Не слепое правосудие

      Гарри Джеймс Поттер вспоминал. А вспоминал он события своей, далеко не самой короткой, жизни и мысленно подводил ее итоги. Если брать в общем и целом, то своей жизнью Гарри был доволен и удовлетворен. — Да, уж, — думал он, — а ведь если тогда, в августе девяносто пятого, Амбридж не додумалась бы отправить дементоров по мою душу, то не известно, как бы все сложилось. — Как, как… — слегка ворчливо «вклинилась» в его мысли Гермиона, — а то сам не знаешь? Молли поила бы нас зельями, до тех пор, пока не поженила бы нас со своими младшенькими магическим браком, а потом мы бы с тобой ожидали бы момента, когда наши супруги отправятся в мир иной.       Дело в том, что их способность вести мысленный диалог, с годами усилилась. Теперь им уже не нужно было смотреть друг другу в глаза. Достаточно было просто сидеть рядом и держаться за руки. — Да, Молли, — соглашаясь, мысленно ответил Гарри своей жене, — тоже ведь сыграла далеко не последнюю роль в нашей судьбе. Они «отключились» друг от друга и продолжили размышлять каждый о своем, продолжая, впрочем, держаться за руки.       Вообще, те далекие события, стали началом череды многочисленных преобразований в обществе. Магическая Англия, к тому времени, благодаря незаметным усилиям Дамблдора, превратилась если и не в «болото», то в весьма сильно «заболоченный пруд». Для его очищения от «ила и грязи» потребовались огромные, можно сказать титанические, усилия, которые, как надеялись очень многие, позволят Англии занять лидирующее место в магическом мире. Впрочем, лидирующего места в магмире Англии занять так и не удалось, но тем не менее, в некоторых вопросах с ее мнением стали считаться.       На фоне происходящих преобразований исчезновение семей Малфой и Уизли из списка магического населения прошло не очень заметно. Как говорится, не до них было.       Нарциссе, после отправки Люциуса на вечное поселение в Азкабан, ОЧЕНЬ настойчиво «порекомендовали» либо сменить фамилию, либо покинуть страну. Нарцисса, впрочем, не стала особо заморачиваться. Она быстренько развелась с Люциусом, взяв после развода свою девичью фамилию, благо неоднократные нарушения брачного контракта со стороны последнего позволяли сделать это совершенно безболезненно и, прихватив Дракусика, упорхнула из Англии. Вроде бы в Южную Америку. Что с ними случилось дальше, Поттера не интересовало.       А вот семье Уизли так не повезло. После Молли следующим на очереди оказался Билл. Он, по приказу своего гоблинского начальства, отправился в последнюю командировку в Египет. Командировка и впрямь получилась последней, в самом прямом смысле этого слова. Правда, перед этим гоблины, что называется, «подсластили» пилюлю. Они, перед отправкой Билла, повысили его в должности и после его гибели без всяких бюрократических проволочек выплатили Артуру компенсацию.       Второй сын Уизли, Чарли, ненадолго пережил брата. Он погиб, подвергшись неожиданному нападению, вдруг, взбесившейся, венгерской хвостороги. По странному стечению обстоятельств, хвосторога оказалась той самой, с которой Поттер «познакомился» на Турнире. Кстати, ни до того, ни после этого, эта самка не проявляла такой агрессии. И, разумеется, по этому случаю, семье Уизли тоже была выплачена компенсация.       Сумма, оказавшаяся в руках у Артура, увеличилась практически вдвое. И он, что называется, не удержался. Сломленный смертями своих сыновей и пользуясь отсутствием Молли в качестве сдерживающего фактора, он плотно «подсел на стакан».       Близнецы ничем не могли помочь, ибо в это самое время находились под следствием в ДМП и всеми силами пытались остаться на свободе. Как оказалось их товары могли доставить своим покупателям не только радость, но и нанести серьезный вред. После нескольких обращений пострадавших в Мунго медики обратились в ДМП, а ДМП, в свою очередь, плотно взял близнецов в «разработку». Поттеру было поначалу даже жаль Фреда и Джорджа, ведь он всегда считал их «прикольными», добродушными раздолбаями, всего лишь веселившими народ. Но узнав, к чему приводили их шалости в школе и что только благодаря профессионализму мадам Помфри никто не успел серьезно пострадать, его жалость растаяла, как прошлогодний снег. Близнецы, очевидно, привыкнув к безнаказанности в школе, не учли, что Дамблдора больше нет и прикрывать их больше некому. После оглашения им приговора за все их художества, они отправились в Азкабан. Вот только добраться до него им было не суждено. Лодка, в которой их перевозили в Азкабан, перевернулась. Почему вдруг перевернулась лодка, так никто и не понял. Не было в тот день особо больших волн и, как говорится, ничего не предвещало, но… лодка вдруг возьми, да и перевернись. В общем, выплыть удалось только лодочнику.       Рональд не стал возвращаться на пятый курс. Он взял, типа, академотпуск, мотивируя тем, что отцу нужна его поддержка. Ему пошли навстречу. А месяца через три Нора сгорела дотла вместе с ее обитателями. Как оказалось в последствии, Рон действительно поддерживал отца и помогал ему. Вот только поддержка его заключалась в том, что он стал отцовским собутыльником, а помощь оказывал в поглощении спиртного.       Умнее всех поступили Перси и Джинни. Они отправились «на поклон» к тетушке Мюриэл и через некоторое время в школе появилась Анджелина Прюэтт, а в Министерстве стал работать ее старший брат Горацио. Так закончилась история двух чистокровных магических семей. Нынешние поколения даже не знали о том, что когда-то в Англии жили семьи Малфоев и Уизли. Кстати, «новоиспеченные» Анджелина и Горацио, успели назначить Поттеру и Грэйнджер встречу в Хогсмиде и магически поклясться ни словом, ни делом, ни мыслью не предпринимать против них и их потомков враждебных действий.       Наверное, именно это их и спасло. Поттер прекрасно понимал, что его письмо де Ла Куру, не могло не поспособствовать столь скорому отходу в мир иной Билла и Чарли. А Перси и Джинни, перестав быть Уизли и став Прюэттами, тем самым вывели себя из-под удара.       Горацио так и остался работать в секретариате Министерства. Его педантизм и занудство оказались весьма востребованы на занимаемой им должности и его постная физиономия еще много лет мелькала в коридорах Министерства. Анджелина, в свою очередь, присмотрела магглорожденного паренька, своего ровесника и, быстренько его на себе женила, сразу после окончания школы. Через некоторое время она родила, практически одного за другим, пятерых детей и все больше и больше, с каждым годом, стала внешне напоминать свою маму.       Впрочем, Поттера все это мало интересовало. Поклялись не вредить и ладно.       Сами же Гарри и Гермиона, благодаря исчезновению из их жизни добрейшей души манипулятора-дедушки Дамблдора, сумасшедшего маньяка Риддла и «лучшего» друга Рона, больше не участвовали во всяких-разных приключениях, а спокойно учились. Гарри вдруг понял, что учиться, оказывается, довольно интересно, а если рядом еще и Гермиона-то интереснее вдвойне.       На седьмом курсе он заинтересовался медициной. Поработав, для начала, добровольным помощником мадам Помфри, деля время между подготовкой к ЖАБА и больничным крылом, он приобрел некоторые навыки и знания. Потом были курсы медиков при госпитале Мунго. Там же, в Мунго, он начал свою медицинскую карьеру с должности помощника колдомедика. Постепенно дело двигалось. Со временем Гарри стал колдомедиком, затем мастером-колдомедиком. Именно тогда на него обратил самое пристальное внимание сам главный целитель Мунго Гиппократ Сметвик. Взяв Гарри на заметку, Сметвик лично контролировал процесс его становления целителем и, наконец, мастером-целителем. Дело в том, что сам Гиппократ был уже в том возрасте, когда, как говорится, пора «задумываться о вечном» и поэтому активно искал преемника. После ухода Сметвика на покой Поттер занял его место и в течении сорока лет успешно руководил госпиталем. А еще не гнушался Поттер, помимо всего прочего, использовать в своей работе некромагию и магию крови, химерологию и другие запрещенные разделы магии. Разумеется, лишь в части касающейся лечения больных. А когда ему указывали, что эти виды магии запрещены, он неизменно отвечал: — Если запреты мешают мне лечить больного — отменяйте нахрен ваши запреты, — обычно, в этом месте Поттер делал паузу в разговоре, давая собеседнику время осознать его слова, — в противном случае я начну «отменять» вас, запрещателей хЕровых.       В такие моменты от Поттера вдруг начинало веять такой жутью, что его оппоненты предпочитали совершить «тактическое отступление». В большинстве случаев с мокрыми штанами.       Всего Гарри посвятил любимой профессии более ста лет своей жизни.       Гермиона после школы, несмотря на свою любовь к трансфигурации, посвятила себя рунам и арифмантике. Получив мастерство в этих разделах магии, она вдруг увлеклась расшифровкой письменности «мертвых» языков. Для этого она использовала метод маггловского профессора Юрия Кнорозова. Тот, в свое время, расшифровал письменность индейцев майа, а Гермионе удавалось расшифровывать некоторые записи, обнаруженные магами в разных местах. Несмотря на то, что вроде бы все уже было разведано и найдено, встречались порой загадки. Даже в Египте, изученном вдоль и поперек попадались порой глиняные таблички с непонятными закорючками. Так, что без работы Гермиона не оставалась. Когда же, некоторые особо «продвинутые», указывали ей на недопустимость использования маггловских методов, она советовала таким магам отправиться в Мунго, и поселится в палате, которую занимал Гилдерой Локхарт. — И вообще, — обычно задавала она вопрос всем этим завистникам и злопыхателям, считающими себя в праве, указывать другим как им жить, — вы забыли, наверное, что в таких случаях советуют Блэки? Они советуют, тем, кого что-то не устраивает, отправить Блэкам вызов.       И, не зря говорят, что муж и жена — одна сатана. От Гермионы в такие моменты тоже начинало веять жутью. Может и не столь запредельной, как от Гарри, но тоже весьма ощутимой.       В общем, Поттеров, не только уважали, но и разумно опасались, а порой и откровенно боялись.       Поженились Гарри и Гермиона первого августа девяносто восьмого года, взяв себе двойную фамилию Поттер-Блэк. В свое время Поттер дал портрету Вальбурги торжественное обещание, что род Блэков не прервется, а обещания он привык выполнять. Поэтому их младший сын стал Блэком. Всего у них родилось трое детей. Двое сыновей и дочь. Затем, разумеется, последовали внуки, правнуки и даже праправнуки. В общем, все было бы хорошо, если бы не скука. Наверное, все долгоживущие, начинают ее ощущать со временем. — Интересно, — задавал самому себе вопрос Поттер, — как с этим справляются личи? Может у них это чувство атрофируется? Ведь если мы начали чувствовать ее приближение на второй сотне лет, то что тогда говорить о них, существующих тысячелетиями?       Гарри и Гермиона, решили эту проблему по своему. Они нашли на берегу Тихого океана, уединённое место. Там они построили небольшой дом и приступили к разработке одного хитрого ритуала. В результате его проведения они собирались отправится в новое большое приключение. Причем переместиться должно было только сознание и память об основных событиях их жизни, а также их навыках и умениях. Все это планировалось переместить в виде архива, который бы раскрывался по мере надобности. А вот все чувства, при этом, отсекались напрочь. Уж очень им хотелось ощутить вновь их остроту. Радость от получения первой награды, гнев на врага, сожаление от потерь, счастье, испытанное после рождения первого ребенка… Пережить все заново и, разумеется, быть вместе в следующей жизни. Это были основные цели, ради достижения которых, затевался этот ритуал.       Именно сегодня, в полночь, Гарри и Гермиона собирались его начать. Десятилетний труд был завершен. Все было неоднократно проверено и перепроверено, завещания составлены, все, кого они сочли достойными, посвящены в их план. Утром их жилище должны были посетить доверенные лица, чтобы предать их тела погребению.       Ритуал начнется с последним, двенадцатым ударом часов стоящих в их доме. Гарри и Гермиона не знали, что будет дальше, но отступать не собирались. Они не знали о том куда они попадут. Будет ли новый мир похож на их прежний или нет. Останутся ли они людьми или они переродятся в каких-нибудь эльфов или, даже, драконов. Будет ли в том мире магия или они проживут новую жизнь простыми магглами. Впрочем, на этот счет были предприняты меры, чтобы они могли использовать магию в любом случае. Ничего этого они не знали, да и не могли знать. Сейчас их это не интересовало. В этот самый миг, они сидели на террасе своего дома и наслаждались видами последнего в этой их жизни заката. Все, что им оставалось, это — надежда. И они надеялись, что все будет хорошо.