MEDS

Нил не мог посмотреть на переписку с Джеем. Навязчивое чувство тревоги выедало его изнутри. Оно было мелким и лёгким, похожее не на привычное ощущение дула у виска, а на чье-то присутствие за спиной. Нил поежился, бросив взгляд назад, но увидел только пустое автобусное кресло. Было поздно. Он ехал в давно опустевшем салоне в компании молчаливого кондуктора. Окно было мокрым. Дождь моросил с утра, а солнце, которое слепило всю неделю, померкло за мутными серыми тучами. Автобус остановился. С пыхтением разъехались двери, и громкоговоритель объявил о конечной остановке. Нил вышел на улицу и увидел Рене. Он окинул взглядом ее черную кожаную одежду. Копна ее цветных волос была перевязана черной банданой, а в руках с перчатками она держала мотоциклетный шлем. Рене улыбнулась ему как обычно, и Нил не мог не заметить, что то, как она выглядела, наконец-то перестало противоречить тому, что он чувствовал, находясь рядом с ней. — Нил, — коротко поздоровалась она. — Привет. — Идём? — Мы не будем ждать остальных? — Эндрю будет на машине. Элисон, скорее всего, уже там. Нил пожал плечом, и они пошли вдоль кромки дороги мимо заправок, автомоек и складских помещений. Ему было интересно, куда именно они идут, но гораздо больше ему было тревожно спрашивать об этом Рене. Она вела его прямо и выглядела так, словно была в этом районе очень много раз. — Так, — неожиданно начала она, — давно ты катаешься на байке? — Я ездил только пару раз. Из-за друзей, — придумывал он на ходу. Рене понимающе промычала. — А я давно уже катаюсь. И, можно сказать, подсадила Элисон и Эндрю. Нил промычал, подражая ей, и они замолчали. — Нил, я понимаю, что тебе не нравлюсь. И тебе не обязательно общаться со мной. Просто скажи, и я не буду беспокоить тебя. Рене говорила безмятежно, с легкой улыбкой. Нил застопорился, продолжая идти молча. В его голове слетело несколько шестерёнок, отвечающие за мировой порядок, в котором люди не могли так просто взять и сказать то, что думали друг о друге. — Это не так… Всё нормально, — выдавил он из себя. Несмотря на то что он надел толстовку, его все равно пробрало холодом. Улыбка Рене стала натянутой. — Ты не не нравишься мне, — быстро продолжил он. — Просто немного напрягаешь. — Напрягаю? — удивленно переспросила она. — Меня напрягает… что ты строишь из себя хорошую девочку. Чего он не мог ожидать, так это того, что Рене расхохочется, весело и громко, на всю пустую стылую улицу. Нил недоуменно наблюдал за ней. — Прости, — отсмеявшись, произнесла она. — Это довольно прямолинейно. Вообще-то, я понимаю. Ты тоже напрягаешь меня. Нил недоуменно посмотрел на нее. — Ты ведь делаешь то же самое, что и я… Строишь кого-то из себя. И из-за этого непонятно, кто ты есть на самом деле. Нил напрягся. Рене была такой же проницательной, как и Эндрю, и он начал понимать, почему эти двое сблизились. — Я была в банде. Долгое время, — сказала она спокойно. У Нила на секунду перехватило дыхание, но он сосредоточился на своих шагах, чтобы не дать панике и паранойе завладеть собой. — В уличной банде, в Атланте. Это было не самое приятно время в моей жизни. Нам с мамой пришлось уехать. Теперь я здесь. И пытаюсь быть хорошей девочкой. Даже если я иногда вру, мне кажется, в этом нет ничего плохого. — Да, — ответил он. Рене улыбнулась понимающе на его бессмысленный ответ. На удивление, Нил начал чувствовать себя лучше. Они подошли к большому складскому помещению, рядом с которым на бордюре сидела Элисон и курила. Она заметила их издалека, махнув рукой. На ней была такая же черная косуха, как на Рене, а на ногах — черные кожаные шорты и колготки в мелкую сетку. — Ты не замёрзнешь? — спросила Рене, когда они подошли к ней. На улице было душно, несмотря на влажность. Ветра не было совсем, а дождь прекратился. — Ты же согреешь меня, — ответила она с ухмылкой. — Хочешь поехать со мной? — Сегодня не в состоянии ехать одна. Привет, Нил, кстати. Давно не виделись. — Привет, — ответил он. — Как ты? Элисон вздохнула, поднявшись. Она сделала последнюю затяжку и бросила окурок на сырой асфальт, растоптав его ботинком на высокой платформе. — Даже не спрашивай. У нас матч через неделю. Чирлидерш пытают, как наших парней. Еще и Рико возвращается скоро. Где там наш псих? Мы ко скольки так вернемся? В это же время они услышали шум машины со стороны города, и на парковку перед складом въехала черная Мазерати. — Помяни дьявола, — буркнула Элисон. Эндрю вышел из машины и вытащил с заднего сиденья два черных шлема. На его руках были перчатки, но в целом он выглядел также как обычно. Он подошел к ним и без объяснений сунул один шлем в руки Нила. — Спасибо, — выронил Нил неловко. — Где тебя носило? — проворчала Элисон. — Где надо, — равнодушно ответил ей Эндрю. — Отлично, все в сборе, — проигнорировала их Рене. — Мы идем? Элисон подняла с земли свой шлем и вытащила из сумочки вокруг талии связку ключей. Нил заинтересованно наблюдал за ней. — Что мы тут делаем? — задал он вопрос всем. — Чтобы ездить на байках, нужны байки, не так ли? — ответила Элисон. Она открыла большую железную дверь и уверенно прошла внутрь. Нил проследовал за ней и пораженно открыл глаза, когда в огромном помещении загорелся свет. Склад был заполнен мотоциклами. Рене и Эндрю проследовали вглубь. — Мы собираемся их украсть? — Передумал? Нил повернулся к Эндрю, который бросил на него ленивый взгляд, но Элисон успела сказать быстрее него: — Мы не крадем их, а одалживаем. Это склад моего отца. Он держит акции Харлей Дэвидсон. И ему часто дарят мотоциклы. — Он разрешает тебе их брать? — недоверчиво спросил Нил, осматривая ряды мотоциклов, стоящие вдоль стен. Их разноцветные блестящие бока выглядели совершенно новыми и до одури дорогими. Рене подошла к одному из них и привычными действиями стала проверять его механизмы, не обращая внимание на Элисон, которая села на сиденье перед ее носом. — Нет, конечно, — фыркнула она. — Сделала дубликат ключей. — Тебе не попадёт? — Чтобы мне попало, он должен хотя бы приехать домой. А это случится не скоро. Так что можешь выбирать любой. Даже разбить, если захочешь. Нил улыбнулся. — Все нормально. Я поеду с Эндрю, — сказал он и нашел его взглядом. — Я могу? Эндрю хмыкнул, что должно было значить «да». Он стоял рядом с черным мотоциклом, который выглядел действительно очень круто, но его передняя часть занимала слишком много места, чтобы оставить его для второго сиденья. — Ты променяешь ради нашего Нила свои сто девяносто лошадиных сил? — издевательски протянула Элисон. — Помнишь Ямаху? — произнесла Рене до того, как Эндрю смог бы ответить. — У него неплохая мощность и скорость отличная. Эндрю молча направился к противоположному ряду мотоциклов. Нил последовал за ним хвостом, прижимая к себе шлем. Он не разбирался в мотоциклах, но видел, что они отличались по каким-то деталям. Эндрю стоял у похожего на предыдущий байк. У него была небольшая кожаная подушка для второго человека. Он был таким же черным, но размеры и дизайн были другими. — Нормально, что из-за меня ты будешь не на своем мотоцикле? — Эти байки не мои, — сказал он, осматривая двигатель. — Я не езжу на дерьмовых машинах. И ты здесь не причем. Сможешь завести его? — Я? — Какие-то проблемы? Эндрю выглядел умирающим от скуки, но Нил увидел в его неяркой мимике насмешку. Он закатил глаза, отдав свой шлем Эндрю, и уверенно закинул ногу на сиденье. Его опыт в управлении любым транспортом заключался в том, что он, убегая от опасных ребят, хватал первый, что увидит поблизости, и действовал по принципу «плыви или утонешь». В тот раз хотя бы были быстрые указания Ваймака, которые он забыл, едва оказавшись на мотоцикле. Чудом он смог его завести, чудом сдвинуться с места и чудом не убиться в процессе. На самом деле это было гораздо проще, чем учиться играть на гитаре. Нил щелкнул кнопкой и повернул ключ зажигания, в последний момент вспомнив про сцепление. Мотоцикл загудел. Он посмотрел на Эндрю, который не выглядел впечатлённым. Его лицо было привычно равнодушным. — Даже не соврал, надо же. — А ты не стал внезапно милашкой. Надо же. Эндрю дернул бровью, на что Нил только улыбнулся. — Может хочешь проехаться со мной? — продолжил он, движимый раздражением и энтузиазмом. — С тобой на байке? — Если у тебя нет других вариантов, где ты хочешь проехаться. Они посмотрели друг на друга. Нил хлопнул глазами и понимание того, что он сболтнул, со смущением обрушилось на него. В помещении зазвучал рев мотора. Рене и Элисон покатились вперед и медленно поехали к открытой двери, которая, благодаря своим размерам, могла вместить в себя несколько мотоциклов в ряд. — Чего копаетесь? Мы впереди вас, — крикнула Элисон и надела шлем на голову. Нил плавно переместился на заднее сиденье, удерживая нейтральное выражение лица, пока его сердце громко колотилось в груди. Эндрю отдал ему шлем без комментариев и надел свой. Его голос раздался глухо: — Я буду ехать быстро, — предупредил он и сел за руль. Нил кинул и обнаружил, что на мотоцикле не было никакого даже крошечного выступа, чтобы он мог ухватиться за него. После нескольких секунд его метаний, пока они стояли на месте, Эндрю рявкнул: — Держись за меня. — Да? — громко переспросил Нил. — У тебя какие-то проблемы? — Тебе ведь не нравится, когда к тебе прикасаются… Эндрю промолчал и агрессивно выжал газ. Нил отлетел по инерции назад, чуть не свалившись с сиденья, и рефлекторно схватился за его бока. Поняв намек, он крепко сцепил руки вокруг его живота, и они выехали на улицу. Было темно. Дорогу освещали только фары и полоска света из распахнутых дверей склада, которую они оставили после себя. Очень быстро пропала и она. Они ехали прочь из города. Ветер хлестал по открытым рукам и щиколоткам, но стекло на шлеме позволяло, не щурясь, смотреть по сторонам. Пролетали склады и заправки, пока их не сменили только дубы и мрачные высокие сосны. Покрытые лесом горы и холмы окружили их. Эндрю не преувеличивал. Они перегнали мотоцикл Рене и Элисон, а счет на светящемся спидометре продолжал увеличиваться. Нил прижимался к теплой спине, чувствуя, что ему приходится применять силу, чтобы не соскользнуть назад. Его не пугала скорость. В мире было слишком много других вещей, которые его пугали. Например, воспоминания. Адреналин, который медленно, но верно подкатывал к горлу, запускал сердцебиение, оставляя на языке призрачный вкус крови. Появлялось ощущение того, что за ними гнались. Несуществующие раны на теле начинали болеть. Паника поднималась из ниоткуда и твердила: быстрее, быстрее, быстрее. Дорога начала сужаться и виться. Нил отвлекся на стремительно приближающейся к его ноге асфальт и заметил крутой поворот, стоящий над спуском с горы. От падения их ограждал только низкий металлический забор. Их вместе с мотоциклом потянуло вниз. Ему казалось, в какой-то момент он задел дорогу своей кроссовкой, но за мгновение, за которое левую часть его тела могло содрать по асфальту, они замерли под углом и начали подниматься. Поворот остался сзади, а мотоцикл мчался вперед. Прежде чем они выпрямились, Нил не смог удержаться и потянулся одной рукой к дороге. Кончики его пальцев ошпарило болью. Он одернул ее обратно и, сжав в кулак, снова обхватил бок Эндрю. Они ехали прямо. Нил впервые за долгое время чувствовал себя легко. Возможно, тревога просто не могла успеть за их скоростью, перевалившей за сто пятьдесят. Или адреналин унес вместе с кровью сонливость и ноющую головную боль. Или Эндрю со своей косухой и перчатками отпугнул его суетящиеся беспокойные мысли. Он чувствовал себя в безопасности. На ревущей вечерней дороге вся его жизнь стала казаться малобюджетным хоррор-фильмом. Нил повернул голову и прилег на шлем Эндрю. Они стали ехать медленнее. Пошел дождь. Нил чувствовал его мелкие капли на своих голых руках и видел, как от ветра беззвучно колыхались ветки сосен, заглушённые ревом двигателя. Лес обступил их слева и справа, а дорога вела ровно и прямо. Умиротворение накрыло его. В следующее мгновение Нил лежал на асфальте. Привычной была боль. Он почти не обращал на нее внимание, пытаясь вернуть себе дыхание, которое пропало на одно бесконечное мгновение, успевшее довести его до приступа ужаса. Ребра, казалось, провалились внутрь его грудной клетки. На языке ощущался кислый вкус желчи, и Нил со стоном проглотил ее обратно, пока тошнота набухала в голове вместе с болью. Звон в ушах затихал. Негнущимися пальцами он отстегнул застёжку на шлеме и снял его с себя, хлебнув свежего воздуха. Дождь изредка капал на его лицо. Перед ним появилось лицо встрепанного беспрестанно матерящегося Эндрю. Он сорвал с себя перчатку и схватил его за челюсть, осматривая его. — Наркоман, — прошипел он, — видишь меня? — Что? Да. Я в порядке. — Что это нахуй было? — Лиса. — Что блять? — На дорогу выбежала лиса, — морщась, бормотал Нил, возвращая себе координацию. Он вспомнил силуэт, проскользнувший перед ними, и то, как он рефлекторно дернул корпус Эндрю в сторону. Все эти события стали возвращаться к нему запоздало, вместе с полным осознанием произошедшего. У него не было сотрясения, судя по его состоянию, но приложило его от души. Только шлем и спас. — Мы могли ее задавить, — продолжил он мямлить, ошалелый. Толстовка на его спине промокала. Эндрю смотрел на него непроницаемо, пока пальцы крепко сжимали его лицо все сильнее и сильнее. Его голос звенел от ярости: — Ебаная лиса важнее твоей головы? У тебя мозгов нет?! Ебучий идиот! Блядская ходячая катастрофа. — Извини, — проговорил Нил, дотронувшись до его горячей руки своей окалевшей содранной в кровь ладонью. Эндрю перехватил его за запястье и посмотрел на его указательный и средний палец, на котором была оторвана половина ногтевой пластины. — Как ты умудрился расхерачить себе руку так? — До этого… ещё. Эндрю сузил глаза. Когда в них зажглось понимание, он подскочил на ноги и разразился матом. Нил с трудом приподнялся на локте. Его голова пришла в порядок, поэтому он встал, опираясь своими ранеными ладонями о мокрый асфальт. — Извини, — сказал он еще раз, отковыривая кусочки кожи с пальцев. — Знаешь куда засунь свои извинения? Он прошелся по нему взглядом с головы до пят. Нил поежился и почувствовал, как часть толстовки сползла с его плеча. Он дотронулся до нее и нащупал огромную мокрую дыру на лопатке. — Хотя бы избавишься от своей уродливой одежды, — прокомментировал Эндрю и схватил его руку. Он начал натягивать на его раненые пальцы перчатки, пока Нил дезориентировано наблюдал за ним. — Это не обязательно… — Заткнись. — Поедем обратно? — Мы идем пешком. Эндрю застегнул на нем перчатки и подошел к мотоциклу, не залезая на него. Он осмотрел его и покатил по дороге вперед. — Ты серьезно? — ошарашенно переспросил Нил. — Шлемы, — бросил он, проигнорировав его вопрос. Нил забрал их с земли и быстро догнал его, игнорируя жжение ладоней и ноющие синяки на теле. — Может подождём Рене и Элисон? — Нет, — коротко бросил он. — Здесь они не будут ехать. Мы встречаемся на шоссе. Оно недалеко. — Вы ездите по разным дорогам? — Ненавижу ждать. Они шли рядом друг с другом вдоль по длинной мокрой дороге. Эндрю все еще был напряжен, он смотрел прямо и все эмоции утекли с его равнодушного лица. Только его волосы были встрепанными и сырыми, а рукава куртки стерты. Небо казалось совсем не таким светлым, как прежде. Едва ли можно было что-то разглядеть в тени между деревьями, которые густели и темнели. Несмотря на мрачность и глухую тишину природы, Нилу было спокойно. Дождь продолжал идти. — Вы давно этим занимаетесь? — спросил он. — Всю старшую школу. Когда Рене начала встречаться с Элисон. Нил приоткрыл от удивления рот: — Рене встречается с Элисон? — У тебя проблемы с этим? — Что? Нет! Просто… Я думал… что вы с ней встречаетесь. Эндрю остановился и повернул к нему голову. Его лицо стало холодным и раздраженным. — Ты идиот. — Я просто предположил… — Потому что мы разного пола и проводим время вместе? — Потому что кроме нее ты ни с кем не общаешься. Нил пожал плечами, которое тут же заныло. Эндрю молчал несколько секунд, а потом наклонился к нему и чётко проговорил: — Я не люблю людей. И я гей. Он посмотрел ему в лицо и продолжил идти. Нил остался позади с единственной мыслью, пульсирующей в голове. Он никогда не хотел так сильно кого-то поцеловать.