Таинственный гримуар Зеро.

«Путь к разгадке ведёт через тьму и свет, древние тайны и живую историю, где каждое мгновение наполнено зовом неизведанного и пробуждает в душе одновременно страх и восхищение.»

На следующий день меня снова ждал долгий путь — я так и не смог найти того, кто управлял загадочными существами. Проснувшись на рассвете, я быстро перекусил, не теряя ни минуты, и отправился в сторону древних руин, где, как мне казалось, скрывалась разгадка. Подойдя к развалинам, я сразу ощутил знакомое, но в то же время пугающее присутствие — энергию того существа, что управляло Абадой и Абурой-Сумаси. Она словно струилась в воздухе, вибрируя и маня меня вперед, словно невидимая нить тянула меня глубже в сердце этих забытых мест. Ветер шептал древние тайны, а тени разрушенных стен казались живыми, будто хранили в себе память о давно ушедших временах. Я и не заметил, как пролетели четыре дня — дни, наполненные поисками, размышлениями и странствиями. Вместе с караваном верблюдов я отправился в обратный путь из Эль-Фула в Эль-Ойд. Пустыня вокруг была беспощадна, но энергия, что звала меня, не давала покоя. Она продолжала манить, словно зов из глубин, не позволяя остановиться. Не в силах сопротивляться, я сел на поезд, который должен был доставить меня из Эль-Ойда в Кадугли. Путь занял двое суток — двое суток, наполненных гулом колес, мерным покачиванием вагона и бескрайними пейзажами, сменяющими друг друга за окном. В каждом километре я чувствовал, как зов энергии становится все сильнее, обещая раскрыть тайны, и дать мне ответы на вопросы, которые я так отчаянно искал. Мое прибытие в Кадугли, жемчужину Южного Корфана, стало настоящим откровением. Воздух, прогретый до комфортных +27-33 градусов, был наполнен легким, освежающим бризом, а небо, укрытое легкой пеленой облаков, создавало мягкий, рассеянный свет. Город раскинулся на высоте 501 метра над уровнем моря, словно паря в воздухе, и уже с первых минут я почувствовал его особую, завораживающую атмосферу. Но истинное очарование Кадугли кроется в его жителях. Преимущественно нубийцы, они поразили меня своей экзотической красотой. Их кожа, глубокого, бархатистого оттенка, контрастировала с огненно-рыжими курчавыми волосами, которые, словно солнечные лучи, обрамляли их лица. А глаза! Голубые, как чистое небо, они смотрели с мудростью и спокойствием, присущим народу, чья цивилизация веками оттачивала искусство владения луком, превращая его в продолжение своей души. Я был заворожен их грацией и достоинством, ощущая себя свидетелем древней, нетронутой красоты. Кадугли предстал передо мной как город контрастов и гармонии. Величественные мечети, древние храмы и неприступные крепости соседствовали с пышными парками и цветущими садами, где каждый уголок был пропитан ароматами экзотических цветов. Прогуливаясь по оживленным местным рынкам, я погружался в пеструю мозаику жизни: здесь можно было найти все – от свежайших местных продуктов, источающих ароматы земли и солнца, до уникальных сувениров, хранящих в себе дух этого удивительного края. Экономика Кадугли, основанная на торговле ценным гуммиарабиком* и процветающем животноводстве, пульсировала энергией. А местные ремесла, такие как текстильное производство, мыловарение и кожевенное дело, демонстрировали мастерство и трудолюбие его жителей. Я был безмерно восхищен этим городом. Кадугли не просто место на карте, это живое воплощение истории, культуры и природной красоты. Каждый его уголок, каждый его житель оставлял неизгладимый след в моей душе, заставляя чувствовать себя частью чего-то древнего и прекрасного. Невидимая, но властная сила неумолимо тянула меня в самое сердце города. Каждый шаг казался предопределенным, словно я был марионеткой в чьей-то игре. И вот, когда я вышел на центральную площадь, меня охватил леденящий ужас. Передо мной предстала картина, от которой кровь стыла в жилах. Это было нечто чудовищное, воплощение самых темных кошмаров. Женщина с головой козла, покрытая спутанными, словно паутина, волосами, смотрела на меня горящими, изумрудно-зелеными глазами, в которых плясали зловещие огоньки. Остальное тело существа было окутано непроглядной тьмой, лишь намекая на его исполинские размеры. Оно было высоким, антропоморфным, с худощавым, покрытым грубой шерстью, телом. Один из её рогов был обломан, придавая облику еще более устрашающий вид. Но самое страшное было не в внешности, а в том, что она делала. Существо нависало над беременной женщиной, ее живот был неестественно вздут, а лицо искажено невыносимой болью. Она… она разорвала ее. В этот момент я почувствовал, как та самая неведомая энергия, что вела меня сюда, исходит от этого кошмарного создания. И тогда я понял. Я понял, кто был истинным кукловодом, кто дергал за ниточки этих ужасных существ, скрываясь в тени. Это была она. Это чудовище было источником зла, управляющим всем из глубин мрака. Приглядевшись внимательнее, я осознал, что передо мной предстала Абизу. Это зловещее существо, известный демон, чья злоба направлена на матерей и их младенцев. Известно, что одно из её имен – Обизат. В таком обличье демон предстает лишь с головой, увенчанной спутанными волосами, и глазами, горящими зеленым огнем. Его главная цель – причинять вред детям, уничтожая их. Согласно древним преданиям, Абизу испытывает лютую ненависть к беременным женщинам и новорожденным. Истоки этой ненависти кроются в ее собственной неспособности иметь детей. Эта боль и зависть порождают в ней ярость, которую она изливает на тех, кто обрел счастье материнства, и на их потомство. Легенды гласят, что Абизу таится вблизи беременных женщин, поджидая момента во время родов, чтобы похитить или погубить только что появившегося на свет ребенка. Считается, что именно её влияние стоит за трагическими событиями, такими как выкидыши, рождение мертвого ребенка или внезапная смерть младенца. Воздух вокруг был тяжелым, пропитанный запахом серы и чего-то еще, чего не хочется определять. Я, стоял напротив фигуры, чье присутствие ощущалось, как физическое давление. Её сущность казалось мне высеченным из самой тьмы. – Абизат. Я знаю, кто ты. И знаю, что ты не должна быть здесь. Тебя запечатали в глубинах Ада. Как ты выбралась? И, главное, зачем? Что тебе нужно, здесь, на поверхности? – мой голос был ровным, но в нем чувствовалось напряжение. – Зеро… Интересно. Даже в этом жалком мире мое имя дошло до тебя. Ты думаешь, что знаешь меня? Ты знаешь лишь тень того, что я есть. А выбралась я потому, что меня призвали. – голос демона был низкий, скрежещущий, словно камни трутся друг о друга. В нем нет ни капли тепла, только холодная, древняя злоба. – Призвали? Кто? И почему? Ты – сила, способная разрушать миры. Кто осмелился вызвать тебя из твоей темницы? – Не кто-то, Зеро. А кто-то конкретный. Староста деревни Оям. Ты знаешь эту деревню? Она так мала и ничтожна. Но ее староста… он был одержим. Одержим местью. – В её глазах, если их можно так назвать, мелькает что-то похожее на усмешку. – Местью? За что? – Тридцать лет назад. Тридцать лет назад женщина, беременная, сбила его сына. На лошади. Мальчик не вынес травм. Умер. И с тех пор этот жалкий человек, этот староста, искал способ. Искал способ отомстить. Не ему, не тому, кто был виновен в тот момент. А всем. Всем беременным женщинам в этом мире. Он хотел, чтобы они страдали так же, как страдал он. И он нашел способ призвать меня. – Её голос становится еще более ледяным. – Значит, ты здесь из-за его проклятой мести? Ты – орудие его ненависти? – Я чувствовал, как внутри поднимается волна отвращения и гнева, к старосте деревни Оям. – Я – Абизат. Я – сила, которая исполняет желания. Особенно те, что пропитаны такой глубокой, такой всепоглощающей ненавистью. Он хотел, чтобы беременные женщины страдали. Я здесь, чтобы это исполнить. И ты, Зеро, не сможешь мне помешать. – Она наклоняет голову, словно оценивая меня и мою реакцию. – Чертас два. Я не дам продолжаться этому ужасу и уничтожу тебя! - мой голос, был полон решимости и боли. В этот момент, мир мне казался казался поглощенным тьмой и отчаянием. Я поднял взгляд на чудовище, что сеяло смерть и разрушение. Я готовился к бою, за само своё существование, ведь этот демон был безумно опасен. Воздух наполнился смрадом серы и предсмертным хрипом. Демон, воплощение первобытного зла, изрыгал потоки пламени и когтями рвал саму реальность. Её глаза горели адским огнем, а тело, искаженное тысячелетиями ненависти, излучало ауру невыносимой мощи. Но я не дрогнул, да и знал, что обычным оружием такого врага мне ни за что не одолеть. Из рюкзака я достал древний амулет, выкованный из звездного металла и освященный кровью праведников. Это был не просто артефакт, а ключ к силе, способной противостоять самой бездне. Подняв его к небу, я начал произносить молитву. В этот момент мой голос зазвучал, наполненный силой веков: – О, Свет Небесный, что рассеивает тьму, О, Сила Вечная, что держит миры, Услышь мольбу мою, раба твоего, И дай мне силу, чтобы зло остановить! Ты, что в бездне рожден, что питаешься страхом, Ты, что сеешь раздор и несешь лишь боль, Сегодня предстанешь пред ликом Света, И будет твой путь здесь навеки прерван! С каждым словом молитвы амулет в моей руке начинал светиться все ярче, испуская волны чистой энергии. Демон взревел от боли, его тело начало искажаться под натиском этой силы. Я не стал, терять ни секунды, начал чертить на земле сложный магический круг. Мои пальцы, окутанные сиянием, оставляли на земле светящиеся линии, сплетающиеся в узор, известный лишь древним магам. Это была Печать Запечатывания, способная заключить в себе даже самую могущественную сущность. Когда круг был завершен, я поместил в его центр амулет. Демон, обессиленный молитвой и магией, пытался вырваться, но его движения становились все медленнее. Сияние амулета окутало его, словно невидимые оковы. – Сила твоя, что питалась страхом и болью, Теперь будет заключена в этом круге навечно! Твои козни и злоба, твоя тьма и ярость, Будут скованы здесь, чтобы больше не вредить! Демон закричал, его тело начало сжиматься, теряя свою чудовищную форму. Сияние амулета стало настолько ярким, что казалось, будто само солнце спустилось на землю. Печать начала пульсировать, втягивая в себя остатки демонической энергии. Когда Абизат окончательно ослабла, её тело стало уязвимым. Я, сжав в руке освященный клинок, сделал последний, решительный выпад. Лезвие, пропитанное магией, с легкостью отделило голову демона от его искаженного тела. Но на этом битва не была закончена. Я поднял свой клинок к небу, и из его кончика вырвался поток чистого пламени и охватил безголовое тело демона. Оно начало гореть, превращаясь в пепел. – Пусть твой прах развеется ветром, И пусть злоба твоя исчезнет навеки! Мир свободен от тебя, чудовище, И свет восторжествует вновь! Пламя поглотило остатки демона, оставив после себя лишь легкий дымок и запах очищения. Я, тяжело дыша, опустил клинок. Битва была выиграна. Ужас был побежден, а мир, хоть и израненный, получил шанс на исцеление. Я знал, что эта битва – лишь одна из многих, что ждут на пути, но сейчас, в этот момент, чувствовал лишь глубокое удовлетворение от выполненного долга. Амулет в моей руке потускнел, но его тепло все еще ощущалось, напоминая о силе, что таится в вере и решимости. Я поднял голову, вдыхая свежий, очищенный воздух, и отправился дальше, неся в сердце свет победы и готовность к новым испытаниям мой путь теперь лежал к тому старосте. После долгого и изнурительного пути я наконец добрался до деревни Оям. Шесть дней я шел от Кадугли, и усталость давала о себе знать, но мысли о встрече со старостой придавали сил. Как только вошёл в его дом, меня встретил старик с седой бородой и лицом, покрытым глубокими морщинами — видимо, годы жизни оставили на нём свой отпечаток. Он сидел у огня, перебирая в руках сухие травы, и его глаза, несмотря на возраст, были живыми и внимательными. Когда он поднял взгляд, в его взгляде читалось удивление. Все было так же, как и в первую нашу встречу. – Зеро, – сказал он, кивнув мне. – Не ожидал, что ты снова приедешь. Что привело тебя сюда? Я не стал сразу переходить к делу, но внутреннее напряжение требовало ответа. – Староста, – начал я, – почему ты решил вызвать Абизат? Что случилось такого, что потребовало её вмешательства? Он вздохнул, словно собираясь с мыслями, и медленно заговорил. – Это связано с давней трагедией, – сказал он. – Тридцать лет назад одна беременная женщина сбила моего сына, когда ехала на лошади. Травмы оказались смертельными. С тех пор я искал способ отомстить всем беременным женщинам, и теперь, наконец, решил призвать Абизат, чтобы он помог мне разобраться с этим. Ритуал нашелся в старинной книге, что веками хранились в моей семье. Я почувствовал, как внутри меня закипает гнев. – Ты правда хочешь обвинять всех без разбора? – спросил я, не скрывая раздражения. – Это несправедливо и опасно. Староста молчал, не желая признавать свою ошибку, и это вывело меня из себя. Я не стал сдерживаться и ударил его. После этого решил, что лучше передать его властям и вместе с ним отправился в Эль-Ойд. Там я сдал его местным властям, чтобы они сами разбирались с его злобой и несправедливостью. Староста, под пытками , конечно же во всём сознался и власти его казнили на площади прилюдно. После всей этой истории я, наконец-то, смог выдохнуть спокойно и отправился в таверну, где три дня отдыхал перед обратным путём к своим любимым. * Гуммиарабик — твёрдая прозрачная смола, состоящая из высохшего сока различных видов акаций.