Семья героев

Она чувствовала, как руки всё сильнее сжимают горло, дышать было практически невозможно, из горла вырвались лишь хрипы. Она пыталась убрать тиски, перекрывающие доступ к столь ценному воздуху, но всё было тщетно. — Сними с неё серьги, — холодно приказал Бражник, продолжая душить её. Это был конец, по крайней мере так подумала она. Скосив глаза, она заметила, что совсем рядом лежал её меч, если бы она как-то могла выиграть время и дотянуться до него. Раздался какой-то шум снизу, и Маринетт предположила, что это наконец подоспел Кот Нуар, который сейчас пытался разрушить баррикады. Злодеи тоже услышали это и на секунду отвлеклись, повернув головы. Сейчас! Ледибаг из последних сил дёрнулась и всё-таки схватила меч. Она была так благородна судьбе, что на ней ещё был камень чудес дракона. Она хотела ранить его в руку или, может быть, в ногу, но её руки отчего дрогнули (или её мозг специально направил их) и… Наступила тишина, звенящая, жуткая и пугающая тишина. Руки отпустили её горло, а Бражник со стуком упал на бок, он пытался что-то произнести, но уже просто не мог, теперь уже из его горла раздавались лишь хрипы. Ледибаг с ужасом смотрела на то, как из раны на шее, из которой всё ещё торчал её меч, течёт кровь. То ли от этого, то ли от недавнего удушья воздух не поступал в её лёгкие. Дрожащей рукой она дотянулась до броши мотылька и мгновением позже вместо Бражника уже лежал Габриэль Агрест, который без поддержки костюма, точно был мертв. В ушах звенело, тошнота подкатила к горлу при виде крови и осознании, что она только что лишила жизни отца одного из своих лучших друзей. — Ты убила его! — крикнул, очевидно, Феликс, прежде чем накинуться на неё. Маринетт не знала, что она делает, когда перекинула его через плечо, одновременно с этим сдернув и с него камень чудес и кинув тот куда-то назад. Феликс без магии квами сильно приложился затылком о пол и, похоже, отключился. Смотря на кровь перед собой, Ледибаг задрожала и упала на колени. Её костюм в некоторых местах уже был кровавым. Деревянной рукой она схватила меч за ручку и вытащила его из сонной артерии Габриэля Агреста. Меч с тихим лязгом упал. — Ледибаг! — раздался голос Кота Нуара, а затем она услышала, как он подбежал к ней. — К-кот, — всхлипнула она, повернувшись к нему. Она думала, что он обнимет её, но вместо этого он отшатнулся. В его глазах застыл ужас. — Нет… Нет… Ты… Убила… — едва слышно сказал он, пятясь назад. — Я не хотела! — рыдая, прокричала она. Но он лишь развернулся и побежал, а затем остановился. Ледибаг надеялась, что он передумал, но потом она заметила, что Нуар наклонился и, подняв что-то, побежал вновь. Она поняла, что это был камень чудес павлина. — Нет! Кот Нуар, вернись! Котёнок! Адри… Она повернулась к лежащим телам Габриэля и Феликса, но на полу были вовсе не они. Теперь на их месте находились истекающие кровью Адриан и Эмма. — Ма… Ма… — пролепетала своими белыми как бумага губами девочка, прежде чем её глаза окончательно закрылись, а из её рта побежала струйка крови. — Нет! — закричала Ледибаг, протягивая руку к Эмме, но как только она коснулась, то девочка растворилась, оставив после себя пустоту. — Нет! — ещё громче зарыдала девушка, теперь пытаясь дотронуться до Адриана, у которого была большая кровоточащая рана на груди. — М-моя Леди? — прохрипел он. — Тише, тише, я всё как-нибудь исправлю… Тебе нельзя двигаться, — крепко сжимая его руку, прошептала она. — Это… Твоя вина… Это всё твоя вина… А затем он сделал последний вздох и навсегда закрыл глаза. — НЕТ!!!

***

Маринетт резко проснулась, чувствуя, как быстро бьётся сердце. Сев, она пыталась перевести дыхание, но паника лишь усиливалась, руки начали сильно дрожать, отказываясь подчиняться голове. Вдохи с каждым разом становились всё менее и менее глубокими, слезы текли по лицу всё быстрее и быстрее. — Маринетт, что случилось? — взволнованно спросила Тикки, а девушка была не в силах даже взглянуть на свою квами. — Я… Я убила его… Я убила отца Адриана… И если он правда… — она не могла произнести свои подозрения вслух, потому что мозг всё ещё не хотел принимать возможную правду, — то это произошло практически у него на глазах. Он… Он никогда не сможет простить меня. Я никогда не смогу простить себя. — Он простит тебя, если вы поговорите и… — начала успокаивать её Тикки, но Маринетт перебила её. — Поговорите… Да, мне надо поговорить с ним, я должна поговорить и объясниться. И пусть он решает, что делать со мной. Если он решит, что мне лучше в тюрьме, я… Я сделаю это. — Маринетт, тебе нужно успокоиться. Пожалуйста, дыши со мной, — сказала квами, пытаясь прижаться к щеке девушки, но та была слишком погружена в свои мысли. — Да, да, я сделаю это сейчас! — громко сказала Маринетт и открыла рот, чтобы перевоплотиться, но затем закрыла его и быстро вышла из спальни. — Но перед этим мне кое-что нужно сделать.

***

Ночи в Париже практически никогда не были тихими, особенно с приближением лета, когда ночью не было холодно. Поэтому Адриан привык не замечать сторонние шумы, будь то какие-то гуляющие под окнами люди, которые любили громко говорить, или же машины, едущие довольно быстро. Иначе Агрест вообще бы не высыпался и навряд ли смог нормально поддерживать свой распорядок дня, который включал в себя работу и заботу о дочери. Но сегодня сон не приходил, Адриан ворочался на кровати, пытаясь принять удобную позу, однако ничего не помогало. Казалось спустя вечность, его глаза наконец начали закрываться, и Адриан приготовился ко сну, как вдруг раздался стук в окно. Адриан, подумавший, что это просто голубь или какая-нибудь другая птица, не обратил на это внимание. Тем более он лежал спиной к окну, а поворачиваться совсем не хотелось. Но затем стук повторился, на этот раз более настойчивый и громкий. Устало вздохнув, Адриан всё же повернулся, раскрыл глаза и замер. О чёрт, о чёрт, о чёрт. В его окно стучалась Ледибаг. Неужели она как-то раскрыла его личность и пришла за Эммой? Но как она могла узнать? Когда он оступился? Может, она видела его с Маринетт? Хотя навряд ли этого было достаточно, чтобы раскрыть его. Его мысли прервала Ледибаг, которая заметила, что он увидел её, и помахала ему. Что ж… Убежать он не мог. Встав, Адриан на слегка дрожащих ногах подошёл к окну и открыл его. — Здра… — не успел он поздороваться, как девушка накинулась на него с объятиями. Крепко сжимая его, она расплакалась. Адриан ничего не понимал. Совсем ничего. Пока нечаянно не вдохнул аромат её волос и её самой и не почувствовал помимо сладкого запаха шампуня ещё и лёгкий, но ощутимый запах алкоголя. Его глаза широко раскрылись. Ледибаг была… Пьяна? Какой-то абсурд. — Прости меня… За всё, пожалуйста. Я… Я знаю, что мне… Нет прощения… Но я умоляю тебя… Прости меня… Я никогда не хотела причинять боль тебе или твоей семье… Ты такой замечательный… И я так любила тебя, я бы никогда… У меня не было выбора… Он… Пытался задушить меня… Я… — бормотала она, прежде чем слёзы не позволили ей говорить. Её тело в его руках затряслось. «И я так любила тебя». Неужели это было правдой? Или это лишь её опьянённый мозг говорил неправду? — Ледибаг, ты сейчас пьяна. Тебе надо отдохнуть. Давай поговорим, когда ты придёшь в себя? — предложил Адриан, чуть сжав её плечи. Но она быстро замотала головой. — Нет, потом я просто не смогу решиться. Я… Я должна сделать это сейчас. Наконец она подняла голову, и он увидел её глаза. Полные слёз, страха и боли, но всё же очень знакомые. Когда-то, казалось, что в прошлой жизни, он утопал в этих голубых глазах. Теперь то ли от алкоголя, то ли от слез, то ли от возраста, то ли от всего вместе они стали темнее, напоминая маленькую бурю. — Я… Мне жаль, что я лишила тебя отца. И мне жаль, что мне никогда не хватало смелости, чтобы прийти к тебе и извиниться, что из-за меня твоя жизнь пошла кувырком. Прости, что избегала тебя. Прости, что подвела, — её рука нерешительно коснулась его щёки. — Я… Долгое время пыталась найти Кота Нуара, чтобы объясниться и перед ним тоже, ну и, хех, вернуть камень чудес павлина тоже. И я бы ещё очень и очень долго гонялась за этой идеей, если бы Кот не был таким невнимательным. Потому что недавно я услышала его разговор с дочерью. А в классе мадам Шерези есть только один отец-одиночка. Прости меня, что не оправдала твоих ожиданий, Котёнок. — Ты… Ты знаешь, — выдохнул он, понимая, что не может и не хочет отрицать. Казалось, что Ледибаг не собиралась силой отбирать у него камень чудес. — Да, знаю. Я рада, что это ты, — её губы тронула едва заметная улыбка. — Я всё представляла, как… Ну знаешь, отберу, точнее, верну, да, верну камень чудес павлина. Потому что я была немного обижена на тебя, что ты убежал тогда и оставил меня одну. Но я теперь понимаю, что просто не имею права обижаться на тебя, никогда не имела… И если хочешь, можешь оставить камень чудес себе. А ещё… Я знаю, что совершила преступления, на самом деле я периодически до сих пор убиваю преступников… Поэтому я могу отправиться в тюрьму, если ты хочешь. Адриан думал, что это сон. Ужасно абсурдный и нелогичный, но с другой стороны чертовски приятный сон. — Ледибаг, нет, я не хочу, чтобы ты была в тюрьме. Я, конечно, шокирован, что ты… Устраняла преступников таким образом, но я не судья, чьему слову ты должна следовать. Потому что я знаю, что ты очень добрый человек, моя Леди, просто… Прежде чем он закончил, Адриан ощутил на своих губах другие губы. Это было так неожиданно. Ледибаг обняла его за шею, притягивая к себе, пока её язык прошёлся по его губам, прося большего. Казалось, что через поцелуй она опьянила и его тоже, поскольку Адриан почувствовала лёгкое головокружение, как только прикрыл глаза. Он обнял её за плечи и приоткрыл губы, позволяя ей углубить поцелуй. Что он делал? Он не знал. Это была его подростковая мечта, но сегодняшняя ночь была такой сумасшедшей, казалось, что это просто его сон. Такой странный, но приятный. — Ледибаг, ты… Мы должны остановиться. Ты не контролируешь себя. Это просто действие алкоголя, — прошептал он, ощутив, как её руки спустились и оказались под его футболкой. — Я всегда хотела этого, — тихо ответила она и улыбнулась… В точности как Маринетт. Адриан моргнул, стараясь сбросить наваждение. Это была лишь игра его сердца, которое разрывалось пополам. И прежде чем его мозг сумел прийти к чему-то большему, Адриан ощутил, как Ледибаг прикусила кожу на его шее. Громкий стон вырвался из его горла, заставляя густо покраснеть. — И-извини! — выпалил Адриан, зажмурившись. — Не стоит извиняться, Котёнок, — хихикнула Ледибаг, прежде чем вновь встать на носочки и приблизиться к его губам. — Мне очень лестно, что ты такой чувствительный. Она очень хотела вновь поцеловать его, такого смущенного и покрасневшего. И только она потянулась к нему, как вдруг дверь резко раскрылась. Адриан раскрыл глаза и вместе с Ледибаг повернул голову к дверному проёму, в котором стояла Эмма, у которой по щекам бежали слезы. — Как ты мог, папа? Мама Маринетт любит тебя, а ты позволяешь Ледибаг целовать тебя! — крикнула девочка. Затем она неожиданно быстро подбежала к густо покрасневшей Ледибаг и толкнула её в ногу. Девушка, неожидавшая этого, даже слегка покачнулась. — Уходите! Вы плохая! Вы заберёте меня от папы! Вы сделаете ему больно! — плакала она, ударяя своими маленькими кулаками по бедру Ледибаг. — Эмма, всё хорошо, успокойся, пожалуйста, — Адриан попытался обнять дочь, но та увернулась и выбежала из комнаты, не переставая плакать. — Я… Я опять так виновата перед тобой. Я ходячая катастрофа, я думаю, мне… Мне пора идти. Извини, что обидела Эмму. До встречи, — сглотнув, прошептала Ледибаг и выпрыгнула из окна. Адриан с болью смотрел ей вслед. Почему позволил старым чувствам выйти на свободу? Почему так легко поверил ей? Почему уже опять скучал? Он покачал головой, сейчас не время думать об этом. У него была более важная проблема, которую нужно было решить, как можно скорее.

***

— Котёнок, можно я зайду, пожалуйста? — спросил Адриан, постучав в дверь. Тишина. — Принцесса, прости меня. Я хочу поговорить, впусти меня, пожалуйста, — чуть громче сказал он. Вновь тишина. — Эмма? У тебя всё хорошо? — уже взволнованно произнёс Адриан. И опять же только глухая тишина, а затем тихий, едва слышимый всхлип. Адриан больше не мог стоять на месте. Он быстро открыл дверь и подошёл к кровати дочери. Девочка сжалась в позу эмбриона и накрыла себя с головой одеялом. Сердце болезненно сжалось от вины. — Прости меня, Котёнок, — убирая одеяло, тихо произнес Адриан. Эмма в очередной раз всхлипнула, лёжа к нему спиной и явно не желая поворачиваться. «Это твоя вина», — шептал мерзкий внутренний голос. «Ты приносишь своей дочери только страдания. Ты такой же, как и твой отец, которого ты так ненавидишь. Яблоко от яблони недалеко падает». — Ледибаг на самом деле не такая плохая. Она пришла, извинилась и сказала, что не станет забирать у меня брошь. — А ещё она очень мерзко целовала тебя, я видела! Почему ты не сказал, что у тебя уже есть Маринетт? — надувшись, ответила Эмма. — Потому что Маринетт не моя девушка, она не любит меня, я не мог врать об этом, — особенно, если Ледибаг общалась с Маринетт. Дюпен-Чен, наверняка бы, разочаровалась, узнав, что он лжёт насчёт их отношений. — Тетя Аля рассказывала, что ты нравился маме в коллеже! — неожиданно ответила Эмма. Огонёк надежды исчез так же быстро, как и появился. — Это было очень давно, — Адриан не хотел ещё сильнее обидеть дочь тем, что она, очевидно, что-то неправильно поняла. Маринетт толком не могла нормально говорить с ним в коллеже. Куда уж тут до какой-либо симпатии? Ему повезло, что она вообще общалась с ним. — А вдруг Ледибаг хотела поцелуями обмануть тебя, чтобы потом разлучить нас? — не унималась Эмма. — Я не позволю никому обидеть тебя. Я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя. И никто не сможет разлучить нас, Котёнок, — взяв её на руку, пообещал Адриан. — Даже Ледибаг? — неуверенно спросила девочка, сжимая футболку отца. — Даже Ледибаг, — кивнул он, поцеловав Эмму в макушку. — Спасибо, папа. Я люблю тебя, — прошептала она, зевнув. — Я тоже люблю тебя, мой милый Котёнок, — вытирая большими пальцами слезы на её щеках, ответил Адриан. — Тебе пора спать. — Ты не злишься на меня? — смущенно спросила Эмма. — Нет, я очень ценю, что ты пыталась защитить меня. Но, думаю, было бы неплохо извиниться перед Ледибаг, когда она придет в следующий раз. — А мама Маринетт мне всё равно нравится больше, — зевнув и прикрыв глаза, пробормотала Эмма. — Сладких снов, Принцесса, — в последний раз поцеловав её в лоб, сказал Адриан и уложил дочь удобно на кровать, а затем заботливо укрыл одеялом. — Споки ноки, — сонно пролепетала Эмма, прежде чем уснула. Погладив её по волосам, Адриан слегка улыбнулся и вскоре вышел из детской. Ему было больно от того, что Эмма вновь плакала сегодня. Он обещал, что будет стараться изо всех сил, чтобы она не расстраивалась. Но меньше, чем за неделю она уже второй раз плакала по его вине. Забравшись под своё одеяло, Адриан лёг на подушку. Он хотел подумать о том, что сейчас делать и как вести себя с Ледибаг, но уже через минуту его глаза крепко закрылись, и он уснул после долгого и очень эмоционального дня. Все проблемы можно было решить утром, а пока можно позволить немного отдохнуть.