Семья героев

Никто из них двоих не обратил внимание на посторонний звук из-за того, что сейчас и Маринетт, и Адриан были слишком увлечены друг другом и предвкушением чего-то большего. Адриан наконец коснулся застёжки бра Маринетт, когда всё было окончательно и бесповоротно прервано. — Папа, а можно?.. — начала зашедшая в спальню Эмму, увидев их, она сразу замолчала. Адриан и Маринетт резко оторвались друг от друга и вместе взглянули на девочку, которая смотрела на них широко раскрытыми глазами, явно не понимая, что происходит. — А почему вы без одежды? И в этот момент Маринетт ощутила, что пальцы Адриана дрогнули и каким-то образом расстегнули бра, словно в насмешку над всеми теми дешёвыми любовными рассказами, которые иногда читала девушка, где мужчины чуть ли не минуту, а то и две тратили на то, чтобы расстегнуть эту непокорную застёжку. А Адриан справился с этим за секунду. Вскрикнув от неожиданности и смущения, Маринетт слезла, а точнее почти вскочила с Адриана и, придерживая кружевную ткань одной рукой, упала на спину рядом с ним. Адриан же, схватив конец одеяла, на котором они лежали, сел и слегка прикрылся, заодно прикрывая собой Маринетт. — Эмма, выйди, пожалуйста. Мы через пару минут выйдем и всё объясним, — сказал он как можно спокойнее. — Хорошо, папа, — приподняв брови в явном недопонимании ситуации, сказала Эмма и всё-таки вышла, закрыв дверь. Когда они вновь остались только вдвоём, Адриан тоже лег на спину рядом с Маринетт. Несколько секунд они оба молчали, никто из них не решался начать смущающий разговор. — Мне так стыдно перед тобой и Эммой, — вздохнув и уткнувшись лицом в руки, пробормотала Маринетт, всё-таки решившись заговорить первой. — Как мне вообще в голову пришло предложить заняться этим, когда в квартире находится шестилетний ребёнок, о котором я прекрасно знаю? Бедная Эмма. А если бы она зашла несколькими минутами позже? Это было бы катастрофой! Они могли нанести весомую психологическую травму маленькой девочке. И всё только из-за желания и нетерпения Маринетт. — Моя Леди, не вини себя. Если кто и должен был думать об Эмме, так это я, всё-таки я её отец, — сказал Адриан, а затем Маринетт ощутила, что он аккуратно положил одну руку ей на живот, а другой попытался отнять её ладони от лица. Господь, почему голая кожа была такой чувствительной? Маринетт всё же убрала свои руки и взглянула на Адриана. Он лежал на боку и смотрел на неё с улыбкой. Его волосы были в полном беспорядке, словно сейчас он был Котом. Тот факт, что он был чертовски красив, совсем не облегчал её разочарование по поводу того, что их прервали почти на самом интересном месте. — Хорошо, что Эмма, похоже, не так остро реагирует теперь. Мне всё ещё больно вспоминать, как она со слезами на глазах кричала и била меня по ноге, когда увидела, что я целую тебя в облике Ледибаг, — её всё ещё поражала и очень расстраивала такая реакция Эммы на её альтер эго. — Просто тебя-Маринетт она любит больше, чем тебя-Ледибаг. И на то, есть причины, — он ответил так легко, словно это был общеизвестный факт. И это очень удивило Маринетт. –И какие же это причины? Ты же говорил, что не ненавидел меня, а по Эмме я могу сказать обратное, — сказала она, повернув голову, чтобы лучше видеть его. — Я правда не ненавидел тебя, — он чуть придвинулся к ней, и теперь они вновь были кожа к коже. — Просто Эмма ещё очень мала, а я знал, что ты будешь искать камень чудес павлина, но я не был уверен, как ты это будешь делать. Поэтому я заставил её немного опасаться тебя, и мне жаль за это. Ведь я не знал, что Ледибаг окажется тобой. Это было лишь очередным подтверждением её подозрений, но вновь она решила промолчать. Сейчас было совсем неподходящее время для этого разговора. — Ты не виноват, Адриан, — сказала она, тоже повернувшись на бок. — Я всё понимаю. Она улыбнулась ему и затем заметила, что его глаза смотрели гораздо ниже её лица. — Мои глаза выше, Котёнок, — щёлкнув Адриана по носу, хихикнула она. Его щеки сразу покраснели, а глаза быстро вернулись на уровень её глаз. — Прости, — тихо сказал он, хотя в его голосе едва ли можно было услышать хоть каплю сожаления. — Мне очень лестно, что ты так смотришь на меня, но мы должны одеваться. Эмма нас ждёт, — улыбнувшись, сказала она. — Да, точно, — кивнул Адриан и коротко поцеловал Маринетт, прежде чем встал. Его поцелуй был настолько неожиданным, что девушка приложила руку к губам, словно в попытке каким-то образом проверить, что он действительно поцеловал её. Да, несколькими минутами ранее они были готовы стянуть друг с друга последнюю одежду, и было бы глупо так реагировать на едва ли ощутимое прикосновение губ, но, возможно, именно из-за этого такой невинный поцелуй выбил её из колеи. — Ваше платье, моя Леди, — вывел её из мыслей голос, раздавшийся из-за спины. Повернувшись на другой бок, она увидела Адриана, который бережно держал её платье. Он уже успел надеть свою футболку, но его внешний вид всё ещё выдавал, что несколько минут назад он явно не читал книгу в очках. Но его румянец уже практически полностью сошёл, и Маринетт считала, что это совсем нечестно, во-первых, потому что она была уверена, что её щеки всё ещё красные, а во-вторых, потому что Адриан был очень милым, когда смущался. Поэтому она решила совсем немного помучить его. Сев на кровати, она едва заметно улыбнулась и завела руки за спину, словно в попытке застегнуть бра, затем она специально нахмурилась. — Что-то случилось? — поинтересовался Адриан. Он был таким заботливым, что было лишь ей на руку. — Застёжка не поддается, — вздохнула Маринетт, а затем повернулась к нему спиной. — Можешь помочь, пожалуйста? — Конечно, всё-таки это я её расстегнул, — ответил он, и спустя несколько секунд Маринетт увидела, как он положил платье на кровать рядом с ней, и затем ощутила его тёплые пальцы на своей спине. По телу мгновенно пробежала дрожь от такого близкого контакта к обнаженной коже, которая всё ещё была излишне чувствительна. Адриан аккуратно перекинул её волосы вперёд, а потом занялся крючками. У него очевидно не очень легко получалось, поскольку несколько раз пальцы соскальзывали и вновь касались её спины. — Вот и всё, — наконец сказал Адриан. Маринетт уже хотела поблагодарить его, когда его губы прижались к её коже на несколько томительных секунд, которые показались девушке мучительно долгими. — А-адриан, — выдохнула она. Почему её голос стал ниже? И почему она вновь заикалась? — Эмма… Мы должны идти. — Конечно, моя Леди, — ответил он, как ни в чём не бывало. Как у него так получалось? Маринетт как можно быстрее натянула платье обратно и попыталась хоть как-то привести свои волосы в порядок. Поняв, что это практически бесполезно без расчёски, которая осталась в рюкзаке в прихожей, девушка вздохнула и встала с кровати. Затем Адриан взял её за руку и чуть сжал. Кончики его губ приподнялись в улыбке. Маринетт посмотрела на него, и ответная улыбка сама собой появилась на её лице. Им не нужно было даже говорить что-либо, чтобы понимать друг друга. За это она и любила его всем своим сердцем. И вместе они вышли из спальни.

***

— О, вы наконец вышли. Вас так долго не было, я даже начала думать, что вы уснули, — широко улыбнулась Эмма. В её руках был плюшевый Кот Нуар, с которым девочка очевидно недавно играла. И теперь, когда Маринетт знала правду, это выглядело ещё более мило. То, как Эмма любила своего отца не могло не заставить улыбнуться. И Маринетт бы честно улыбнулась, если бы не та неловкая ситуация, в которую они попали по своей же вине. — Папа, так почему мама лежала на тебе, пока вы целовались? И почему вы вдвоем были почти голые? — спросила Эмма, наклонив голову набок. Маринетт вновь почувствовала, как её лицо начинает краснеть. Да уж, Агресты умели заставить её смущаться. Причем получалось у них это мастерски. — Ну, как бы сказать… — начал Адриан, очевидно тоже смущённый ситуацией. — Просто твой папа очень горячий, — выпалила Маринетт, а затем округлила глаза, когда в голове прокрутила свои же последние слова. Что она, чёрт побери, только что сказала? Судя по одинаково удивлённым и даже ошарашенным взглядам Адриана и Эммы, они тоже совсем не поняли, что она сказала. — Эээ, я имею в виду, что он очень тёплый, и после объятий и поцелуев с ним становится жарко. Да, именно так, — попыталась исправить ситуацию она. Ей хотелось провалиться под землю от стыда. Или получить лопатой по затылку, чтобы вырубиться и не иметь возможности опозориться ещё сильнее. — Ой, папа заболел? — чуть нахмурив брови, спросила Эмма. — Почему ты так решила? — спросила Маринетт, не понимая откуда у Эммы вообще взялось такое предположение. — Обычно, когда я болею, папа говорит мне, что я горячая, — объяснила девочка. О, ну это с одной стороны логично, с другой же никак не облегчает ту ситуацию, в которую Маринетт сама вогнала себя. — Нет, он здоров, просто… Маринетт только хотела попытаться сказать хоть какое-то оправдание, как услышала, что тихо Адриан смеётся, прикрыв рот ладонью. — Твой папа сейчас всё объяснит, — сказала Маринетт, а затем поджала губы. — Хорошо, — успокоившись, ответил Адриан и сел рядом с дочерью. Он прочистил горло, а затем очень довольно улыбнулся Эмме, словно собирался сделать ей самый большой подарок. — Котёнок, я признался Маринетт. Маринетт удивлённо уставилась на Адриана, не веря своим ушам. Это было не совсем то, чего она ожидала… — Правда?! Это так здорово! Ты большой молодец, папа, — сказала Эмма, крепко обняв отца за шею. — А я сразу говорила, что мама тоже любит тебя. Это было совсем не то, чего она ожидала. — Да уж, я должен был прислушаться к твоим советам, — улыбнулся Адриан. — Так значит вы поэтому целовались? — в лучших традициях «тети» Али начала расспрашивать Эмма. — Ага, — Адриан выглядел очень довольным, словно совсем не он пару минут назад не мог придумать оправдание. — А почему без одежды? — продолжила закидывать вопросами Эмма. — Я расскажу об этом немного позже, — погладив дочь по голове, ответил Адриан. — Опять лет через десять? — надувшись, ответила Эмма. — Да, Принцесса, — кивнул он, погладив её по голове. — Ну ладно, раз лет через десять, то это что-то мерзкое, мне же лучше, — сказала Эмма, прежде чем повернула голову и посмотрела на Маринетт. — Так значит, ты теперь будешь жить с нами? Эмма так искренне смотрела на неё, что Маринетт было очень жалко расстраивать её. Но и обманывать тоже было бы неправильно. — Я пока не знаю, булочка, но, может быть, через несколько месяцев или даже через год, — чуть сжав плечи Эммы, ответила Маринетт. Прежде чем жить вместе с Адрианом и Эммой (если он вообще предложит), она хотела быть уверена, что Эмма не возненавидит её после раскрытия личности, а это значило, что нужно было каким-то образом возвысить героиню в глазах девочки. — Но ведь несколько месяцев это долго, а год особенно, — возмутилась Эмма. — Котёнок, не торопи Маринетт. Мы только признались, она не должна так быстро соглашаться. Переезд это очень важный и ответственный шаг, а ещё очень непростой, — отстранив от себя дочь и посадив её рядом, сказал Адриан. — Хорошо, — кивнула девочка, явно не совсем удовлетворённая ответом. — Но я всё равно рада, что вы наконец поговорили и поняли, что любите друг друга. Мы же теперь одна семья, да? — Да, Эмма, — улыбнулась Маринетт, садясь по другую сторону от девочки. — Я постараюсь стать хорошей мамой для тебя. Только, пожалуйста, не расстраивайся и не злись сильно, если у меня не всё будет получаться сразу. — Я не буду расстраиваться или злиться! — быстро покачала головой она. — Ты уже самая лучшая мама в мире для меня. Я уже очень люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — наклонившись, Маринетт поцеловала Эмму в макушку и улыбнулась. Она действительно была счастлива. — Вы самые лучшие родители в мире, — сказала Эмма, а затем обняла их. Адриан и Маринетт переглянулись и улыбнулись друг другу. Им очень повезло с дочерью.

***

Они ещё немного посидели вместе, говоря о различных моментах своей жизни. Маринетт рассказывала им о своей учебе и стажировке в Америке, Адриан — тоже об учёбе в университете ещё до того, как появилась Эмма. Маринетт поразилась тому, насколько он легко рассказывал о том, что его совсем не принимали одногруппники, ведь тогда новость, что Габриэль Агрест был Бражником, была вовсю на слуху. Адриан был очень сильным морально, ведь он не обиделся на мир, а продолжал быть очень добрым. Эмма тоже рассказывала о своей жизни. Она, как и её отец, очень хорошо училась, но в отличие от Адриана в детстве не была загружена занятиями, которые ей не нравились. На самом деле, она на данный момент ничем не занималась, поскольку не особо любила общаться со сверстниками вне школы. Зато она была очень самостоятельной и уже много помогала по дому. Маринетт было очень интересно узнавать новые подробности из их жизни. Каждая история заставляла её улыбаться. Адриан вскоре даже показал один из альбомов с фотографиями Эммы, где та была совсем крошечной. Это были самые милые фотографии в жизни Маринетт. На них Эмма казалась действительно маленькой принцессой, так что неудивительно, что Адриан так её и называл. Удобно устроившись рядом с Адрианом и положив голову ему на плечо, Маринетт с улыбкой смотрела на фотографию с первого дня рождения Эммы и слушала забавную историю, как девочка испачкала всё платье тортом в тот день. Девушке очень хотелось, чтобы такие уютные моменты были каждый день и длились как можно дольше. Но время шло, и наступил вечер, а это означало, что нужно было возвращаться домой. — Ты правда не можешь остаться? — взяв её за руку, спросила Эмма. Её большие зелёные глаза смотрели с мольбой. — Прости, милая, но не могу. Мне завтра на работу, а все вещи у меня дома, поэтому мне надо идти. Но не расстраивайся, я постараюсь завтра вновь прийти, — виновато улыбнулась Маринетт. — Хорошо, тогда до завтра, мама, — немного разочарована ответила Эмма. — До завтра, булочка, — сказала Маринетт и погладила девочку по голове. Волосы Эммы были очень пушистыми и мягкими. — Готова, Маринетт? — спросил подошедший Адриан. — Я только тебя и ждала, — улыбнулась девушка. — В таком случае не могу позволить заставлять тебя ждать ещё дольше, — он протянул ей руку, и Маринетт охотно взялась за неё.

***

Практически наступила ночь, но Маринетт продолжала работать над проектом для собеседования. Она сидела на диване и в толстовке Адриана, которую он одолжил ей несколькими часами ранее. Всё-таки идти в одном довольно-таки коротком платье было не очень умно, даже если сейчас был май. Вдруг раздался тихий стук в окно, как Маринетт быстро повернулась и увидела Кота Нуара. Как можно скорее девушка впустила его, и Кот сел на подоконник. — Привет, — улыбнулась она. — А почему ты пришёл? — Неужели добрая и милая Маринетт не рада видеть меня? Как обидно, — приложив ладонь ко лбу, вздохнул он. — Ну что ты, Котёнок? Я очень рада тебе, просто интересуюсь. — На самом деле, я пришел, чтобы проверить, как ты, но вижу, что у тебя много дел, — он взглядом указал на кучу бумаг на её столе. — Поэтому не буду тебя отвлекать и… — Ты не мешаешь! — поспешила успокоить его Маринетт. — Это просто наброски, из которых я не могу выбрать самый лучший. Поэтому если ты не против и не торопишься домой, я была бы рада, если бы ты посидел со мной и поговорил. — Что ж, поскольку Эмма уже спит, то я могу ненадолго задержаться. Постараюсь помочь, чем смогу, — вскоре ответил он, спрыгнув с подоконника. — Спасибо большое, Котёнок, — поцеловав его в щеку, поблагодарила Маринетт. И следующие сорок минут они провели очень уютно за разговорами, с чашечками чая и объятиями друг с другом. Даже если первоначальная причина их посиделки была вскоре забыта.