IV. we're just a couple of fools

— «And neither one of us have nothin' to lose But each other we're just a couple of fools»

— Jessie Reyez feat. Eminem — COFFIN

Вашингтон. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Стив оставил ему свой щит и ушел на покой. Сэм все еще не может осознать реальность произошедшего. Он и Баки практически перестали разговаривать, их коммуникация начала просто медленно сходить на нет с каждым днем. Сэм понимает, почему это происходит, они оба проходили мимо стоящего на комоде щита, показательно игнорируя его существование, потому что ни один, ни другой не знали, что делать с тяжестью этого наследия. Он знает, чего Баки ждет от него, но Сэм не может найти в себе смелости даже поднять взгляд на эту штуку, и он уверен, что не важно, сколько времени он даст сам себе, он никогда не сможет назвать этот щит своим. Уилсон ушел в армию, чтобы найти свое призвание, и он был чертовски хорошим солдатом, но хороших солдат много, вот только не каждый хороший солдат способен быть Капитаном Америка. Он готовит ужин на кухне, ничего особенного, с момента возвращения, у него не было настроения готовить что-то сложное. Сэм выключает конфорку под бурлящей сковородой и выходит из кухни, чтобы позвать Баки к обеду. Именно в этот момент он впервые застает Баки смотрящим на щит. Уилсон застывает и просто молча наблюдает за тем, как Барнс пустым взглядом сверлит отполированный и выкрашенный вибраниум. И это именно тот момент, когда он понимает, что должен что-то сделать, должен принять решение, иначе они оба просто сломаются под тяжестью этого наследия. — Обед готов, — без тени эмоций роняет Сэм и хмурится от того, как Джеймс вздрагивает, когда слышит его голос. «Как часто он диссоциировался, а я не замечал?», — думает про себя Уилсон, ощущая разочарование, когда Барнс молча проходит мимо него, не удостаивая даже мимолетным взглядом. Он даже не уверен, на кого направлено его разочарование, на Джеймса или на самого себя. Он звонит в музей спустя несколько дней. Он просто не может больше выносить того угнетения, которое сковало их обоих, отравляя их жизнь и отношения. Он искренне не знает, как преподнести эту новость Баки. Сэм видел болезненный блеск в глазах Барнса каждый раз, когда его взгляд останавливался на этом чертовом щите. И он знает, что тот не обрадуется его решению, но ему хочется верить, что Баки хотя бы попытается понять почему он принял это решение, и каким не легким оно для него было. Все происходит само собой, когда Баки застает его, когда Сэм облачает щит в старый, но добротный чехол, в котором его когда-то носил Стив. — Что ты делаешь? — с удивлением спрашивает Барнс и Сэму даже слышатся нотки паники в его голосе, будто он и не ждал, что Сэм когда-нибудь посмеет прикоснуться к капитанскому наследию. Сэм открывает рот, чтобы ответить, и застывает, не способный выдавить из себя и слова. Это оказалось сложнее, чем он себе представлял, они так долго играли в молчанку, что все их разговоры по душам сейчас кажутся сном. — Смитсоновский музей согласился принять его в качестве экспоната для их выставки, посвященной Капитану Америка, — с тяжелым вздохом отвечает Сэм и, наверное, впервые с момента возвращения встречается с Джеймсом взглядом. На долгое мгновение в комнате повисает удушающая тишина. Они смотрят друг на друга, и Сэм отчетливо понимает, что это не закончится ничем хорошим. Баки не готов его слушать, он все еще скорбит и этот щит для него — это не тяжесть чужого величия, это единственное, что осталось от его лучшего друга. Все, что видит Сэм, это потеря, которую он не готов и не способен восполнить. Он не Капитан Америка, что бы Стив не увидел в нем, он ошибся. — Ты не можешь этого сделать, — почти шепотом произносит Баки и его голос полон неверия и злости. — Он отдал этот щит тебе. — Значит я могу распорядится им так, как считаю правильным, — отвечает ему Уилсон, в глубине души понимая, что сам обрекает этот разговор на фиаско, но задушить в себе эмоции, которые он пытался игнорировать на протяжении всего этого времени, уже невозможно. — Правильным? Стив верил в тебя. Он верил тебе. Он дал тебе щит не просто так. Щит — это то, за что он всегда боролся. Это его наследие. Он доверил щит тебе, а ты решил выбросить его, как мусор! — срывается Барнс, повышая голос и вторгаясь в личное пространство Сэма. Они практически дышат одним воздухом, и если обычно Уилсон наслаждался их близостью, то сейчас единственным, что он чувствовал, была злость. — Я этого не просил, Баки, — тихо роняет в ответ Сокол. — Вы двое свалили на меня всю эту ответственность, будто так и должно быть, но никто из вас не подумал спросить, а готов ли я, а хочу ли я этого? Думаешь, люди увидят меня со щитом и просто примут это как данность? — с каждой фразой становясь все злее, Сэм ощущает себя так, будто разговаривает с бетонной стеной. — Ты не понимаешь, — начинает было Барнс, но Сэм обрывает его. — Это ты не понимаешь! — не выдерживает он. — Вы со Стивом бросили меня на съедение коршунам, которые не перестают кружить у меня над головой, ожидая, когда я наконец-то оступлюсь! Когда возьмусь за щит и облажаюсь, пытаясь быть тем, кем не являюсь и кого никогда не смогу заменить! — Сэм сам не замечает, как срывается на крик, и это совсем на него не похоже. Он делает глубокий вдох, затем выдох, безуспешно пытаясь взять свои эмоции под контроль. — Стив верил в тебя, верил, что ты продолжишь то, что он начал… — пользуясь паузой снова бросает Баки, и Сэм физически ощущает напряжение в его голосе и собственную подступающую мигрень. — Стив совершил ошибку, — обреченно выдыхает он. — И теперь я пытаюсь ее исправить. — Ты ведь не один, Сэм, мы ведь команда, мы справимся с этим, мы сможем сделать все правильно… — говорит Барнс, на что Сэм только кривит губы в едкой ухмылке. — Странно слышать это от человека, который смотрит мне в глаза впервые за несколько месяцев, — ядовито озвучивает он, когда замечает растерянность на лице суперсолдата. — Ты не можешь говорить мне такое, после того как чертов кусок вибраниума получил больше твоего внимания, чем тот, кто прикрывал тебе спину, сражался с тобой плечом к плечу и скорбел вместе с тобой! — Сэм заставляет себя остановится, чтобы перевести дух и ощущает влагу на щеках. — Я устал, Бак. Я устал отдавать и отдавать, чтобы потом снова оставаться наедине с собственными мыслями. Я тоже скорблю, Бак. Он был и моим другом, — почти шепотом произносит Уилсон и опускает голову, потому что сил продолжать этот разговор уже практически не осталось. В комнате повисает тишина и она ощущается неподъемной тяжестью на плечах. — Если ты не можешь принять моего решения, то, возможно, нам стоит пойти разными путями, — говорит спустя время Сэм и мгновенно чувствует всю фатальность этой фразы. Он поднимает взгляд на Баки и тот выглядит так, будто он на грани того, чтобы просто диссоциироваться от ситуации, закрыться от происходящего, и Сэма тут же накрывает чувство вины. — Баки… — обреченно и устало роняет он, но Барнс не реагирует на него. Его челюсти сжаты, взгляд серых глаз отрешен и потерян, он стоит на месте еще несколько секунд, а затем срывается с места и уходит из комнаты. Сэм ждет, что дверь в спальню с силой захлопнется, но этого не происходит. Уилсон только устало выдыхает и проводит ладонями по лицу, вытирая влажные дорожки непрошенных слез. Он подбирает с комода чехол со щитом и застегивает чехол до конца. Сокол бесцельно бредет до балкона, затем опирает щит на балконную оградку, а сам без сил валится на стоящее рядом кресло. Солнце начинает садиться, Сэм молча наблюдает за тем, как меняется отбрасываемая щитом тень, и с горькой иронией думает о том, что тень Капитана Америки только что с головой накрыла все то, что они с Джеймсом выстраивали с момента своей первой встречи. Не встречи Сокола и Зимнего Солдата, а именно Сэма и Баки, в гребаном захолустье с отличной выпечкой и неплохим кофе. Уилсон слышит шаги, он ждет, что Барнс покажется в дверном проеме, и они снова попытаются поговорить, и возможно наконец-то услышать друг друга. Но все, что он слышит потом — это тихий щелчок замка на входной двери и затем тишину. В этот момент он ощущает себя настолько потерянным и разбитым, что единственная его мысль — это достать телефон и набрать знакомый номер. И спустя пару гудков на той стороне отвечают. — «Сэм?» — Сара? Я могу приехать?