В дверь постучали

      Как же резко может измениться жизнь у людей. Вроде бы жили по-обычному, а в один миг все переворачивается с ног на голову. На нашу планету напал страшный неизвестный враг. Это вам не какой-нибудь динозавр или инопланетянин с Марса. Это вирус. Обычным людям его не увидеть, только медики это могут. С врагом, конечно же, надо бороться, чем и занимаются все ученые и врачи мира. Но простой человек тоже может помочь. Мы помогаем тем, что носим маски и перчатки и сидим дома. Так мы и оказались в добровольном заточении.       На самом деле, я достаточно скоро привык к такой смене образа жизни. Ну, а что мне может не нравиться? В школу встаю чуть позже обычного, ем вкусную домашнюю еду, вечером остается больше свободного времени, больше стал общаться с родителями.       Я правда рад, что у меня больше времени для общения с родителями. Раньше мы виделись лишь утром и вечером, кроме выходных, ведь тогда мы проводили целый день вместе. Иногда я расставался с родителями на недели, потому что они должны уезжать в командировки. В общем, для меня это одни плюсы.       И вот настало новое утро на самоизоляции. Я еще не успел полностью проснуться, даже не открыл глаза, но уже чувствовал аромат вкусного завтрака. Мама испекла блины. Встав с кровати, я начал собирать свою одежду, разбросанную по всей комнате. Не только одежда валялась, но и разные учебники, тетради, даже стул. Мне пришлось ураганом пронестись по комнате, чтобы все это убрать. Выходя из комнаты, я остановил свой взгляд на фотографии родителей. “Такие счастливые”, – пронеслось у меня в мыслях.       Все сегодняшнее утро мне казалось немного нереальным, возможно, я просто не выспался. Вчерашний день был очень тяжелым. Я пошел умываться. “Такая одинокая. Прямо как я”, – подумал я, взяв зубную щетку.       Спустя некоторое время я направился на кухню.       – Доброе утро, – вышло немного тихо, но достаточно, чтобы меня услышали.       Ответили мне тусклыми улыбками, а мама показала рукой, чтобы я садился за стол. Долго приглашать меня не пришлось, я бы не смог возразить.       Я съел все три блина, что были у меня на тарелке. Добавки брать не хотелось. “Первый блин был подгоревшим, второй со скорлупкой, а третий так вообще кольцом получился. У моей мамы всегда получались блины, – размышлял я по пути в комнату. – Всё не так”.       Учебу никто не отменял. Она помогала мне отвлечься. Каждую перемену я мог пообщаться с мамой или папой, я всегда так делал. Но не сегодня. Я не смогу так делать. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще. Что я все это время делал у себя в комнате? Просто сидел. Я знал, что они не зайдут, поэтому мог не притворяться, что занимаюсь делами “Вселенского масштаба”.       На часах уже три, а это значит, что мои уроки закончились и сейчас будет обед. Не прийти на него я не мог.       На обед был суп. Он был настолько соленым, что могло показаться, будто я ем соль с привкусом бульона. Мне пришлось все это съесть. Я не сказал о вкусе ни слова так же, как и за завтраком. Я в принципе больше ничего не говорил им вслух.       После обеда у меня наступает время для выполнения домашки и остается свободное время. Но я не делал ничего. Я опять просто сидел и ждал. Я ждал, когда этот день закончится. Я не знал, будет ли лучше, если наступит завтра, но хотелось бы, чтобы так и случилось. Я знал, что учителя меня не будут отчитывать за то, что не сделал домашнюю работу. Они поймут меня. А родители… они ничего не сделают, я это знаю. Или я хочу верить, что они ничего не сделают мне?       Тяжело сидеть у себя в комнате, не издавая ни звука. Тебе нельзя лишний раз пройтись по комнате, вдруг пол скрипнет, нельзя что-то уронить, даже на кровать приходилось садиться максимально медленно. “Ни звука, как мышь”, – я повторял себе это каждую минуту. Так я просидел до ужина. Я хотел от него отказаться, но мне стало страшно. Я не знаю, что меня будет ждать, если я начну возражать, поэтому я просто попросил положить мне порцию поменьше. Даже эта небольшая просьба была для меня сродни героическому подвигу. Меня всего трясло, я боялся услышать отказ. Хотя услышать отказ не так страшно, как если бы произошло физическое воздействие. В ответ, к моему счастью, опять была тишина и слабый кивок головой.       Мою просьбу и правда выполнили: мне достался меньший кусок мяса. Сделав надрез, я увидел, как из него полилась кровь. Сердце начало быстро колотиться, его стук отдавался в моей голове гулким эхом. Я никогда так быстро не ел. Я даже не ел, а заглатывал куски мяса, практически не жуя их. Я старался как можно скорее вернуться к себе в комнату.       Я тихо закрыл за собой дверь и медленно сел на кровать. “Я в безопасности”, – подумал я и выдохнул с неким облегчением.       – Сегодня четвертое марта. Вчера, третьего марта, мои родители поехали в очередную командировку. Отец не справился с управлением, машину занесло. Выживших не осталось… – мой голос с каждым словом становился все тише, дойдя до шепота.       “Тогда кто все это время был со мной в квартире?” – последнее, о чем я успел подумать.       В дверь постучали.