Идущий домой

Глава 1. Мир Эр очнулся от грохота. Глаза не хотели открываться и слезились от едкого дыма. Голова болела, по щеке текла струйка крови. Мысли путались. Воспоминания, как искры костра, вспыхивали и сразу гасли. Он никак не мог поймать хотя бы одно из них. Но главное он никак не мог понять, где он и как здесь оказался, и почему вокруг столько дыма. За стеной снова раздался взрыв. И мысли, метавшиеся в голове, как бабочки вокруг светильника, вдруг собрались вместе, и он все вспомнил. Пошарив рукой по полу, Мир Эр наткнулся на потайной фонарь. В кармане куртки нашлось огниво. Понадобилось несколько ударов, чтобы веселый светлячок огня прыгнул на фитиль фонаря. Оглядевшись, Мир Эр увидел стены, покрытые мхом и капельками влаги. Каменный потолок был на расстоянии вытянутой руки. А он сидел на полу, прислонившись спиной к бочке. Это был потайной ход, который вел из винного погреба и заканчивался за городской стеной. Вдруг он услышал барабаны. Это был сигнал общего сбора. Голова взорвалась от боли: «Горанги!». Эти твари напали на город на рассвете, когда дремлют даже часовые. А еще из-за дождя после полуночи над землей поднимался густой туман. Вот почему стража на городской стене не смогла различить нападавших. «Проклятый дождь! Почему он не унимается уже неделю?!» – мысли снова заметались испуганными мышатами. Мир Эр прислушался. Теперь барабанщики отбивали сигнал к выступлению. Значит, горанги уже вдоволь похозяйничали в городе, и теперь он им неинтересен. Разграбив все, что было можно, опьянев от вина, пива и запаха крови, они собирались покинуть мертвый город. «Мне тоже пора выбираться отсюда», - подумал Мир Эр. Он стал медленно подниматься. Ноги не слушались, голова шла кругом и гудела, как церковный колокол. Руки скользили по сырой стене. Он сбился со счета, сколько сделал попыток встать. Похоже, что несколько раз он терял сознание, но упорно поднимался снова и снова. Наконец это ему удалось. Но выпрямиться в полный рост ему помешал каменный потолок. Замерев в нелепой позе, Мир Эр перевел дыхание. К горлу снова подкатил мерзкий комок тошноты, звон в ушах усилился. «Спокойно, только спокойно», - уговаривал себя Мир Эр, чтобы хоть как-то справиться с накатившей паникой. Постепенно дыхание выровнялось, и к нему вернулась способность размышлять. Подняв фонарь, Мир Эр двинулся по проходу. Идти пришлось медленно и осторожно. Ноги постоянно то проваливались в невидимые выбоины в полу, то разъезжались на скользких камнях. Голова иногда сталкивалась с выступами на потолке. Спина ныла, так как выпрямиться в полный рост Мир Эр не мог. «И почему отец нанял гномов, чтобы проложить этот ход?» - подумал он, посадив очередную шишку на своей и без того настрадавшейся голове. Но все эти мелочи только заставляли крепче сжимать зубы и двигаться вперед. «То, что не убивает, делает нас сильнее», - эта мысль гудела в его мозге как упрямый и очень назойливый шмель. Но благодаря этому жужжанию, сознание больше не отключалось. Мир Эр потерял счет времени. Он уже не пытался понять, сколько часов или дней провел в этом подземелье. Главное – выбраться за городскую стену, остальное уже не важно. Наконец ему показалось, что воздух вокруг поменял запах и стал свежее. Через пару минут его рука ощутила шероховатость дерева. Это была дверь. Поставив фонарь на пол, Мир Эр стал ее ощупывать. Нужно было найти потайной механизм. Он вспомнил, как когда-то отец показал ему этот ход и объяснил, как можно открыть дверь, нажимая в определенной последовательности клепки на петлях. И хотя Мир Эр видел только один раз, как это делал отец, память оказалась надежным союзником. Нужные клепки с тихим щелчком сработали, и дверь с легким шорохом начала открываться. Хотя ею давно не пользовались, механизм работал как в первый день, когда его установили. Все-таки гномы были непревзойденными мастерами. Свежий воздух ворвался в открывшийся проход. Голова снова закружилась. Но это была свобода! Сделав шаг, Мир Эр почти выпал наружу, так как забыл выпрямиться. Его руки и лицо уткнулись во влажную траву. Не думая о том, что одежда намокнет, он повернулся на спину. «Звезды!» - чуть не закричал Мир Эр. Ему всегда нравилось смотреть на эти мерцающие огоньки на темном небе. А сейчас он был рад звездам, как старым друзьям. Если их видно, значит, дождь закончился. Отдышавшись, Мир Эр поднялся и двинулся к городским воротам. Он не боялся, что его кто-то увидит. Горанги никогда не оставались надолго в разграбленных селениях. Значит, в город можно вернуться спокойно, не оглядываясь и не прячась. Через полчаса он вышел к главным воротам, точнее к тому, что от них осталось. На петлях болтались остатки досок, которые с такой любовью местные мастера превращали в парадный вход в город. Искусная резьба и медные вставки были разбиты и изуродованы. Вся площадка за воротами была завалена щепками, битыми камнями и прочим мусором, который принесло взрывной волной. Горанги всегда использовали адскую смесь, чтобы взорвать ворота или стены, которые нельзя было выбить тараном. Выйдя на городскую площадь, которая начиналась сразу за воротами, Мир Эр замер. Вся площадь была завалена трупами. Защитники города дорого продавали свои жизни. Но горанги, как всегда взяли числом. Их орды, как полчища тараканов расползались повсюду. Их предводитель Кортус и его генералы никогда не жалели простых солдат. Победа любой ценой, вот что для них было главным. А сколько жизней при этом будет загублено, для Кортуса не имело никакого значения. Чем меньше останется живых горангов, участвующих в штурме, тем больше добычи им достанется. А восстановить свою армию Кортус всегда сможет. Желающие грабить и убивать тех, кто слабее, всегда находятся, главное правильно перетянуть их на свою сторону. А это у Кортуса всегда получалось неплохо. Отдышавшись, Мир Эр двинулся дальше. Вдруг он снова остановился. Обычно горанги оставляли за собой пепелище. Но все постройки в городе были целы. Неужели Кортус изменил своим привычкам? Нет, что-то ему помешало сжечь город. Дождь! Ну, конечно же. Тот самый дождь, ливший неделю и вызвавший туман, спас город от пожара. Вот так всегда бывает в жизни: одно и то же явление разрушает и спасает одновременно. Нужно поскорее вернуться в замок. Сейчас это было самым главным. Если удача не совсем его покинула, может кого-то удастся найти в живых. Мир Эр ускорил шаг. Улица, ведущая к замку, тоже напоминала кладбище. Мир Эр больше не останавливался. Помочь он уже никому не мог и от собственного бессилия почти плакал. Ему было страшно, но сжимая зубы, он упорно шел дальше. Наконец впереди показался замок. Старые каменные стены оказались сильнее адской смеси. Взорвать их не удалось, а вот ворота были снесены напрочь. На их месте чернела пустота. Собрав остатки мужества, Мир Эр шагнул во внутренний двор замка. Здесь тоже повсюду была смерть. Знакомые с детства люди уже никогда не встретят его улыбкой и уважительным поклоном, а он не улыбнется и не поклонится им в ответ. От этих мыслей сердце взорвалось в груди и стало трудно дышать. Замок, как и город, был мертв. Пройдя через двор, Мир Эр остановился перед дубовой дверью. Протянутая рука никак не могла ее открыть. Наконец он решился и потянул кольцо на себя. Дверь, как всегда, открылась легко и бесшумно. Слезы душили Мир Эра, но он заставил себя шагнуть внутрь. В мертвой тишине его шаги звучали слишком громко. Свет фонаря метался по стенам первого этажа, едва освещая коридор, по которому двигался Мир Эр. Ему стало одиноко и страшно. Мир Эр уже сам не понимал, зачем это делает, но упорно шел из комнаты в комнату, открывая дверь за дверью. Живых он не встретил. Никого. Наконец он вошел в приемный зал. И сразу увидел отца. От увиденного волосы на затылке зашевелились, и Мир Эру стало жутко. Отец стоял недалеко от двери, возвышаясь во весь свой исполинский рост, по пояс заваленный трупами горангов. Его руки сжимали меч, а доспехи и лицо были залиты кровью. Но золотой орел на правом плече, их родовой герб, горел зло и непокорно. Пройдя вглубь зала, Мир Эр увидел маму. Ее доспехи тоже были все в крови. Легкий меч одиноко лежал в стороне. Волнистые волосы рассыпались по плечам, сбитый шлем валялся у стены. Рядом лежал Мир Кон. Даже мертвой мама прикрывала своего старшего сына. Тело Мир Кона было все изрублено. Из груди торчал арбалетный болт. Небольшой гарнизон замка сопротивлялся яростно и бесстрашно. Но силы были неравны, поэтому бой закончился быстро. «Кир Эн!» - вдруг вспыхнуло в голове. Мир Эр вспомнил, что нигде не увидел свою младшую сестру. Где же она может быть? Когда отец приказал забрать Кир Эн и уходить из замка, Мир Эр бросился к ее комнате, но дойти до нее не сумел. Горанги уже были в замке. Убив нескольких, Мир Эр смог добраться только до лестницы, ведущей на второй этаж. Потом он провалился в черную дыру. Поэтому он никак не мог вспомнить, как оказался в винном погребе. Но сейчас это было не важно. Нужно поскорей найти сестру, если она еще жива. Или ее тело, чтобы похоронить вместе с родителями и братом. Но Мир Эр упорно отгонял от себя мысль, что и Кир Эн уже мертва. Не зная почему, но он чувствовал, что сможет найти ее живой. Поэтому торопился. Он обошел уже все комнаты на первом этаже. Кир Эн нигде не было. Последней на этом этаже оставалась кухня. Мир Эр обошел ее несколько раз, заглядывая во все углы. Но он никого не нашел. Смирившись, что все его поиски напрасны, Мир Эр двинулся к выходу. Вдруг ему показалось, что рядом с печью раздался какой-то шорох. Он осторожно двинулся на звук. Дойдя до печи, он вспомнил, что где-то здесь должна быть дверь в погреб, где хранились продукты. Когда-то они с братом любили прятаться за ней, играя с друзьями, или скрываясь от отца, обещавшего надрать им уши за очередную проделку. В тени печи действительно пряталась дверь. Незнающий человек никогда не смог бы ее обнаружить. Но Мир Эр знал, что она находится именно здесь. Он осторожно подошел к двери и снова прислушался. Шорох повторился, потом послышался шепот. Разговаривали двое. Мир Эр прикрыл фонарь полотенцем, которое висело рядом с печью, замер и стал ждать. Дверь слегка приоткрылась, и показалась взлохмаченная голова, затем выдвинулись плечи, и наконец, из-за двери вышел старший повар. Его трудно было с кем-то спутать. Огромный рост, широкие плечи, вечно взъерошенные волосы, когда они не прятались под белым, накрахмаленным колпаком, и любимый передник. Он обвел кухню взглядом и увидел Мир Эра. С глухим рыком мужчина двинулся к нему. Мир Эр открыл фонарь и поднес его к своему лицу. Глаза повара округлились, он споткнулся, словно увидел призрака, а потом рванул к Мир Эру: - Господин, Вы живы! Живы! Хвала всем богам. Мы так боялись, что больше никогда Вас не увидим, - все повторял и повторял повар, а потом бессильно опустился на лавку, стоявшую у печи, и заплакал. Мир Эр подошел к нему и тихо обнял. Ему было непривычно видеть этого здоровяка плачущим. Сколько он себя помнил, Марин отличался огромной энергией, на его кухне всегда кипела работа. Кухарки и поварята весело сновали, исполняя поручения, а сам Марин успевал побывать везде, все попробовать и проконтролировать. Его густой бас иногда было слышно даже на втором этаже, особенно, когда он отчитывал поварят за допущенные ошибки. Но все знали, что Марин своих никогда не даст в обиду, особенно, если на них пытался посягнуть кто-то чужой. Вот и сейчас его руки сжимали тяжелую чугунную сковороду, с которой мог управляться только он. Мир Эр осторожно взял ее и потянул, Марин всхлипнул и разжал руку. - Марин, дружище, кто-то еще успел спрятаться? - Да, господин. Здесь со мной все кухарки и поварята. А еще с нами несколько служанок и юных пажей. Ваш отец приказал им укрыться на кухне. - Это хорошо. А ты не видел Кир Эн? - Нет. Но я видел, как на Вас напало трое горангов, когда Вы пытались подняться на второй этаж. Двоих Вы убили, а третий успел со спины ударить Вас боевым молотом по голове. Но Вас спас капитан гарнизона. Он видел, как Вы отбивались от врага, и поспешил на помощь. Когда Вы упали, я испугался, что Вы уже мертвы. Но капитан осмотрел Вас и успокоил меня. Тогда мы отнесли Вас в потайной ход, а сами вернулись в замок. Капитан поспешил в зал приемов, где шел самый тяжелый бой, а я стал собирать слуг, чтобы хоть кого-то спасти. Простите меня, господин, я не смог защитить Ваших родных или погибнуть рядом с Вашим отцом! - Марин снова заплакал. - Ну что ты, старина. Успокойся. Мой отец гордится тобой, я знаю. Для него всегда было важным защитить своих подданных. А ты сумел спасти столько жизней. Благодаря тебе и им, мы сможем восстановить замок Лириен. А те, кто погиб, всегда будут с нами в нашей памяти. А сейчас мне, как никогда, нужна твоя помощь. Нужно похоронить защитников Лириена и убрать трупы горангов. Как это ни тяжело, но жизнь продолжается. - Я понял Вас, хозяин. Можете на меня положиться. Я сделаю все, что необходимо. - Спасибо, Марин. А сейчас давай поможем остальным выйти. Первой из подвала к ним вышла Калина. Она была старшей кухаркой. Не смотря на то, что ей приходилось постоянно пробовать готовящуюся еду, Калина не была пышнотелой. Она была невысокого роста и довольно миниатюрной. Поэтому, когда она стояла рядом с Марином, то эти двое представляли собой очень забавное зрелище. Часто они устраивали перебранки, особенно когда дело касалось приготовления блюда по новому рецепту. Тогда воздух искрил вокруг них, а поварята и остальная челядь предпочитали вести себя тише воды и ниже травы. Но все в замке знали, что эти двое любили друг друга и не могли жить в дали один от другого. - Мир Эр, это Вы?! - воскликнула Калина. Всплеснув руками, она подбежала, обняла Мир Эра и залилась слезами. Мир Эр осторожно отдал фонарь Марину и стал ласково поглаживать плачущую Калину по голове. Наконец ее рыдания стали утихать и Калина смогла разжать руки. Мир Эр стер последнюю слезинку со щеки кухарки и улыбнулся: - Все хорошо, Калина. Не плачь. Все уже позади. Ты видела Кир Эн? - Да, хозяин. Когда я видела ее в последний раз, она и ее няня Полин, бежали в сторону оранжереи. - Спасибо, Калина. Ты очень помогла мне. Сейчас мне нужно идти. Я должен найти сестру. А ты помоги, пожалуйста, Марину. Мы с ним уже все обговорили, он знает, что нужно делать. - Хорошо, господин. Не волнуйтесь. Только найдите Кир Эн. Удачи Вам. Идите, мы все сделаем, что необходимо. Кивнув головой и прихватив с собой фонарь, Мир Эр выбежал из кухни. В оранжерею можно было попасть двумя путями: через большие стеклянные двери, что выходили во двор замка, и по лестнице, что вела со второго этажа и находилась рядом со спальнями мамы и сестры. Эту лестницу отец специально приказал сделать для мамы, которая обожала свои растения, и могла находиться в оранжерее большую часть дня. Отец посмеивался над этим увлечением, но он так любил свою жену, что прощал все ее маленькие слабости. Он знал, что обычная ромашка будет больше по душе жене, чем дорогое украшение. Поэтому всегда стремился привозить из своих поездок новые растения, которым Элир радовалась, как ребенок вкусной конфете или новой игрушке. А он лучился от счастья, слушая, как жена воркует с новым цветком или кустиком, определяя ему место жительства в своем саду. От этих воспоминаний у Мир Эра снова защемило в груди. Он остановился, зажмурил глаза и сжал кулаки. Постояв минуту и успокоившись, он двинулся дальше. Он знал, что не может быть слабым. Не сейчас. У него еще будет время оплакать отца, маму, брата и всех остальных, кто погиб, защищая замок. Нужно найти сестру. Живой! Он даже не думал, что будет, если она тоже погибла. Он запретил себе об этом думать. Выходить во двор он не стал, а двинулся к лестнице на второй этаж. Проходя мимо места, где его настигли трое головорезов, он остановился. Меч! Где-то здесь должен быть его меч. Нужно его найти. Легкий, очень прочный, обоюдоострый, с простой, но очень удобной рукоятью, с замысловатым рисунком на клинке. Верный друг столько раз его выручал, что Мир Эр уже не представлял себя без него. Мир Эр осмотрел место побоища и вдруг увидел серебряную вспышку. Это свет фонаря отразился на лезвии клинка. Мир Эр бросился к мечу и сжал рукоять. Она была теплой, словно старый друг был рад их встрече. Найдя ножны, которые в начале схватки он откинул к стене, и, вложив в них меч, Мир Эр поднялся на второй этаж и пошел к лестнице, ведущей в оранжерею. Спустившись и открыв дверь, он остановился, чтобы собраться с духом. В оранжерее все было как обычно. Мир Эр боялся, что его встретит хаос, но все растения были на месте, их никто не тронул. Потом он вспомнил, что горангов не привлекает то, что, по их мнению, не имеет ценности и чем нельзя набить карманы или брюхо. Благодаря этому, мамин сад остался таким, каким он его помнил. Мир Эр осторожно двинулся между клумбами и горшками с растениями. Он никуда не торопился. Главное ничего не пропустить, заглянуть во все возможные уголки, где хоть как-то можно спрятаться. Вдруг ему показалось, что у стены за большой кадкой с гигантским фикусом кто-то пошевелился. Мир Эр остановился. Меч, с тихим шипением вышел из ножен. Поставив фонарь на пол, Мир Эр медленно двинулся вперед. Вдруг тень от фикуса раздвоилась и ему на встречу выскочила разъяренная фурия, сжимавшая садовую тяпку, которой мама рыхлила землю. Мир Эр шагнул в сторону и оказался за спиной нападавшей. Не дав ей опомниться, он крепко сжал ее локти и встряхнул. Тяпка выпала из рук девушки. Фурия больно ударила его ногой по правому колену. Зашипев от боли, Мир Эр снова встряхнул свою пленницу. Он уже узнал няню своей сестры и позвал ее по имени. Полин еще какое-то время пыталась вырваться, но услышав знакомый голос, замерла, затем тихо прошептала: - Мир Эр? Это ты? - Да. Успокойся. Сейчас я тебя отпущу и мы поговорим. Он осторожно повернул Полин к себе и разжал руки. Девушка подняла на него глаза, затем шагнула вперед и, уткнувшись ему в грудь, разревелась в три ручья. Мир Эр обнял ее и просто ждал, когда она успокоится. Полин что-то пыталась сказать, но сотрясавшие ее рыдания, мешали словам. Тогда Мир Эр подвел ее к умывальнику, что висел рядом на стене, и стал осторожно смывать с лица няни грязь и слезы. Прохладная вода и нехитрая забота сделали свое дело, Полин начала успокаиваться, ее всхлипывания становились все тише и тише. Мир Эр осторожно усадил ее на скамеечку, которую использовала его мама, когда пропалывала клумбы или пересаживала растения с места на место, а сам присел рядом на перевернутый цветочный горшок. - Полин, - тихо позвал Мир Эр. - Ты знаешь, где моя сестра? Она с тобой? - Да, господин. Она здесь. Мы успели спрятаться, когда горанги ворвались в замок. Ваша мама приказала мне спасти Кир Эн вопреки всему. Я знала, что нападавшие не будут обыскивать оранжерею, поэтому мы сразу побежали сюда. Вы же знаете, что за этим фикусом есть кладовка, где Ваша мама хранила садовый инвентарь и другие вещи, необходимые для сада. Зайдите в нее. Там в углу в полу есть люк. - Это тот, что закрывает вход в погреб, где мама всегда хранила клубни и луковицы растений? - Да. Осторожно стукните по нему три раза, а потом еще два. Люк можно закрыть из погреба. Там очень надежный засов, и поэтому люк невозможно открыть снаружи. Мы договорились с Кир Эн, что она закроется, и будет сидеть тихо столько времени, сколько потребуется, пока я не подам ей этот знак, и она сможет выйти. Мир Эр взял фонарь и отправился в кладовку. В дальнем углу он увидел крышку люка, сделанную из куска дуба. Он вспомнил, как его ствол, почерневший от долгого пребывания в воде, прибило к замку. Отец тогда сказал, что это железный дуб, а им очень повезло, так как найти такое дерево – это большая удача. Дверь, сделанную из этого дуба, нельзя будет ничем сломать. Мир Эр помнил, сколько времени плотники замка потратили, чтобы сделать этот ставень для погреба. Но работа того стоила. Подойдя к погребу, Мир Эр присел и постучал по его крышке, как показала Полин. Сначала все было тихо, затем раздался скрежет открываемого засова. Наконец, ставень медленно пополз вверх. Мир Эр схватился за кольцо и потянул его на себя. Через пару минут из погреба, жмурясь от света фонаря, выбралась Кир Эн. Грязная, зареванная и испуганная, но живая. - Сестренка! Мир Эр легко поднял ее и прижал к груди. Слезы облегчения потекли по его щекам. Кир Эн же не плакала. Она поднесла свои маленькие ладошки к его лицу и стала тихонько гладить. - Тише, братишка. Тише. Я здесь. Я с тобой. Ты же уже взрослый, а они не плачут. Ты пришел за мной. Теперь все будет хорошо. - Кир Эн, наши родители и Мир Кон, они… - Я знаю, Мир Эр. Я все знаю. Если бы они были живы, то давно бы нашли меня. Теперь нас только двое и мы должны позаботиться о Лириене и всех, кто остался в живых. - Малышка, ты стала совсем взрослой и мудрой. Я больше не буду плакать, обещаю тебе. А еще я клянусь, что найду способ отомстить за наших родных, за наш замок и наш город. Но мне нужна твоя помощь. Пока меня не будет, ты должна позаботиться о наших слугах и всех тех, кто попросит помощи. Я понимаю, что тебе всего двенадцать лет и то о чем прошу, очень тяжелая ноша даже для взрослого. Но я знаю, что ты справишься. Наша семья всегда заботилась о своих подданных, поэтому тебе все с радостью помогут. А я постараюсь поскорей вернуться к тебе. - Хорошо, Мир Эр. Не тревожься. Я смогу и не подведу тебя. Обещаю! А еще я буду ждать тебя. И не смей погибнуть! Ведь тогда я останусь совсем одна. Мир Эр поцеловал сестру в лоб и поставил ее на пол. Взявшись за руки, они вышли из кладовки и подошли к Полин, ожидавшей их возвращения. - Пойдемте. Нас ждут, - сказал Мир Эр, направившись к выходу из оранжереи. Когда они вошли в замок, оказалось, что нашлись еще люди, которые тоже успели спрятаться. Это были дети, женщины и старики. Кроме Марина из мужчин в живых не осталось никого. Увидев Мир Эра с сестрой и Полин, Марин бросился к ним. Кир Эн с криком кинулась к повару. Марин подхватил ее на руки и крепко прижал к себе. Только теперь девчушка расплакалась. Мужество покинуло ее, она снова стала маленькой и испуганной девочкой. Марин что-то шептал ей на ухо и убаюкивал в своих огромных ручищах. Когда девочка успокоилась и заснула, он осторожно передал ее Калине. Кухарка и няня отнесли Кир Эн в ее спальню и уложили в кровать. Сон сейчас был самым лучшим лекарством для потрясенной души. Когда девочку унесли, Марин подошел к хозяину и встал перед ним. На него было больно смотреть. Казалось, что на его плечи положили гору, а глаза, всегда искрившиеся смехом, потухли. Он никак не мог поднять голову и встретиться с Мир Эром взглядом. Мир Эр знал, что сейчас творилось в душе повара. Он сам думал об этом. Почему выжил? Почему сейчас может дышать, когда родители и брат уже никогда не смогут этого сделать? Как ему сейчас жить с этой болью? - Марин, - тихо сказал Мир Эр. – Я знаю, что тебе трудно. Ты считаешь себя предателем от того, что не погиб вместе со всеми. Но это не так. Ты сейчас единственный, кто сможет помочь мне позаботиться о выживших. Посмотри на них. Этим людям некуда пойти, они измучены и испуганы. Но они живы. Поэтому нам нужно помочь им жить дальше. А это очень большая ответственность. Я знаю, что могу на тебя положиться. Скоро мне нужно будет уйти. И ты понимаешь, куда и зачем. Это будет долгая и тяжелая дорога, но я должен пройти ее и вернуться. Я обещал Кир Эн, что вернусь домой. Но я не могу взять ее с собой. Поэтому она остается в замке, а ты должен беречь и помогать ей. Горангов можно больше не бояться. Они не возвращаются в убитые ими города. Да и остальные племена знают, что после орды бессмысленно приходить в мертвые селения. А наш город еще не скоро оживет. Поэтому у нас есть несколько лет, чтобы залечить раны и поднять его из руин. Но это смогут сделать только люди. Поэтому я и прошу тебя, перестать казнить себя. Раз мы выжили, значит, так тому и быть! И еще. Обещай мне, что когда я приду обратно, вы все выйдете мне на встречу! Чем дольше говорил Мир Эр, тем внимательнее слушал Марин. Его плечи постепенно расправились, в глазах появилась решимость. Наконец он прямо посмотрел на Мир Эра. - Спасибо, господин! Спасибо, что верите в меня. Я клянусь Вам, что не подведу. Вы можете спокойно отправляться в путь, чтобы отомстить за своих родителей и брата. Отомстить за всех, кто принял смерть, защищая наш город. Да помогут Вам боги! А за нас не переживайте. Мы сможем перенести любые тяготы, ведь нам есть ради чего жить. Наш город снова станет шумным от детского смеха. На его улицах снова будет суматоха и толчея. Вы правы. Жизнь продолжается! А сейчас нам нужно позаботиться о павших. Пойдемте. До Вашего отъезда у нас много дел. Целую неделю Мир Эр был занят в замке и городе. Сначала они похоронили всех защитников замка. Старики и мальчишки постарше приносили тела погибших на внутренний двор замка. Женщины и старухи смывали с них кровь и приводили их одежду в порядок. Девочки, во главе с Кир Эн, носили воду и нагревали ее в больших котлах, установленных над кострами. Дети помладше вместе с Полин разносили еду, ходили в поле собирать цветы, чтобы сплести поминальные венки. А самые маленькие тихо играли под присмотром старой няньки Мир Эра. Когда могилы были готовы, погибших положили на телеги, чтобы отвезти на кладбище. Людей не остановило даже то, что всех лошадей горанги забрали с собой. Самые крепкие впрягались в телеги, а остальные вставали по бокам, чтобы толкать. Когда лучи восходящего солнца осветили верхушки ближнего леса, печальная процессия медленно двинулась в последний путь. Криков и рыданий не было слышно. Все слезы уже были выплаканы. Живые, молча, провожали своих родных. Родители и брат Мир Эра были уложены на самой первой подводе, которую тащили Мир Эр и Марин. Снять доспехи с них не смогли. Застежки заржавели от крови и не открывались. Поэтому Мир Эр решил похоронить родных в том, в чем они погибли. Он сам отмыл лица своих любимых, отчистил их латы, насколько это было возможно. Кир Эн расчесала мамины волосы и уложила их в прическу, которую делала мама, когда не нужно было присутствовать на приемах. В руки, сложенные на груди, вложила желтую хризантему. Это были самые любимые мамины цветы. Она всегда говорила, что их огромные пушистые шапочки напоминали ей солнце. Калина принесла головной обруч, который так нравился ее госпоже. В причудливые переплетения золотой скани был вставлен изумруд овальной формы. Когда солнце попадало на его грани, казалось, что тысячи зеленых зайчиков рассыпалось вокруг. Мир Эр заботливо укутал маму в ее любимый плащ бирюзового цвета, отделанный мехом горностая. Он вспомнил, как мама всегда смеялась, когда пушистая отделка щекотала ее щеки или шею. На голове отца тоже был похожий обруч, но только шире и скань была не такой изящной, как у жены. В центре красовался рубин темно-вишневого цвета. Он не рассыпался на солнце веселыми искрами, в его глубине вспыхивало пламя, языки которого отражались во всех гранях камня. На плечах отца лежал плащ, с вышитым родовым гербом. Золотой орел, гордо расправив крылья, парил на алом фоне. Руки покоились на рукояти меча, с которым он встретил свою смерть, защищая свой замок и своих людей. Мир Кон не любил украшения. Ему больше нравилось, когда его волосы трепал ветер. Поэтому Кир Эн аккуратно расчесала светлые кудри старшего брата и оставила их свободными. Любимый темно-синий плащ, отороченный мехом бобра, был застегнут на груди брошью, которую Мир Кону подарил дед. На ней был изображен какой-то сказочный зверь, похожий на льва, но с тремя хвостами. Это было единственное украшение, которое брат носил всегда. Его руки тоже сжимали меч. Но он был меньше и изящнее, чем у отца. Его меч и меч, который носил Мир Эр, выковал один мастер, поэтому они были очень похожи. Отличались они только рисунком на гарде и вязью на клинках. У брата был выбит все тот же лев с тремя хвостами, а у Мир Эра красовался летящий конь. Мир Эр вспомнил, как они любили с братом устраивать поединки на мечах. Это не было выяснением кто сильнее. Для них бой был как танец, опасный, но красивый, требующий вдохновения и особого таланта. Они никогда не переходили грань и не позволяли чувству соперничества брать верх над разумом. Им нечего было делить. Они просто наслаждались мастерством и умением друг друга. Именно поэтому за их поединками любили наблюдать все, кто хоть раз видел, как они это делают. Теперь брат лежал рядом с мамой, которую Мир Эр уложил между мужем и старшим сыном. Даже мертвыми они охраняли ее, как это делали всегда, будучи живыми. А Мир Эр молча, стиснув зубы, тащил телегу, на которой лежали его самые близкие и родные люди, к их последнему пристанищу. Кир Эн шла рядом, толкая телегу, и тоже молчала. Лишь слезы тихо катились по ее щекам. Она их не вытирала, так как просто не замечала. «Пусть плачет, - подумал Мир Эр. - Пусть хотя бы она плачет, иначе это просто не выносимо. Боль, пролитая слезами, постепенно стихает». Наконец печальная процессия подошла к кладбищу. Могилы уже были готовы. Через пару часов все было окончено. Ровные ряды земляных холмиков были укрыты цветочными венками. А неподалеку прямо на траве были разосланы скатерти, на которые женщины раскладывали еду, а Марин расставлял кувшины с напитками. Мертвые должны видеть, что живые их помнят. Был уже полдень, когда тризна завершилась и все вернулись в замок. Теперь нужно было убрать трупы горангов. Их уже успели сложить за стеной замка. Люди снова впрягались в телеги, на которые грузили мертвых врагов. И вновь стояла тишина, ни криков, ни проклятий не было слышно. Теперь процессия двинулась в сторону гор. Хоронить на кладбище их никто не собирался. В лесу было нельзя, дикие звери могли добраться и растащить останки по округе, а это привело бы к вспышке болезней. Поэтому все решили, что безопасней всего свалить трупы в старой каменоломне. Ее уже много лет не использовали, а вход в нее позволял въехать на телеге. Марин успел побывать в городе и вернулся с несколькими бочонками адской смеси. Оказалось, что в городе тоже нашлись живые, среди которых Марин сумел отыскать своего старинного друга- кузнеца. Узнав, для чего нужна адская смесь, кузнец, без лишних разговоров, принес бочонки. Марин договорился, что когда все трупы вывезут из замка, они помогут с очисткой города. Еще день ушел на перевозку вражеских тел, собранных по городу. Наконец, последняя телега с жутким грузом въехала под своды каменоломни. Когда ее освободили и все вышли, Мир Эр и Марин разместили бочонки вдоль стен, прикрепив к каждому длинный шнур. Марин вышел наружу, чтобы проверить, что люди успели отойти на безопасное расстояние. Когда повар вернулся, Мир Эр разжег факелы, приготовленные заранее, и отдал один Марину. Одновременно они двинулись каждый вдоль своей стены, поджигая шнуры. Через пару минут все было сделано. Оставив факелы, они бросились к выходу. Еще минута ушла на то, чтобы закрыть ворота каменоломни. До взрыва оставалось еще минут пять. Рванув с места, Мир Эр и Марин бежали до тех пор, пока за спиной не рвануло так, что земля под ногами задрожала. Только тогда они позволили себе оглянуться. Клубы пыли развеял ветер. Вход в каменоломню был завален. Дело было сделано. Теперь выжившим ничто не угрожало. Отдышавшись, Мир Эр и Марин пошли к городу. Догнав последнюю телегу, они впряглись в нее, дав возможность женщинам, тянувшим ее, отдохнуть. Через час они уже были в замке. Калина и Кир Эн ждали их у ворот. Как только они вошли внутрь, Калина повела их мыться. Пока мужчины приводили себя в порядок, старшая кухарка успела забрать их грязную одежду и принести чистое белье. Жизнь постепенно входила в обычное русло. Замок приводили в порядок. Следы крови уже всюду были отмыты. Уцелевшая мебель занимала свои места. Ту, что еще можно было починить, отнесли в мастерскую, а совсем разбитую убрали в дровяной сарай. Люди постепенно отходили от перенесенного ужаса. Дети начинали улыбаться, взрослые, занятые повседневными заботами, тоже все реже и реже вздрагивали от каждого шороха. Мир Эр стал готовиться в дорогу. С Марином они уже давно все обговорили. За замок и его жителей Мир Эр не беспокоился. Если Марин брался за дело, он всегда доводил его до конца. Кир Эн всеми силами старалась помочь брату в его приготовлениях. В тайнике, который еще прадед Мир Эра соорудил в зале приемов под постаментом, на котором стояли парадные кресла хозяев замка, нашлись несколько сундучков с драгоценностями и мешки с деньгами. Прадед знал, чтобы сохранить что-то в тайне, нужно поместить это на самое видное место. Зная бережливость Марина, и благодаря его таланту преумножать имеющиеся сбережения, найденных денег хватит надолго. Во время сборов Мир Эра удручало только одно. Его любимого жеребца по кличке Гром вместе с остальным табуном угнали горанги. Но с этим уже ничего не поделаешь. Придется обзавестись лошадью в пути.