500° по Цельсию

В зале будто настала гробовая тишина, или Достоевского оглушило — он ещё не понял. Потом в глазах потемнело. — Боже мой, Дост-кун, ты как? — подлетел к нему Сигма, но ответа не получил. — Матушки, он там живой вообще? А чья это вообще подача была, кто-то видел? — обеспокоенно произнёс Марк. — Нет, я туда не смотрел. — как только Гончаров закончил предложение, к ним подбежал взволнованный Гоголь. — Ё-моё! Дост-кун, ты как?! Федька, ты живой?! — вскрикнул блондин, приседая рядом с брюнетом. — Так, ладно, отставить. Кто это мог быть: сильные подачи тут у многих, но это было с противоположной стороны, а там сейчас всего шесть человек. То есть это либо Чуя, либо Тачихара, в крайнем случае Шибусава. У остальных подачи слабые. — пробовал здраво мыслить Достоевский, пока не понял, что дышать слишком сложно, в горле будто что-то застряло. — Эй! Эй! Эй! Эй! — с криком прибежал Рампо с другого угла зала. — Эй, ты живой вообще?! — Поч… Кхе… — кашлянув в руку, юноша понял, что на ладони остался красный след. Кровь? Но как она связана с животом? Невозможно. — Чёрт. — хрипло начал брюнет. — Ты видел, чья была подача? — тихо обратился к Эдогаве. — Возможно, но ты ещё больше разозлишься. Пожалуйста, спокойнее, ты и так еле дышишь. — зеленоглазый с помощью Сигмы и Николая приподнял Достоевского на ноги. — Я понял. — сжал зубы Фёдор, подавляя очередной порыв кашля. — Отпустите. — слегка дёрнулся юноша. — Слушай, я понимаю, что ты не тактильный, но ты же не сможешь стоять сам. — фыркнул Сигма. — Я сказал — отпустите! — всё ещё хриплым голосом произнёс Достоевский, как тут перед ними явились ещё две фигуры. Чуя и Осаму. — Ой-ёй, он хоть живой? — указал пальцем рыжик. — Ты… извини, если что… — Так не ты же подавал. Чего извиняться? — поднял на него глаза Фёдор. — Стоп, ты видел? — нервно сглотнул Накахара. — Нет. Но похоже, угадал. — снова кашлянул парень, теперь уже по подбородку скатилась алая капля, но он, наверное, успел наклонить голову, чтобы никто не увидел. — Ничего не хочешь сказать, дурень? — толкнул стоящего рядом Чуя. — Нет. — фыркнул шатен, уклоняясь взглядом от глаз Феди. — Дазай! — хором вскрикнули Сигма с Твеном. — Да что?! — в неведении развёл руками юноша. — Мне не нужны твои извинения. — наконец почувствовав, что может стоять на ногах, Достоевкий поплёлся к выходу из спортзала, задевая шатена плечом. — Осаму, в самом деле, извинись. — подошёл к нему Николай. — Ну, это реально было сильно, тем более ты же не специально. Не специально же? — уточнил блондин. — Да нет, конечно, даже если бы хотел — я не настолько меткий в бросках. — насмешливо усмехнулся Дазай, но тут же понял, что шутку точно не оценят. — Давай-давай, я понимаю, гордость туда-сюда, но ты можешь хоть на минуту забыть об этом и сказать банальное «прости»? — Коля потащил шатена за руку к выходу из спортзала. — Ага, конечно, было бы это так просто. — этой мысли юноша не озвучил. — Он же сам сказал, что мне не нужны извинения, так зачем? — не унимался юноша. — Тем более, я не знаю, где он сейчас. — Осаму! Конечно же, в медпункте, а если даже и нет, то у нас ещё перемена есть. — наконец вытащил того Николай. — Пока я не узнаю, что ты извинился, в зал не пущу. — дверь захлопнулась прямо перед носом Дазая. — Чёрт… — фыркнул юноша. Но всё-таки пошёл в медпункт. И, естественно, Фёдор был именно там. — Здравствуйте. — тихо поздоровался с медсестрой ученик, глядя на одноклассника, который сидел на кушетке явно не с самым лучшим самочувствием. — Здравствуй, а ты с чем на этот раз? — спросила женщина, подавая брюнету стакан с водой и таблетку. — Учитель прислал проверить, как он. Вот я и пришёл. — пожал плечами Осаму, сложив руки на груди. — А, так вот оно что. Ты не видел, как это произошло? Кто пнул мяч? — подняла на него взгляд она. — Потому что этот говорит, что не знает. — махнула рукой в сторону Феди. — Какого… фига… — сглотнул шатен. — Нет, не знаю. — сердце забилось быстрее, даже слишком. — Ладно, что ж поделать. Но, кстати, всё не так плохо, как кажется. — А как же та кровь… — наткнувшись на пристальный взгляд Достоевского, тот даже не смог продолжить, но сразу понял, что желательно сейчас не сорвать какой-нибудь очередной сумасшедший план этого кретина, ведь это будет уже слишком. — Что? — изогнула бровь женщина. — Ничего, просто у меня слегка была кровь из носа, перепад давления, это не связано с ударом. Но мне лучше, можно уже идти? — оправдался Достоевский. — Да куда ты спешишь-то так? Ну, если очень надо — идите, но я настоятельно советую пойти домой. — сложила руки на груди. — Да, хорошо, спасибо, до свидания. — всё ещё на ватных ногах Федя пошёл к выходу из медпункта, смотря в пол. — Зачем? Почему ты это делаешь? — отрезал Осаму, закрыв дверь в медпункт. — Что? — сунул руки в карманы юноша, выравнивая спину. — Будто сам не знаешь. Почему ты не сдал меня? Почему? Тебе же это только на руку было бы. — Более того, я уже придумал три оправдания, которые доказывают, что это был не ты. — хмыкнул. — Ты демон. Ты чёрт. Дьявол. — Нет, Дазай, кем бы ты меня ни считал — я обычный человек. И хочу дать тебе один совет — не различай анализ моего характера и других людей. Если ты пробуешь что-то выведать обо мне — смотри на ситуацию со стороны, как делаешь это всегда, а не «как бы ты сделал». Может, мы чем-то и схожи, но у нас слишком много отличий. — Хорошо, я тебя понял, но мы более похожи, чем ты думаешь, просто ты ещё не разглядел кое-что. — пульс превышал 100, но это последнее, что волновало шатена в этот момент, ведь его губы приподнялись в самодовольной ухмылке. — Ну-ну, конечно. Если ты такой гений и заметил это быстрее — просвети меня, столь невежественного: что же у нас схожего? — он искренне пытался говорить ровно, не выдавая дрожь в голосе. — Ты сплошная тьма, для тебя просвещение невозможно. — хмыкнул Дазай. — А ты тогда кто? Небожитель? Дэва, что сломала крылья ангела ещё при рождении и тут же переродилась в монстра? — Достоевский наконец повернулся к нему лицом. — Ну так что? Ответишь, кто же ты всё-таки такой, Дазай? — добавил он спустя миг молчания; глаза брюнета были полностью расслаблены. — Я тот, кто испортит тебе жизнь. Право дать конкретное название этому виду особей я предоставляю тебе. — Это большая честь, ваше высочество. — фыркнул Федя. — Обязательно подумаю над этим на досуге. — вскинул голову парень. — Зачем пришёл? Верлен не отправил бы тебя просто так. — По приколу. И меня отправил не учитель. — пожал плечами Осаму, наконец шагая с места. — Даже так. — вскинул бровь брюнет. — Представь себе. — он говорил вполне себе размеренно и спокойно, но голос в голове с фразой «Просто извинись, кретин!» становился всё громче. — Понятно. Дай-ка угадаю — Сигма попросил тебя извиниться и выгнал из зала? — выдохнул юноша. — Гоголь. — Хорошо, я понял. Тогда я скажу, что ты попросил прощения, а сейчас — вали на урок или куда хочешь, главное подальше от меня. — Нет. — отрезал Дазай. — Да. — Нет. — Хм… — сделал задумчивое лицо юноша. — Ну, как скажешь. — пожал плечами. — Я даже представлять не хочу, что ты придумал за эту долю секунды. — раздражённо фыркнул шатен. — Ничего. Я просто пойду домой. — обернулся к тому лицом Фёдор и сделал несколько шагов навстречу, сокращая расстояние между ними до нескольких десятков сантиметров. — Никому ни слова о том, что видел в медпункте. Никому. Ни слова! — он схватил оппонента за воротник рубашки, приближаясь к его лицу. — Понял? — А если расскажу… то что? — ухмыльнулся парень, совершенно игнорируя тон брюнета. — Только попробуй. Тебе не жить. Обещаю. — слегка толкнув того, Достоевский отправился в противоположную сторону. Осаму хотел было пойти за ним, но что-то внутри, похожее на подобие совести, не позволяло. — Чёрт, да ну… — Федя шёл прямо к собственному кабинету. Куда идти — он не знал, то ли в общагу… — Точно! Родители! Вот к ним и пойду. Отлежусь там и вернусь к ребятам. — еле сдержался, чтобы не сказать это вслух. Брюнет взглянул на телефон и слегка ужаснулся. Конец урока через 2 минуты. Он никак не успеет прошмыгнуть незамеченным. — Ненавижу. — пришлось собрать все силы в кулак и бежать в кабинет. Благо, все вещи были в рюкзаке, осталось лишь схватить куртку, которую Фёдор при входе никогда не сдавал. Как только юноша вышел из класса, прозвенел звонок, и на несколько секунд он замер. — Бежать? Или уже нет смысла? — это было последнее, о чём он подумал перед тем, как услышать звонкий смех Гоголя за поворотом. Единственный вариант — завернуть в туалет. Слишком ненадёжно, но другое было невозможно, поэтому пришлось. Достоевский влетел в одну из кабинок, закрылся на защёлку, и тут сорвался на ужаснейший кашель. — Есть вариант переждать тут перемену и спокойно уйти… Но десять минут… слишком долго. — наконец отдышавшись, прошептал себе под нос юноша. — Э-э… тут кто-то есть? — послышался детский мальчишеский голос. — Я услышал кашель… вам плохо? — по тембру ему было лет 10–11. — Нет. Нет, всё хорошо, спасибо. Только не говори никому, что ты слышал, хорошо? — хрипло отозвался Фёдор, всё ещё не открывая двери. — Как скажете. Берегите себя. — после этого послышался топот. Мальчик ушёл. До конца перемены ещё 6 минут. К счастью, Достоевскому удалось без происшествий дождаться урока и сбежать из школы. До дома оставалось идти где-то 15 минут. — Что ж… — внутри было какое-то странное предвкушение. Но то, что сейчас волновало Федю больше всего — как правильно соврать. Что именно сказать? Говорить, что Дазай к этому причастен? Если нет, то что? Через некоторое время юноша уже был на пороге собственного дома. — Давненько я тут не был… — улыбнулся, звоня в дверь. — Ой-ёй, малой, какие люди. — тут же поправил очки мужчина, открыв. — Да… я понимаю, что слегка неожиданно, но у меня проблема. — устало вздохнул брюнет. — Что-то случилось? — обеспокоенно произнёс старший, закрывая дверь позади сына. — Да так… Мне на физре в живот попал… кто-то мячом. Сильно. Он у меня болит. — он бросил рюкзак на пол, выравнивая спину. — Хм… иди в комнату и сними рубашку, мы сейчас подойдём. Так он и сделал. Собственная комната была подозрительно пуста и убрана. В голове даже мелькнула мысль о том, чтобы вернуться, но как только парень лёг на кровать, а дверь слегка скрипнула — все эти мысли испарились. — Боже мой, дорогой, привет, что с тобой? Как ты? Может, врача? — подбежала к нему женщина. — Мам, успокойся, всё нормально, я просто хочу полежать. Но желательно что-то холодное положить на живот. — тихо ответил Фёдор. — Принеси ему полотенце, пожалуйста. — обратилась к мужу женщина. — А тебе нужно обработать это. Ты в зеркало смотрел вообще? — оглядела его родительница. — Нет, а что тут… Ну да, слегка кожа из-за удара повреждена, и что? — А ничего, я говорю, что это надо обработать. Надеюсь, только в живот попало? Лёгкие ведь не задело? — налила спирта на вату женщина, прикладывая её к повреждению. — Нет. — прикусил щеку юноша. — Жжёт. Больно. — констатировал факт. — Но если бы и попало по лёгким, то что? Рёбра бы всё равно не сломало. — А дыхалку могло бы и повредить, сам ведь знаешь, уже когда-то такое было. — продолжила процедуру старшая. — Но даже если и так — это не смертельно, в твоём случае. — Да… — к горлу подступил ком, очень хотелось кашлять. — Ты чего? Плохо? — убрала руки женщина, и тогда Достоевкий не выдержал, снова заливаясь кашлем, прикрывая рот рукой. — Мамочки… — мужчина вовремя явился на пороге. — Звони в скорую. Ему надо в больницу.

***

Врачи приехали достаточно быстро, но брюнет тогда уже отключился. Его увезли в больницу на рентген. Телефон разрядился, но даже если бы и был заряжен, пароля не знал никто. Абсолютно. Двое взрослых сидели возле одной из палат в немом ожидании. Наконец явился врач. — Что с ним? — тихо спросила Мика. — Благо, кровохарканье было ложным, из-за повреждения желудочных органов. Но оно так же несильно, правда, похоже, несколько дней нельзя будет кушать тяжёлую пищу. Кожное повреждение неглубокое, неделя — заживёт. — ответил мужчина в белом халате. — Фух. — с облегчением выдохнула женщина. — Когда его выпишут? — Я думаю, уже завтра вечером он сможет вернуться домой, если придерживаться инструкций. Вы можете быть свободны, поскольку он сейчас спит, а когда проснётся — должен будет сдать некоторые анализы. — Да, спасибо вам огромное. — они одновременно кивнули и медленно пошагали к выходу.

***

Следующий день. Вечером, когда Достоевский уже приехал на такси домой. — Я дома. — констатировал факт парень. — Ох, Федюш, как же я рада! — подбежала к нему женщина. — Мы очень волновались. — Не стоило. Я в порядке. Кажись, мне уже пора, я завтра поеду в общежитие. — тихо ответил парень, снимая обувь. — Никаких завтра. До конца недели тут будешь. — отрезала она. — Мам, да ты что! Во-первых, у меня школа, во-вторых, там все мои вещи. — возмутился юноша. — Я сказала: никуда ты завтра не поедешь. У тебя и тут достаточно вещей. — Ладно, может, и не завтра. Посмотрим. Пока что скажи мне лучше, сколько ты рассказала Гоголю о том, что со мной произошло. — Лишь то, что ты был в больнице. Всё. — пожала плечами. — Спасибо огромное. Ладно, я пойду отдохну. — брюнет отправился в собственную комнату. Увидев на кровати телефон, он облегчённо выдохнул. Но, включив, просто ужаснулся. Сообщения были от всех, от кого только можно было: Гоголь, Сигма, классная руководительница, Рампо, Чуя, Брем, Шибусава, Твен, даже Акутагава и Ацуши уже в курсе… — Коля, какого чёрта? — раздражённо процедил Достоевский, принимаясь всем отвечать, что «всё в норме». Остаток вечера он провёл за анализом очередной партии в шахматы. В один момент, когда он вспомнил, что игнорировал просьбы Дазая сыграть с ним последние раз двадцать, его губы приподнялись в лёгкой усмешке. — Так тебе и надо. Подонок. — прошептал Федя.