MEDS

And it was

Это был

A leap of faith I could not take

Прыжок веры, который я не смог сделать

A promise that I could not make

Обещание, которое я не мог дать

A leap of faith I could not take

Прыжок веры, который я не сделал

A promise that I could not make

Обещание, которые я не смог дать

Ashtray heart — Placebo

У Нила официально были проблемы. У него всегда так или иначе были проблемы. Он выбирается из одной ямы, чтобы провалиться в другую. Его можно назвать профессионалом в каком-то смысле. Профессионалом в карабканье и падении. Он умел выпутываться из таких передряг, в которые мало кто мог попасть, его жизнь — это маленький бесконечный ад, заключенный в запахе крови, боли и двойках за тесты, и он, честно, не знает, за какие грехи в нем горит. Он умеет разбирать и собирать пистолет одной рукой с завязанными глазами. Он может сутками сидеть тихо и неподвижно без еды и воды. Нил не знает, как взаимодействовать с людьми. Его мозг — сборник по выживанию в различных экстремальных ситуациях, но он становится абсолютно бесполезным, когда дело касается человеческих отношений, где нельзя применять насилие. У него был Ваймак. Взаимодействие с ним держалось исключительно на терпении и силе воли последнего. Еще у него была странная компания фриков из школы. Он до сих пор не мог понять, почему они общаются с ним, лживым, сломанным и пустым, как старая мусорная корзина. А еще у него был Джей. Безликий грубый парень в его телефоне, без которого Нил — никто. Ноль без палочки. Без имени. Без личности. Таблетка плацебо. У Нила нет имени. Натаниэль похоронен рядом с его матерью. Алекс, Стефан, Мартин, Клод и все остальные похоронены на свалках в выброшенных документах. Нил тоже будет среди них. У него нет лица. Он не помнит натуральный цвет собственных волос — он помнит только цвет волос отца. У него нет личности. Он уже не может различить то, что было выдумано им, и то, что действительно было его. На самом деле у Джея тоже не было имени и лица. Так или иначе он был самым настоящим, что Нил имел. Пока есть Джей, есть Эйб. Пока есть Джей, есть доверие, шутки про смерть и Placebo. Нил не знает, что делать, когда проблема касается самого Джея. У него ехала крыша. Он чувствовал, как его рвёт тем, что он старательно запихивал в свою глотку несколько месяцев, и теперь беспомощно захлебывался этим. Что ему нужно было сделать? Нил не мог ему написать. Если он ошибся, то Джей никогда его не простит. Он никогда не простит, что Нил по уши влюбился в Эндрю Миньярда и теперь не может перестать видеть его в Джее. Их отношения были неопределёнными, и романтика в них не играла никакой роли, но друг для друга они были всем. Нил не сможет пережить пустоту, которая останется после него. Нил не мог рассказать Эндрю. Он не мог даже посмотреть на него, практически убежав от них с Рене и Элисон после того, как они вместе вернулись к складу с мотоциклами. Эндрю же напротив смотрел на него слишком пристально. Нил выдержал один день в школе и заперся в своей комнате на следующие три. Между Джеем и Эндрю он не выберет последнего. Его тошнило от себя и от того, как сильно он хотел, чтобы они оказались одним человеком. Но даже если предположить, что Нил словил какой-то небесный джек-пот и случайно встретился с Джеем в реальном мире… То все становилось только хуже. Нил не уверен, что смог бы справиться с этим. Мысль о побеге вертелась прямо перед ним. Но Нил лежал на кровати. Он игнорировал Ваймака. Он игнорировал Джея. Часы на стене тикали, как бомба замедленного действия, их Нил не мог игнорировать. Они били по его голове, как по гонгу. Ему следовало бы сделать хоть что-то, и он нашел упаковку таблеток, которые не трогал долгое время. Он закинул в рот две. *** Его мир расплескался по комнате, как брызнувшая из артерии кровь. По стенам она размазалась кровавыми подтеками, а на потолке небрежные линии пересекались в кресты и фигуры. Нил видел это перед собой также ясно, как и всё остальное: ярко-алые и жидкие разводы, впитавшиеся в жухлые обои и отстающую от потолка известку. Крови было так много, словно кто-то устроил в его комнате резню. Нил чувствовал холодные мягкие трупы под собой. Чей-то локоть упирался ему в лопатку, раздражая и отвлекая от пребывания в вакууме мыслей и чувств. Кровь не застывала. Влажная, она блеснула и собралась в тяжелые красные капли. С глухим звуком она приземлилась на его щеку с потолка. Со скулы капля скатилась на висок, а за ней упала следующая — на лоб, попадая в глаза, за ней — ещё одна. Нил игнорировал их до тех пор, пока кровь не попала ему в рот, соленая и терпкая, как алкоголь. Вдохи спирало в груди от вкуса и запаха, от стуков, которые наполнили его череп как барабанная дробь. Он ударил себя по лицу, когда попытался избавиться от крови во рту, но наткнулся только на свои сухие искусанные губы. Нил открыл глаза. Потолок в комнате был белым. Окно было приоткрыто, продувая его холодом от пяток до макушки. Он приподнялся на скрипучем матрасе, обнаружив под спиной впивающиеся в него наушники, пока мир собирался из кровавых образов обратно в картинку адекватной реальности. — Нил. Нил подпрыгнул, развернувшись к двери. — Я стучался, но, — начал Ваймак с обеспокоенным выражением лица, но перебил самого себя. — Там в дверях твои одноклассники. Нил осоловело хлопнул глазами. — Что? Кто? — Хэммик, Дэй, на сколько я знаю. Их выгнать? — Эм… нет. Постой. Дай мне… секунду. Минуту. Я выйду. Нил подорвался с места, но в глазах потемнело, из-за чего ему пришлось замереть на несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Конечности казались ему чужими. Он облизал губы и вытер с них кровь тыльной стороной ладони. Ваймак молча наблюдал за ним. — Ты… — Я в порядке, — отмахнулся Нил, торопливо протискиваясь в коридор. По пути в ванную он обратил внимание, что на улице был солнечный день. Его состояние было ужасным. Медленно, но верно тревога накрывала его, заставляя суетиться и быть очень неуклюжим. Проигнорировав свое отражение в зеркале, он привел себя в чувства настолько, насколько был способен. Он спустился на первый этаж и увидел на пороге Ники, одетого чуть более прилично, чем обычно, и Кевина, что-то скоромно обсуждающего с Ваймаком. Его присутствие заметили быстро. — Нил! — радостно воскликнул Ники, но его улыбка быстро сменилась изумлением. — Ты в порядке? Нил поморщился. — Да, само собой. Он взглянул на Ваймака, которому не нужно было больших намеков, чтобы исчезнуть в зале. — Выглядишь ты… не ахти, — мягко ответил Ники. — Ты так сильно заболел? — Я… почти выздоровел, — соврал Нил. — Так чего вы хотели? — Нет, если ты плохо себя чувствуешь… — Мы пошли в кино, — перебил его Кевин, который тоже рассматривал его с беспокойством, но лезть не в свои дела не стал. — И заехали за тобой. Хочешь с нами? Нил приоткрыл рот от растерянности. Его мозг зацепился за слова «мы» и «приехали», и он неосознанно присмотрелся за их спины, где на проезжей части около его дома стояла черная Мазерати. Его сердце упало вниз. — Наверное, — услышал он свой голос как со стороны. Ники неуверенно посмотрел на него. — Только чур в обморок не падать! Я от страха откинусь вместе с тобой. Нил перевел на него заторможенный взгляд. — Тогда пошли, — сказал Кевин и вышел на улицу. — Ты пойдёшь в этом? — возмутился Ники. — Вся твоя одежда каждый раз выглядит так, словно ты спал в ней. Какой кошмар! С таким-то телом! Нил начал натягиваться кроссовки, и только после слов Ники обнаружил на себе уличную одежду. Он так и не понял, сколько проспал, но, без сомнений, эти драные старые джинсы и серая толстовка были на нем все время. Пока они шли к машине, Нил старательно избегал смотреть на переднее сиденье автомобиля. — Я не люблю ездить там. Какого черта? — раздраженно спорил Кевин, стоя перед открытой дверцей пассажирского сиденья. Не получив ответа, он звонко цыкнул и бросил взгляд на Нила. — Эндрю сказал, что ты садишься вперёд. Нил задержал вдох и неосознанно взглянул на Эндрю, который флегматично курил сигарету и смотрел перед собой. Он одернул взгляд от его лица и под клокочущий ритм сердцебиения переместился на соседнее сиденье. Его пальцы ухватились за ремень безопасности не с первого раза, зато держались за него как за спасательный трос. Кевин ворчал где-то позади, Аарон и Ники толкались с ним, Эндрю курил. Нил был на грани панической атаки. Прошла вечность, когда машина загудела и плавно набрала скорость. — Ты не заразный? — донеслось несмешливое от Аарона. — Выглядишь так, словно сдох недавно. Нил услышал его сквозь давление в ушах и сказал спустя полминуты: — Я в порядке. Его ответ был привычным, однако Нил увидел в отражении лобового стекла, как Эндрю бросил на него взгляд. Он сложил руки на груди и сжался. Время в дверях автомобиля остановилось. Нил не сошел с ума только благодаря Ники и Кевину, привычным и знакомым, которые громко говорили обо всем подряд и обсуждали фильм, на который они едут. Он так и не смог запомнить его название, сколько бы раз они его не произносили. Его пальцы были расцарапаны, когда они остановились, но сознание наконец-то очистилось после сна. Мысли, похожие на жужжащих и врезающихся в окно мух, осели на подоконнике, перестав метаться из стороны в сторону. Нил вышел на улицу, вдохнув прохладный воздух. Засунув руки в карманы, он побрел за Ники, Кевином и Аароном в шумное здание торгового центра. Эндрю шел за ним, отставая. Нил чувствовал, что он смотрел ему в спину, но его инстинкты не требовали немедленно оказаться в безопасности. Эндрю за его спиной не был равен опасности, и, погрузившись в эту мысль, Нил не заметил, как они оказались у кинотеатра. — Привет, Нил. Ты как? Нил с удивлением заметил Мэтта. Он сидел на диванчике, а Дэн в свою очередь сидела у него на коленях. — Он скажет, что с ним все в порядке. Можешь не спрашивать, — вставил Ники свои пять копеек быстрее, чем он успел открыть рот. — Но он обещал мне не падать в обморок. Ники засмеялся, и Мэтт с Дэн улыбнулись ему искренне, но не слишком весело. Дэн шлепнула Ники по руке, когда он попытался стащить карамельный попкорн из её коробки. — Ники, Рене принесет тебе твой скоро… Ой, Нил, мы как-то не подумали, что тебе тоже нужно взять. Его желудок сжимался от голода, но всё, что попадет в него, выйдет обратно в тот же момент, так что Нил не беспокоился. Глядя на переругивающихся Дэна и Ники и смеющегося над ними Мэта, он забыл о существовании Эндрю, а вместе с ним всех своих насущных проблемах. Дышать стало легче. Рене появилась вместе с Элисон, в руках они несли несколько коробок с попкорном. — Нил, ты жив, — весело воскликнула Элисон, Рене кивнула ему с улыбкой. — Надеюсь, ты не обидишься, что тебя обделили попкорном, но если мы прямо сейчас не окажемся в зале, то пропустим не только рекламу, но и весь фильм. Твой билет у меня. — Рекламу? — запоздало спросил Нил, когда все направились к залам. — А мне вообще нравится смотреть рекламу, — болтал Ники. — С нее начинается кино! Но ради тебя, Нил, я готов был её пропустить. У нас какой зал? Третий? Он вертел в руках билет, пытаясь одновременно держать его и закинуть в рот попкорн, который забрал у Элисон. — Второй, — ответил ему Аарон. — Хватит вести себя как идиот. — Буду вести себя как хочу. Ники кинул в него попкорном. Аарон задохнулся от возмущения и бросил своим в ответ. Кевин, идущий рядом с ними, отчаянно закатывал глаза. Мэтт пытался их успокоить. Нил замедлил шаг, чтобы не попасть под перекрестный огонь, и оказался на одном уровне с Рене, которая наклонилась к нему и тихо спросила: — Ты был в кинотеатрах? — Я… не совсем. Практически не был. Нил сделал вид, что не был смущен своей косой полуправдой, которая будто бы сама не определилась хочется ей звучать как правда или нет. Рене покивала со знанием дела. Любопытство кольнуло его, но он затолкал его поглубже, как делал это обычно. Во время проверки билетов Нил съежился под взглядом контроллера, сунув руки в карман толстовки. Протискиваясь вместе с остальными внутрь, он ожидал, что его схватят и прижмут лицом к стене, как делали на пунктах осмотра в аэропортах и на вокзалах. Однако дверь за ним беспрепятственно закрылась, обрубая его фантазии и оставляя запертым в длинном черном коридоре. Его ледяные ладони вспотели. Из зала доносился громкий бьющий по ушам звук. Ему хватило несколько шагов, чтобы темнота и холод пронзили его до самых костей, до глубины его памяти, в которой были зарыты все старые обугленные воспоминания. Они обступали его вокруг стенами со старинными мрачными картинами, наседали сверху высокими потолками с блестящими люстрами, а снизу — вышитыми коврами из шелка. Эти ковры закрывали пятна крови, въевшиеся в паркет. Среди заветвлений темной древесины непривыкшему глазу едва ли можно было различить разводы — Нил видел их. Некоторые из них он оттирал собственными руками. Иногда ему казалось, что эта кровь навсегда впиталась в кожу ладоней, смешанная с растворителем и водой. Затхлый запах ударил в голову. В его доме всегда пахло пылью, а в подвале — стылой землей, промозглой и холодной, как могло бы пахнуть только в гробу, в котором ты оказался погребённым заживо. Удивительно, но подвал действительно был похож на гроб, высококлассный и прочный, с роскошной обивкой из дорогого материала, которым он был устлан с пола до потолка. Стены часто закрашивались, чтобы скрыть отметины, царапины от ножей и ногтей, застывшие жидкости человеческого организма. Самого Нила на этой стене осталось больше, чем было в нем сейчас. В пределах той коробки заключалась его маленькая никчемная жизнь. Запах земли снова раздирал ноздри. Мозг пульсировал от беспомощности и страха. Из тела вырывалось сердце. Он был один. В темноте и пустоте. Ни одна тренировка с Лолой, ни одно нравоучение отца не было страшнее невыносимого сводящего с ума ожидания. Его сталкивали с лестницы. За ним запирали дверь. Вокруг не было ничего, кроме темноты и шума крови в ушах. Мир потерял опору, и верх с низом поменялись местами. Он задыхался. Нил не увидел, а почувствовал, что кто-то приблизился к нему. Он отшатнулся в сторону, врезавшись в стену. В ту секунду его мозг не был способен заметить, что стена была мягкой и шершавой — совсем не похожей на гладкую, воняющую краской стену подвала. Он услышал свое имя. Голос матери звенел в ушах. Смех Лолы вторил ему, как фоновая запись. Её отращенные ногти вцепляются в предплечье. Сильные пальцы. Они дергают его. Нил пытается устоять на месте. Его тело трясет от предчувствия того, что с ним могут сделать за упрямство. Он мог бы заскулить от страха, но дыхание не дает ему говорить. Вдох. Выдох. Он задыхается. Пальцы едва прикасаются к его лицу. Нил чувствует тепло у челюсти, нежное осторожное присутствие. В сумраке подвала проступили очертания лица Эндрю. Он протягивал вперёд руку и смотрел на него тёмными серьезными глазами, оставляя между ними свободное пространство. Нил расширил глаза. В его суженном сознании родилось и задержалось две мысли: он был рад его видеть и он не мог дышать. Легкие судорожно и шумно втягивали в себя воздух, словно во всем мире он должен был закончиться с минуты на минуту. Сердце до боли билось в грудной клетке. Рука Эндрю исчезла с его щеки. Нил почувствовал ее мягкую хватку на своем запястье и позволил утянуть себя вперед. Яркий белый свет в холле торгового центра приводил его в чувства, которые застряли поперёк горла, придавленные паникой и страхом. Он сосредотачивался на шагах и счете. Ваймак учил его справляться с паническими атаками самостоятельно по различным техникам, которые Нил автоматически вспоминал и за которые отчаянно цеплялся в самый необходимый момент. Дальней частью мозга он понимал, что они остановились. Он почувствовал под задницей и за спиной твердую поверхность, на которую смог опереться. Пульсирующий страх ослабел. Всё тело налилось тяжестью, но мышцы, скованные напряжением, расслабились. Усталость окатила его, как тяжелая волна. Он вытянул согнутые в коленях ноги перед собой и сфокусировал взгляд на кафельной плитке напротив. Они находились в просторной кабинке туалета. Эндрю сидел рядом с ним на полу, и между ними было расстояние вытянутой руки. Нил сделал один глубокий хрупкий вдох. Сердцебиение начало успокаиваться, а вместе с ним из недр его спутанных чувств и мыслей поднималась неловкость. Кроме Ваймака никто не становился свидетелем его приступов. Он покосился на Эндрю, который флегматично смотрел прямо. Они встретились взглядами. Нил вздрогнул. — Я… Прости. — Ещё раз так скажешь, и я ударю тебя, — холодно припечатал Эндрю в ответ. — Мне давно следовало это сделать. Нил устало ухмыльнулся и выронил: — Прости. Эндрю сузил глаза. Они смотрели друг на друга в молчании. Либо у Нила не осталось сил, чтобы лезть из кожи вон от тревоги, либо Эндрю влиял на него как успокоительное, но ему становилось легко. Слабая улыбка не могла спасть с лица. Он действительно был рад видеть его спустя то время, которое провалялся дома, убегая от своих страхов. — Эндрю, слушай, — начал он с пустотой в голове, — а у тебя нет случайно лучшего друга по переписке? Эндрю медленно моргнул и после паузы ответил: — Есть. Один. Полный идиот. Нил чувствовал себя так, словно его ударили по голове. Смысл слов никак не мог дойти до него. — Вы… виделись когда-нибудь? — Нет. Они всё ещё смотрели друг на друга, и Нил внезапно остро ощутил это всем телом. Он опустил взгляд на горловину его футболки. — Джей? — Эйб. Нил напрягся, услышав это имя вслух. Он был на грани того, чтобы убежать, и, видимо, Эндрю почувствовал это и обхватил его запястье. — Этого не должно было случиться, — выпалил Нил быстрее, чем успел подумать. Эндрю ничего не ответил. Он молча поднялся, продолжая удерживать его за руку, посадил его в машину и довез до дома. Нил не был уверен, стало ли ему лучше от того, что он узнал сегодня, или всё стало только сложнее. За поездку они не перекинулись ни словом, ни взглядом. *** Нил сфокусировал взгляд на переполненной чашке чая перед собой. На столешнице вокруг нее медленно росла коричневая лужа, перетекающая на пол. Дверной звонок затрещал в очередной раз громко и настойчиво. Он нахмурился. Нил и не заметил, сколько раз он уже успел прозвенеть, и, бросив впопыхах полотенце на разлитый чай, отправился открывать дверь. Мысль, что на пороге мог оказаться кто-то помимо уставшего Ваймака, даже не пришла ему в голову. Безэмоциональное лицо Эндрю выбило землю у него из-под ног. Не отшатнулся он только из-за его серьезного мрачного взгляда. Эндрю невозмутимо стоял перед ним и молчал. Нил молчал тоже. Они смотрели друг на друга, и с каждой секундой его паника росла. — Что ты… делаешь здесь? — выдавил Нил из глотки, нервно сжимая ручку двери. — Подумал, что сам ты никогда не выйдешь, — спокойно ответил ему Эндрю. Их снова окутала тишина, которая могла бы раздавить его насмерть, но Эндрю бесцеремонно ударил его в живот мотоциклетным шлемом. Нил полузадушено пискнул и рефлекторно обхватил его руками. — Хватит, — бросил Эндрю. — Что? — Хватит думать. С этими словами он развернулся, пока Нил остался в ступоре стоять в дверях. Его руки дрожали, сжимая черные лакированные бока, когда он ступил за порог и подошёл к мотоциклу, стоявшему на их газоне. Он отстраненно наблюдал за тем, как Эндрю застегнул свой шлем и перекинул ногу через сиденье. — Садись. Нил хлопнул глазами и без возражений забрался назад. Он нацепил шлем и неловко схватился за его плечи, пока они выезжали на дорогу. В голове было пусто и шумно. Гул мыслей неразборчивой какофонией звенел в тон свистящему ветру. Нил был измотан. Он снова потерял сон после того, как проспал около тридцати часов под таблетками. Все его чувства отделились от остального него, как будто не принадлежали ему на самом деле. Словно он читал про себя книгу или видел сон, где все вокруг было в мареве и ощущалось через тонкую невидимую пленку. Эндрю и его мотоцикл тоже казались сном. Нил не был в школе ещё несколько дней, которые смазались в один – большой и мучительный. Он не знал, о чем думает Эндрю или что подумали остальные, когда он внезапно пропал из кинотеатра. Они мчались вперед. Мелькающие линии пролетающих домов, машин, светофоров освобождали его голову от навязчивых мыслей. По его коже бродил ветер. Запах города и свежести наполнял его и успокаивал вместе со звуком гудящего мотоцикла. На скорости они пролетели вдоль загородных переулков, сделали крюк по кромке лесополосы и начали возвращаться обратно. Когда мотоцикл подъехал к дому, его отвратительное состояние стало чуть менее отвратительным. Он заторможено слез с сиденья и стянул шлем одновременно с Эндрю, который остался на месте. Они оба молчали, пока Нил рассматривал дерево неподалеку. В такт качающимся веткам на него накатила расслабленность. — Спасибо, — сказал он. Эндрю забрал шлем у него из рук. — Если больше ничего не нужно, я поехал. Нилу ничего от него было не нужно и, честно говоря, фраза о том, что его оставят в покое, принесла ему облегчение. Поэтому он так и не понял, почему спросил: — Хочешь зайти? Эндрю пристально посмотрел на него. Нил смотрел на сломанную ветку дерева, с листьев которой падала вода. Капли пускали на большой луже на тротуаре круги. — Да. Ответ Эндрю пустил мурашки по коже. Нил нервно дернул плечом и развернулся, пройдя в дом. Когда Эндрю закрыл дверь за ними обоими, стены навалились на него, как пошатнувшийся карточный домик. На кухне его чай остался на прежнем месте, как и лужа, которая впиталась в полотенце. Нил рассеянно вытер её. На автопилоте он включал чайник и отирался за кухонным гарнитуром, нуждаясь в какой-то деятельности, чтобы отвлечься. Когда всё, что возможно, было им потрогано, помыто и переставлено, Нил наконец-то повернулся, оперевшись поясницей на столешницу. Скрестив руки, Эндрю стоял у стены напротив. Его лицо было таким же, как и всегда — абсолютно бесстрастным, насколько это вообще возможно. Светлые волосы были смяты от шлема, а глаза сосредоточенно разглядывали его. В них полопались капилляры, и до Нила медленно доходила мысль, что для него это тоже могло было непросто. Их окутывал тихий шум закипающего чайника. — Скажи что-то, что знает только Джей, — проговорил Нил тихо. Спустя минуту Эндрю ровным тоном произнес: — Тебя зовут Абрам. Твои отец и мать конченые жестокие мудаки… — Всё. Стоп. Я понял, — остановил он его, поежившись. — Уверен, что не называл их так… — Это я их так назвал. Нил ничего не ответил. Они молчали, пока не раздался свист и щелчок закипевшего чайника. — Я рад увидеть тебя. — Да? В его голосе было столько неверящей насмешки, что Нил поднял взгляд с отметины на обоях, которую разглядывал во время их диалога. — Да. Эндрю не был убежден. Нил не мог допустить, чтобы все оставалось как есть. — Я… Я всегда хотел встретиться с тобой. — Хотел бы — давно встретился. — Ты бы оказался в опасности, — продолжал доказывать Нил. — Ты и сейчас в опасности из-за меня. — Это не имеет значения. — Это всё, что имеет значение! Я не могу тебя потерять. Только не тебя. Нил был поражен собой. Он злился. Это была новая эмоция за последнюю неделю, единственная эмоция, которая не топила его в жалости к самому себе. Его пальцы подрагивали, и он сжал их в кулаки. — Ты не можешь оказаться настоящим. Голос Эндрю был на грани с шёпотом. Нил поднял на него удивленный взгляд. Он смотрел на него с ненавистью и беспомощностью, которую Нил не смог распознать сразу и понял только потому, что сам испытывал её. Под действием импульса он оторвался от столешницы и обошел стол, вставая перед ним. Эндрю наблюдал за ним с прищуром. На его щеках были видны блеклые веснушки и тонкие морщинки — на лбу. Его глаза были насыщенного темно-карего цвета со всполохами вокруг радужки, а не черного, как казалось раньше. На крылышке его носа была маленькая точка, которая должна быть отверстием для пирсинга, а на подбородке и щеках была рассыпана выбритая щетина. Все сообщения Джея обрели форму и голос. Все его фразы стали сопровождаться в его воспоминаниях выражением лица Эндрю: его поднятыми бровями, сжатыми губами, закатанными глазами. Они встретились спустя пять лет общения онлайн. До Нила запоздало дошел этот факт и начал наполнять его воздушным пузырящимся восторгом. Эндрю смотрел на него напряженно и изучающе. — Долго ты собираешься пялиться на меня? — Да. Эндрю возмущенно приподнял бровь, и на лице Нила сама по себе растянулась слабая улыбка. Эндрю расцепил руки на груди и медленно протянул одну к нему. Нил не сопротивлялся, когда к его щеке прикоснулась мягкая осторожная ладонь, которая пахла горькими сигаретами и металлом. Он сделал к нему ещё один шаг, ступая в его личное пространство. — Я стал более реальным? — Нет. Нил улыбнулся шире и, подставляясь под ласки, закрыл глаза. Спустя мгновение он почувствовал на губах касание чужих губ. Это было нежно и призрачно и, едва отдавая себе отчет, он подался вперед, отвечая на поцелуй. Эндрю прижал его к себе за шею и крепко поцеловал, затапливая легкостью и удовольствием. Также неожиданно как начался, поцелуй оборвался. Нил открыл глаза, когда Эндрю настойчиво отодвинулся от него, и дотронулся до руки, которая продолжала лежать на его шее. — Можно ещё? — попросил он. Взгляд Эндрю обжег его. Он думал пару секунд и молча притянул его к себе еще раз, зарываясь второй рукой в его волосы. Они тесно прижимались друг к другу. Поцелуй стал глубже. Нил со вздохами реагировал на движения другого языка в своем рту и старательно копировал то, что делал Эндрю с его губами. В его животе расцветало сладостное томительное возбуждение. Он обхватывал руками чужие запястья, подавляя желание дотронуться до него где-нибудь ещё. Люди, определенно, недооценивали поцелуи, если каждый из них был похож на этот. Нил был в восторге. Он повернул голову в сторону, чтобы найти более выгодный угол, но врезался губами в чужую щёку. Его это не особо расстроило, потому что он тут же начал покрывать её поцелуями, а вместе с ней глаза, нос и остальное недовольно сморщившееся лицо. Нил хихикнул. — Так и собираешься слюнявить меня? — проговорил ему Эндрю куда-то в подбородок. — Ага, — ответил Нил, уткнувшись носом в его висок. Эндрю недовольно цыкнул, но не отстранялся. Тепло и безопасность окутало его со всех сторон. — А сейчас? — тихо спросил Нил. — Я стал более настоящим? — На тридцать процентов, — ответил Эндрю умиротворенно. — Как долго тебя нужно целовать, чтобы были все сто? — Быстро же ты обнаглел, — проворчал он. Нил растянул губы только шире и подпрыгнул от звонка в дверь. Он моментально отпустил руки Эндрю и отодвинулся от него. После звонка последовал звук открывания двери и шорох в коридоре. Нил бросил взгляд на Эндрю, прежде чем выйти из кухни. — Могу я считать хорошим знаком, что ты перестал закрывать все окружающие тебя двери? — спросил Ваймак, вешая куртку. Нил скрестил руки, не удивляясь, что тот застыл с недоуменным выражением лица, глядя за его плечо. Ваймак перевёл взгляд с Эндрю на него с неописуемым выражением на лице. — А это кто? — Друг. — Друг, — повторил он с неверием. — А у друга есть имя? — Эндрю Миньярд, — ответил он, стоя в защитной позе перед Эндрю. Ваймак вскинул брови. — Что ж. Он собирается остаться? Эндрю ответил вместо него: — Я уже ухожу. Он прошел вперед, пересекаясь с ним взглядами. Нил не понял, что именно он хотел, но кивнул, из-за чего безразличное лицо Эндрю стало чуть менее безразличным. — До завтра, — сказал он перед уходом и вышел из дома, даже не взглянув на Ваймака. Ваймак же напротив проводил его глазами и задрал бровь в немом вопросе, повернувшись к нему. — Друг? — произнес он еще раз, когда Нил всем своим видом показывал, что игнорирует его. — Да, друг. — С каких пор ты начал дружить с Эндрю Миньярдом? — Мы одноклассники. Он пожал плечом с деланным безразличием на лице и направился в свою комнату, словно для него всё произошедшее не имело значения, чувствуя взгляд Ваймака на своем затылке.