Не слепое правосудие

      Следующая встреча Поттера и Боунс состоялась минут за 10 до начала очередного собрания. Что было весьма удачно, так как сопровождавший Поттера мистер Уизли расстался с ним в атриуме Министерства. — Дорогу к залу заседаний ты, Гарри, теперь знаешь, а мне работать надо. — напутствовал Уизли Поттера и быстренько «умотал» в свой кабинет. — Да, уж, — думал Гарри по дороге в зал № 10, — а Артур-то, свою компанию мне буквально навязал, ссылаясь на приказ Дамблдора. Впрочем, если Дамби хочется меня контролировать, то сделаем вид, что все идет по его плану.       Мадам Боунс пригласила Гарри в какой-то пустой кабинет, удачно попавшийся им по пути и, во-первых затребовала от Поттера список прибывших на кладбище и, во-вторых, взяла с Поттера магическую расписку, что он не будет называть эти фамилии в своем рассказе. — Мадам Боунс, — задал вопрос Гарри, — скажите, а могу я, например, сослаться на последствия Круциатуса, чтобы не отвечать на этот вопрос, «прокатит ли» это? — Мистер Поттер, — ответила ухмыляясь Боунс, - если выражаться вашим языком, то не только «прокатит, но и «пролетит со свистом». Впрочем, если возникнет критическая ситуация, то я сама «подключусь».       В зале Поттер едва успел вновь трансфигурировать для себя вчерашний стул-полукресло, как появился Дамблдор. Хотя, говорить появился было в корне неверно. Он торжественно прошествовал своей неторопливой, вальяжной походкой и остановился недалеко от Гарри. Вынув волшебную палочку, он легонько ею взмахнул, и, вдруг, из ниоткуда возникло мягкое, обитое ситцем кресло. Дамблдор не менее торжественно уселся и положил руки на подлокотники. Вид его выражал безмятежность, а взгляд — легкую заинтересованность.       А, вот про Фаджа того же самого сказать было нельзя. Вид он имел весьма бледный и какой-то сдувшийся, наверное, а взгляд его выражал страх и затравленность. Особенно это ощущалось, когда его взгляд непроизвольно задерживался на Дамблдоре. — Видимо, — мелькнула мысль у Гарри, — Дамби, все-таки нанес вчера Фаджу визит и имел с ним " весьма продолжительную и очень дружественную беседу ". — Заседание от 13-го августа объявляю открытым, — начала мадам Боунс и окинув взглядом зал, неожиданно обратилась к Фаджу: — Скажите, мистер Фадж, а где ваш заместитель? Мы, насколько я помню, вчера не голосовали за ее исключение из списков Визенгамота. — Я ее сегодня еще не видел. — ответил, вздрогнув Фадж. — Вот как. Ну, что же, если мы не обнаружим ее ни на работе, ни у нее дома, то я тогда почти уверена, что ответ на вопрос о том кто отправил к мистеру Поттеру дементоров можно считать найденным. После некоторых уточнений, разумеется. — А теперь давайте вернемся к делу ради которого мы, собственно, сегодня собрались, — продолжила мадам Боунс. — И вот наш первый вопрос. Вчера вы, мистер Поттер, заострили наше внимание, на том, что вас привязали к памятнику на могиле Тома Риддла-старшего. Почему вы об этом упомянули? Имеет ли принципиальное значение к какому именно памятнику вас привязали? — Дело в том, что это памятник на могиле его отца, — ответил Гарри, доставая тем временем из чехла свою волшебную палочку. — А так как именно его кость была использована в ритуале, то, наверное, Волдеморт посчитал это символичным и приказал Петтигрю привязать меня к его памятнику. — И, еще, если вы позволите, то я кое-что сейчас продемонстрирую и разъясню откуда взялось имя Волдеморт.       Получив подтверждающий кивок от Боунс, Поттер написал в воздухе имя «Том Марволо Риддл». Используя время досуга, они с Гермионой вычислили, воспользовавшись формулами из арифмантики, что за заклинание применял юный Волдеморт, создавая анаграмму. А потом, забавы ради, они переставляли буквы в именах и фамилиях друг друга, потешаясь над тем, что получилось. Поттер взмахнул палочкой и буквы, висевшие в воздухе, вдруг стронулись со своих мест, перемешались, вновь рассыпались и сложились в новую надпись. На этот раз в воздухе было написано «Я — Лорд Волдеморт».       Поттер, тем временем спрятал палочку и продолжил рассказ. — Он сам рассказал мне об этом, ну… до того как начал меня круциатить. Также он рассказал, что его отец прогнал его беременную мать, после того, как узнал, что она была ведьмой. После чего она умерла, сразу после родов, а он, до Хогвартса, жил в маггловском приюте. — То есть, вы хотите сказать, что отец Волдеморта был… МАГГЛОМ? А сам он учился в Хогвартсе?       Более ошарашенных магов, да еще и сразу в таком количестве, Поттер никогда более в своей жизни не видел. Казалось бы, что он такого сказал? Ведь не открыл же он тайны мироздания. И было совершенно непонятно, что именно удивило их больше, его отец-маггл или его учеба в Хогвартсе. — Н-да, весьма неожиданно, — резюмировала всеобщее удивление мадам Боунс. — Кстати, мистер Дамблдор, — обратилась он к Альбусу, — а вы сами знали этого студента? — Разумеется, я знал его, — ответил Дамблдор отрываясь от безмятежного разглядывания магов и ведьм сидящих в зале, — более того, именно я был тем, кто был направлен к нему в приют, что бы рассказать о Хогвартсе и сопроводить за покупками. — Выыы? — и так высокий уровень удивления в зале стал еще выше. — Да, я, — совершенно спокойно ответил Дамблдор, — это был 38-й год, а я, в то время, всего лишь преподавал трансфигурацию, так что… ничего удивительного. — Тихо! — командным голосом «рявкнула» Боунс, — напоминаю, что мы сегодня собрались, чтобы побеседовать с мистером Поттером. — Мистер Поттер, вчера вы произнесли еще одну фразу, которая нас заинтересовала. Вы сказали, что вам повезло в очередной раз. Как это понимать? — Ну, — Поттер привычным жестом взлохматил волосы, — в общей сложности мне повезло четыре раза. Первый раз в 81-м, второй и третий — в Хогвартсе, на первом и втором курсе, а о четвертом разе я вам только что рассказал. Правда, второй и третий раз он не обладал собственным телом и я имел дело с марионетками, но дух его при этом присутствовал. — Подождите, мистер Поттер, — прервала его речь Боунс, — Фадж, скажите-ка, вы знали об этом. — Первый раз слышу. — Дамблдор, тогда вопрос к вам, почему мы узнаем об этом только сейчас? — ноздри мадам Боунс стали гневно раздуваться. — Это внутреннее дело школы, — ответил Дамблдор, пребывая все в том же безмятежном спокойствии, — тем более, что ничего не случилось. — А вот Мордреда с два, — мадам Боунс разозлилась еще больше, — неоднократные попытки величайшего, за последнее столетие, английского темного мага возродиться, причём, последняя из них закончилась удачно, никак не могут быть внутренними делами школы. Это уже совсем не школьные дела. Чего вы добиваетесь, Дамблдор? Хотите войти в историю, как победитель двух сильнейших темных магов? А может вы просто сумасшедший? Так давайте отправим вас в Мунго на обследование. Или, что — Мерлином себя возомнили, эдаким вершителем судеб? — Все что я делал, я делал для всеобщего блага и не вам меня осуждать, — ответил, сразу ставший серьезным Дамблдор. — Ах, для всеобщего… — повысила голос Боунс, — а вы не забыли, Альбус, чьим именно девизом были эти слова?       Мадам Боунс на некоторое время замолчала, обдумывая свои последующие слова или действия, а дальше, произошло то чего никто не ожидал. — Значит так, Дамблдор, — Боунс успокоилась и говорила теперь своим обычным тоном, — мне, да и не только мне, все это надоело. Прямо сейчас, я поставлю на голосование вопрос о лишении вас вашего ордена Мерлина, потом арестую и начну долго и вдумчиво с вами беседовать. — Попробуйте, — ответил Дамблдор. — Что? — Ничего. Фоукс, — крикнул Дамблдор и ухватил за хвост своего феникса, появившегося в воздухе. После чего обратился к Боунс. — До свиданья, Амелия. Я пришлю вам открытку. И помахав всем рукой исчез из зала.