доносилось это из узкого проёма между домами, шириной где-то метра в полтора, а длиной где-то в три. Юноша завернул туда и резко округлил глаза. Там стояла в край мокрая картонная коробка, в которой было два котёнка, на вид им было где-то два месяца. — Ой-ёй. — проронил Федя, склоняясь над ними, судорожно думая, что можно сделать. — Точно, я только что проходил возле зоомагазина, может там что-то подскажут. — улыбнулся мыслям брюнет, снова выпрямляясь и отходя на несколько шагов назад. — Вы только никуда не уходите. — сказал он так, будто животные его понимали. — Здравствуйте. — вбежал в магазин Достоевский, — тут недалеко котята дворовые, мокнут, не подскажете, что мне им купить? — сняв капюшон, обратился к работницам он. — Что?! Где? Покажите, где вы их увидели! — вскочила одна из сидящих, клиент кивнул на дверь, будто «идём со мной», так она и сделала. Через несколько минут они уже были у того «переулка». — Вот. — указал рукой парень на двух всё ещё пищащих животных. Блондинка взяла коробку, но из-за того, что она была в край мокрой, сразу же порвалась. — А их можно в руках понести? — поинтересовался юноша. — Да, вот, возьмите одного, пожалуйста. — аккуратно протянула котёнка в руки Фёдора. Честно говоря, он не знал, как обращаться с животными, так как никогда не имел питомца. — Мэри! Смотри! — как только они зашли обратно в магазин, блондинка вскрикнула. — Господи ты мой, давайте-ка их сюда, я сейчас их помою в тёплой водичке и накормлю. — подбежала к ним работница и взяла малышей в руки, унося в одну из дверей. — То... подскажете, всё-таки, что можно им купить? — у меня нет возможности взять их к себе... у матери аллергия на шерсть, а я живу в общежитии. — снял мокрый капюшон Фёдор. — Ох, у нас приюты переполнены, а мы уже по несколько животных взяли, тоже не выйдет... — взволнованно ответила девушка, снимая куртку, — Придётся разместить объявление, а пока нужно сделать им дом получше, хоть какой-то, но где... — А нельзя в том же месте, где мы их взяли, убрать, как-то накрыть, может постелить что-то помягче и поставить им там какую-то... будто большую переноску, я не знаю, что можно взять. — взъерошил собственные волосы Федя. — Можно так, как вы говорите. У нас есть один юноша, работник, думаю, он сможет это устроить, звучит неплохо, только нужна хорошая погода или хотя бы отсутствие дождя. — Она должна быть через три дня, но где будут котята это время? — Я думаю, несколько дней мы сможем их подержать тут. Оставьте, пожалуйста, свой номер, я перезвоню вам и дам знать, что с животными. Спасибо большое, что обратились. — Да, только дайте, куда записать, пожалуйста. Вам спасибо. Если что, я буду готов оплатить что-то для этих малышей, не знаю, что именно нужно, но я готов это сделать. — слегка улыбнулся юноша. — Да, вот листик. — протянула ему блондинка, — Мы не возьмём с вас полную сумму, максимум половину. Но, кстати, вы так и не представились. Я Бэтт. — села на стул за прилавком она. — Фёдор. Вот. Спасибо. — кивнул. Тут из той самой двери вернулась вторая работница. — Смотрите, какие лапочки. — искренне улыбалась она, показывая на животных, лежащих на её руках. Они имели уже значительно лучший вид, были чистыми и сухими, чего нельзя было сказать о них полчаса назад. — Хотите подержать? — обратилась к посетителю женщина, получив кивок, протянула одного котёнка Фёдору. Тот бережно взял его в руки. Малыш уже не дрожал и, кажись, был доволен. Шерсть у него была белой с чёрными пятнами. Тут животное зашевелилось и свернулось в клубочек. Уже через минуту еле слышно засопело. Достоевский улыбнулся. — Какое солнышко. Спасибо вам огромное, обещаю, мы перезвоним. — сказала старшая из работниц, держа второго котёнка. — Спасибо, хорошо, буду ждать, а сейчас мне уже пора. — передав малыша ей в руки, парень снова накинул капюшон и вышел из здания.

***

Придя в общежитие, комната была закрыта на ключ. Сигмы не было. Фёдор слегка удивился, но сразу же обернулся и постучал в комнату напротив. Уже через 10 секунд на пороге его встретил Николай. — Оо, Дост-кун, приветики! Где пропадал? — как всегда улыбался парень. — Да так... пройтись ходил. Дазай в комнате? — устало вздохнул брюнет. — О, нет, а ты не знал, Осаму и Сигма уехали по домам. Хочешь – заходи. — открыл дверь шире блондин. — Через десять минут буду. — кивнул и начал рыться в кармане, чтобы найти собственные ключи. Ровно через десять минут он был у Гоголя в комнате. — Что ж, коро-оче, я сейчас такое расскажу! Опять про корейцев, но ничё, — подошёл к двери блондин, — секунду, побудь тут, я чай сделаю. — удалился «клоун». Достоевский тут же поднялся с места и начал разглядывать всё, что было в комнате. Рукой он случайно задел пенал Николая, что стоял на столе возле кровати, а тот был открытым. Содержимое вывалилось на пол, а виновному пришлось собирать. Он сделал это быстро, но одна из ручек, видимо, закатилась под кровать, туда брюнет и посмотрел. Да, там она и была, но в миг, когда юноша хотел уже подниматься, он заметил какой-то смятый лист. Интерес победил, поэтому он его и забрал, скорее всего, какая-то завалявшаяся контрольная работа. Развернул бумагу Федя – ужаснулся... «ДЕМОН» – эта фраза была неаккуратно прорвана на листе, похоже, ножом или ручкой, которой очень сильно нажимали на бумагу, а в левом нижнем углу – маленький скетч человека, истекающего кровью, которая была нарисована чем-то красным. Фёдор искренне надеялся, что это чернило от какой-то бордовой ручки. Он быстро повертел листок в надежде увидеть что-то ещё, но – безрезультатно. Мысль о том, чтобы сфотографировать листок, пришла слишком поздно, но он успел. Скомкал лист обратно и присел, чтобы вернуть туда, где взял. — А что ты делаешь? — послышался голос сзади. Достоевский быстро бросил бумажку примерно куда нужно и поднялся. — Я случайно задел твой пенал, он упал, вот я и проверял, ничего ли не выпало. — пожал плечами Федя, — Ну, так что, ты там хотел рассказать, я слушаю. — сел возле кроватей на пол юноша. Дальше Гоголь всё время напролёт рассказывал о любимой к-поп группе. Ушёл в собственную комнату Фёдор только в десять вечера. Закрылся на защёлку и плюхнулся спиной на кровать. — За что ж ты меня так ненавидишь, кретин... — тут ему правда стало не по себе, но интерес подогрело.

***

2 февраля. Как бы хреново это ни было – школа. Хотя, может, оно и к лучшему. 08:02. Фёдор зашёл в класс. На первой парте, перед учительским столом, как обычно, сидели Пушкин с Куникидой, эти двое всегда приходили первыми и вечно спорили. — Привет. — одновременно отозвались парни, Достоевский лишь кивнул в ответ и принялся доставать вещи из рюкзака. Вскоре собрались и остальные. На удивление – отсутствующих не было.

***

Первый и второй уроки прошли быстро, а третий – физика, о-очень долго. Скукотища. Федя любил физику, но не как школьный предмет, поэтому на нём он, как и его сосед по парте, занимались абсолютно не тем, чем надо. Сегодня Достоевский, например, нарисовал квадрат на бумаге, обозначил нужные места английскими буквами и пробовал провести партию в шахматы на бумажке. Слегка неудобно, но терпимо. — Фёдор-кун, а чем это мы занимаемся? — сложил руки на груди учитель, тот, без слов, поднял листок, в уверенности, что старший не поймёт, что он чертит. — Да он там вообще какой-то код зашифрованный пишет. — возмущённо пролепетал сидящий рядом Осаму, что уже срисовал все поля тетради. — О, видно, юный программист. — похвалил ученика преподаватель и спокойно продолжил урок. А Федя всё так же записывал ходы на бумажке, где и тестировал стратегию «ферзевого гамбита». — А если противник походит тут конём или другой пешкой. Что тогда ты будешь делать? Толку от такой стратегии. — послышался тихий голос слева. Глаза брюнета, что до этого были почти расслаблены, слегка расширились. — Какого..? — сердце забилось быстрее. Его застали врасплох, и это ужасное чувство. На вопрос он так и не ответил, лишь пожал плечами, чтобы не подавать виду.

***

На алгебре. Следующий урок. — И так-с... Есть желающие отвечать? — оглядела класс учительница, как всегда было лишь две руки. Кенджи и Куникида. — Нет, ребят, у вас слишком много оценок, сейчас я подумаю... к доске пойдё-ёт... — притихла. — Достоевский. — тихо вякнул Дазай, тут же получая пинок по ноге от соседа по парте. — Дазай. — объявила учительница, тот лишь обречённо вздохнул. — Ха. Лох. — хмыкнул Фёдор, закидывая ногу на ногу. — Кстати, дети, сейчас он ответит, и мы напишем небольшую самостоятельную. — ядовито улыбнулась старшая. В кабинете послышались отрицательные возгласы. — А чё это там написано: «3» или «5»? Или это девять? — недовольно комментировал написанное на доске Фёдор. У Осаму и правда был не очень аккуратный почерк, а вот у Феди вполне себе, но слишком мелкий. — Да заткнись, надоел. — фыркнул себе под нос стоящий возле доски юноша. — Хорошо, молодец, садись. — ответила учительница, когда шатен закончил писанину. Старшая, в свою очередь, начала раздавать маленькие листочки, на них было всего по два квадратных уравнения. Дазай написал быстрее и уже сдал лист, в тот момент как у Фёдора были некие трудности со вторым уравнением. У них второй вариант всегда сложнее. — Сделал? Сделал? Что не так? Покажи задание. — доставал Достоевского Осаму, пока тот пробовал прикинуть ответ. — Отвали. — пробубнил брюнет. — Отстать? Ну-ну, только попробуй теперь у меня что-нибудь попросить. — саркастически скорчил рожу шатен. — Ага, хорошо. — поднялся с места парень, удалившись к учительскому столу. Уточнив у учительницы собственный ответ, он понял, что не ошибся, просто у его варианта было задание сложнее, и сократить ответ просто невозможно. Вернувшись на место, он обернулся к сидящему сзади Гоголю. — Эй, Дост-кун, а у тебя там минус два вышло? — поинтересовался блондин. — Нет, а как у тебя два вышло-то? Корень с двадцати восьми там. В дискриминанте. А дальше не знаю. — быстро ответил Фёдор, игнорируя пристальный взгляд Осаму. — Ну, смотри, вот тут минус шесть умножить на минус двенадцать и– — Это понятно, а почему у тебя отрицательное число? Минус на минус – плюс. — указал на свой лист с ответом Достоевский. — Да ты что?! Реально?! — саркастически скривился Дазай. — Заткнись. — раздражённо процедил сквозь зубы брюнет, не оборачиваясь, — Вот, короче, пиши тут, корень с двадцати восьми. — ткнул пальцем в тетрадь Николая. — Как скажешь. — пожал плечами блондин и принялся переписывать.

***

Следующий урок – английский. Очевидно, что у Фёдора уровень был выше школьного, но сдавать то, что задавали, он был обязан. На этом уроке Федя сидел с Гоголем за первой партой, перед учительским столом. Дазай сам на той же второй парте, на которой сидел всё время. — И так... Фёдор-кун, ты сдавал материал из десятого модуля? — обратилась учительница к Достоевскому, который подслушивал разговоры Марка и Сигмы, что сидели за партой сзади. — Хм, кажется, нет. — он пожал плечами, незаинтересованно разглядывая орхидею на подоконнике. — Ну тогда давай, к доске. — щёлкнула ручкой Кристи. — Да-да. — идти, собственно, было некуда – один шаг. Брюнет крутнулся на пятке, сунул руки в карманы и начал переводить слова, которые называла учительница на японском. Пока он это делал, заметил в журнале последнюю оценку Дазая – 94 балла. Неплохо, но он обязан получить хотя бы 95. — Хорошо, молодец, садись. — перечислив все слова, сказала блондинка. — Агата-сан, а если я расскажу ещё правило о том, когда мы используем ing-овое окончание, вы поставите балл повыше? — заинтересованно приподнял бровь брюнет. — Ну давай, попробуй. — вскинула бровь женщина. — Что ж, отлично, сто баллов, садись. — произнесла преподавательница, когда тот закончил собственный монолог. — Спасибо, можно выйти? — вытащил руки из карманов Федя. — Да можно, только мочалки ещё намочи. — Без проблем. — приблизился к двери Фёдор, но на секунду всё же обернулся к Дазаю, что прожигал его злобным взглядом. «Демон» победно ухмыльнулся, покидая кабинет.

***

После этого урока Фёдор ушёл в столовую, как обычно сам, ведь Коля встретился с Тачихарой, они обсуждали какую-то новую игру, а Сигма общался с Луизой. Усевшись за один из столов с собственным кари, юноша взялся за палочки. Но не прошло и минуты, как из-за спины раздалось явно саркастическое «приятного аппетита». — Спасибо. — также скривившись, ответил Фёдор, будто в его еду плюнули. Уже через несколько секунд шатен удалился, сунув руки в карманы. — Ну и, что это было? — закатил глаза брюнет, положив в рот очередной кусок курицы. Прозвенел звонок. Урок и так был с классухой, так что наплевать. Поэтому юноша продолжил неспеша жевать собственную еду.

***

4 февраля. Среда. Конец шестого, к счастью последнего на сегодня, урока. Ребята уже расходятся кто куда – некоторые спешат домой, а остальные к автобусу, что уже ждёт учеников, чтобы довезти до общежития. Фёдор как всегда занял одно из мест у окна, так как последний ряд всегда был занят, так сегодня ещё и совпало с тем, что у параллельного класса также шесть уроков, поэтому подростков было ещё больше. Возле него плюхнулся усталый Николай. — Господи-и, Огай как обычно поназадавал своей биологии, ужас. — взвыл блондин. — Ну а что ты хотел, у него только один любимчик, которому можно ничего не делать. Олимпиадник как никак. — фыркнул Федя в ответ. — Золотой ученик, что сказать. — кивнул. — Ага, вернее, деревянный. — поправил его Достоевский. Телефон в руке завибрировал. Незнакомый номер. — Алло, слушаю. — ответил тот под сопровождением пристального взгляда Коли. — Фёдор-сан, здравствуйте, это вы? — Да. — Я из зоомагазина, вы приходили к нам несколько дней назад. — Да-да, я понял, как успехи с жильём? — К сожалению, ещё никто даже не интересовался тем, чтобы забрать малышей домой, но у нас хорошо продвигается работа с так называемым домом, и там приемлемые условия. Когда у вас будет время прийти? — продолжал разговаривать голос в трубке. — Хм... — задумался юноша, оглядывая вид через окно, — можно минут через пять? — Да, вполне! — Хорошо, тогда до встречи. — завершил вызов юноша и наконец озвучил комментарий насчёт Николая. — Что? Тебе интересно, с кем я говорил? Секрет. Но если хочешь, мы выйдем сейчас, и я всё объясню, если нет – я пойду один. — Я с тобой. — устало улыбнулся блондин и поднялся, уже подходя к водителю, — Остановите на ближайшей остановке, пожалуйста, нужно срочно выйти. — старший молча кивнул. Автобус остановился где-то через двадцать секунд, и Достоевский с Гоголем молниеносно вылетели из него. Дверь захлопнулась, а транспорт продолжил свой путь. Осаму лишь проводил ребят заинтересованным взглядом и продолжил слушать рассказ сидящего рядом Тачихары. — Что ж, просто иди за мной, ты же любишь котиков? — задал риторический вопрос брюнет. — Естественно, а мы идём смотреть на котиков? — довольно произнёс Николай. — Не обещаю, но возможно. — Федька, отве-еть! — взвыл юноша, но остался проигнорированным. Через три минуты они были уже у зоомагазина и зашли внутрь. — Здравствуйте. — он и не успел больше ничего сказать, как девушка уже продолжила: — Здравствуйте, да, идём со мной, посмотрите, как там дела у мелких, вижу, вы не один сегодня. Молодой человек, у вас есть питомец? — обратилась к блондину старшая. — Здра-авствуйте, — протянул Николай, — к сожалению, уже нет, но я очень люблю животных! — улыбнулся он почти искренне, только глаза выдавали усталость. — Не желаете ли котёнка забрать? — скорее в шутку произнесла она, выходя из заведения. — Да я с радостью, но родители не разрешают. — вздохнув, промямлил Гоголь. Через несколько минут они были уже у назначенного места. И там... уже не было простой дыры между домами, а маленькая стена с дверью. Работница вытащила ключи из кармана и начала отмыкать дверь. Когда ребята вошли внутрь, оказались в маленькой своеобразной комнате. Пол был покрыт искусственным газоном, в дальнем углу стояла точилка для когтей, а чуть ближе ко входу – две крытые лежанки. Возле двери – два стула в углах, видимо, для гостей. Фёдор присел и увидел, как в лежанках были котята: один мирно сопел, а второй осторожно разглядывал парней. Он осторожно протянул руку к животному, и котик принялся обнюхивать руку. — Какие же бусинки. — снял шляпу с головы Коля, подползая к рыжему, сопящему котёнку. Рыжик медленно разлепил глаза, заинтересованно начал разглядывать Николая, и уже через несколько секунд покинул «кровать», с опаской подходя к блондину, что держал карточную шляпу в одной руке. — Согласен. — искренне улыбнулся брюнет. Гоголь осмотрел лицо друга и также улыбнулся. Он вообще любил, когда Достоевский улыбался. Но речь не о той самодовольной или гордой улыбке, когда Федька ставил кого-то на место или ещё чего-нибудь. А о вот такой, искренней и доброй, которую можно увидеть у него предельно редко. Бело-чёрный котёнок наконец протянул лапку к Фёдору и вылез из лежанки, устраиваясь на руках брюнета. — Солнышки. — нежно погладил малыша Федя. — Определённо. — кивнул блондин, который уже игрался с рыжиком своей косой. — Смотри, как он мило прыгает. — указал на животное Коля, котик в то время продолжал тянуть передние лапки к пепельной косе. Тут он подпрыгнул, но, похоже, не рассчитал расстояние и плюхнулся в шляпу Николая. Малыш начал забавно вертеться и уселся в аксессуаре, озадаченно смотря на владельца его нового «жилья». — Ахахахах, Боже мой, ты это видел?! — прыснул со смеху Гоголь. — Согласен, это смешно. — кивнул парень, улыбаясь. Так они посидели ещё немного, но вскоре, где-то через двадцать минут, пришлось уйти.

***

— Слушай, Коль, но одна просьба: никому. Никому не говори, где мы были, Дазая это особенно касается. — произнёс брюнет, когда они были уже на подходе к общежитию. — Э-эм, ладно, обещаю, но почему? — вскинул бровь Гоголь. — Потому что. Я им скажу, но чуть позже, но, пожалуйста, никому, даже Сигме! — поправил волосы юноша, понимая, что причёска, сделанная утром, скорее всего, уже растрёпана под ноль. — Хорошо-хорошо, — закатил глаза Николай, входя на территорию общаги, — но Дост-ку-у-ун, ты так мило улыбался, я же говорил, что ты добрый! — самодовольно ухмыльнулся парень. — Ой, да заткнись, тем более, я никогда не называл себя злым. — фыркнул Федя.

***

Вечером того же дня. Сигма ушёл смотреть с ребятами какой-то фильм в комнату отдыха, а Достоевский лежал на кровати, пытаясь найти удобное положение. — Боже, да что происходит. — взвыл юноша, наконец меняя положение на сидячее. Его голову не покидал тот листок, который он увидел у Дазая и Гоголя в комнате.