Феникс

У моей бабушки Элизабет в её шестьдесят лет была обнаружена фатальная семейная бессонница, через полтора года после начала болезни она умерла, пребывая в галлюцинациях и попивая кофейку на кухне в три часа утра, мой прадедушка умер от бессонницы в сорок пять лет, когда вышел из дома, чтобы сходить в магазин, упал прямо на пороге, исход был летальным. В моих генах течёт их кровь и сегодня второй день, как меня начала мучать бессонница. Я уснула в три часа ночи. Может для многих это норма. Но только не для меня. Я привыкла засыпать в девять часов вечера и в шесть вставать на пробежку, и вот уже второй день, я этого не делаю. Страшно о чём-то говорить родителям, мама уже на восьмом месяце беременности, а у папы слабое сердце.   Но что если...? Это точно не тот вопрос, который я хочу задавать себе в двадцать лет.   Что если эта болезнь передалась мне? Для тех, кто не знает. Фатальная бессонница — крайне редкая болезнь, которая передаётся по наследству. Если кратко о ней, то участок головного мозга человека, который отвечает за отдых и сон перестаёт работать. Ты совсем не можешь уснуть, никакие таблетки от этого не помогают и никакого лекарства от этого нет. Продолжительность жизни человека с такой болезнью от восьми месяцев до трёх лет, а затем летальный исход.   И, боюсь, что я Изабелла Прайс угодила в этот адский водоворот мучений, который в итоге приводит к смерти.   Я налила себе только что приготовленный кофе в чашку и села за ноутбук ретушировать свои фотографии со вчерашней съемки для журнала Vogue. Ну точнее, я ретуширую для себя и своего блога. Бросила свой взгляд на часы на правой кисти руки. Шесть часов утра. У меня есть куча времени до начала фотосессии с Бряной Уистер для рекламы одежды новой компании. Я надела на нос очки и принялась за работу, попивая кофе.   На самом деле, заниматься ретушью и что-то рисовать на ноутбуке, это два занятия, которыми я могу заниматься забывая про еду и воду. Время летит со скоростью света, мозг отключается, и мысли улетают в совсем другое место, в котором мне спокойно. Так было всегда. Но только не сегодня. Уже второй день, когда я сплю три часа. Сосредоточиться на чём-либо просто невозможно. Веки опухли, под глазами появились темные круги, а аппетит совсем исчез. Ничего не хочется. Разве что, кофе.   Если говорить правду, то мои фотографии получились просто обалденными. Голое женское тело на фоне джунглей. Мои каштановые волосы закрывают груди, веки и глаза опущены вниз, а губы приоткрыты так, словно я испустила вдох. На фото не просто эстетика женского тела и природы, хоть это и вещи весьма и весьма неразрывные. Но ещё и чётка выражена сущность женственности. Сильная и дикая, как природа, женщина, которая не боится быть уязвимой... которая доверяет своей Матери. (Природе)  Ничему и никогда не радовалась так в своей жизни, как тому, что я родилась в женском теле.   Я справилась с работой за два часа, а после поехала на такси в студию к Бряне. В салоне автомобиля играла очень знакомая песня. «Что делать, я был достаточно подавлен. Кто знал, что я справлюсь? Я был в ловушке слишком долго. Звонки из темноты, У меня есть надежда, в моих глазах Нет помощи, Я плыву на свету, Она пытается вытащить меня, Но те же старые трюки больше не могут работать.» Грустно. А на сердце тоскливо от того, что происходит у меня на душе, и самое главное, в голове. Люди часто говорят о том, что душевная боль причиняет гораздо больше страданий, чем физическая. Лично мне кажется, что это неправильная интерпретация вещей. Душа и тело обладают особой связью и взаимодействуют всегда. Первое не исключает второе. И здоровье Тела не менее важно, чем состояние твоей Души.   Я вышла из такси, расплатившись наличными и перед входом в студию, меня встретил Джейден, мой друг и, кто-то типо менеджера. Джейден красавчик с темными взъерошенными волосами и кристально чистыми синими глазами. Можно сказать, двойник Дэймона Сальваторе, только более гламурный. — Доброе утро, крошка, — отозвался он громко с широкой улыбкой на лице, которая постепенно угасла и стала хмурой, — тебя что ночью грузовик проехал? Что с лицом? Что глаза такие потухшие? — Ох, Джей, — горько произнесла я, чмокая его в обе щеки, — сна уже два дня нет ни в одном глазу. — К врачу обращалась? — спросил он обеспокоено, открыв передо мной двери. — Нет. Запишусь на завтра, — ответила я и затем бросила на него веселый взгляд, — кстати, как прошла твоя попытка пригласить ту девушку на свидание?   Джейден почесал затылок далеко не с самым довольным лицом. Отшила. Он начал что-то мямлить. Точно, отшила. — Просто...   Я нахмурила брови. — Что просто? — издевалась я. — Серьезно, Белла. Я просто предложил ей кофе, а увидел в её глазах секс, ЗАГС, ребёнка, ипотеку, трёх внуков и стакан воды… — Джейден! — начала хохотать я, — ты меня убиваешь! — Это вообще не шутка, клянусь, так и было всё, — говорил он, с очень серьёзным лицом, и я все равно не могла перестать угорать. — А ты думал, что влюбился, малец! — А оказалось тахикардия, — добавил он с лёгкой улыбкой на лице. — Любовь — неиссякаемый источник для наполнения тюремных камер и психиатрических больниц! — откуда-то послышался голос Бряны, — идите сюда, ребят!   Я и Джейден обменялись веселыми взглядами и прошли дальше по помещению с ярко-зелёными стенами и огромным количеством света. Как говорится, места где создают искусство — видно сразу. И пускай так говорю только я.   Я впервые вижу Бряну Уистер в реальности, до этого мы обсуждали нашу фотосессию только через видео звонок по зум. Бряна настраивала камеру. Девушка ростом, 155 сантиметром не больше, темные локоны собраны в пучок, на ногах тяжёлые ботинки, а на ней самой короткая чёрная юбочка и ярко-фиолетовый облегающий топ. Она поднялась с пола и бросила свой взгляд на меня. — Изабелла Прайс, рада наконец нашей встрече, — улыбнулась Уистер добродушно и протянула ладонь. — Взаимно, — и протянула ладонь в ответ и также вежливо улыбнулась. — Ну что, приступим? — Да. Конечно. — Вся одежда висит на вешалке в дальней комнате справа, вон, — она указала мизинцем в другую сторону помещения, — твоя та, что висит в пленочках.   Я кивнула с зевком. — Видима не до сна было ночью? — искренне улыбнулась Бряна, снова разглядывая свою камеру.   Я не сразу поняла, что она имела ввиду. А потом как поняла... — Оу, нет. Просто... бессонница, — после того, как произнесла это самое слово стало как-то противно, по телу прошлась неприятная дрожь. Это просто твоя чертова тревожность, Изабелла. Это не серьезно. Это не серьёзно, ведь я всё ещё могу спать. Сегодня перед сном выпью большую таблетку снотворного, буду спать крепко как младенец, а на следующее утро поеду к врачу.   Я направилась в сторону той самой комнаты. Что-то неприятное кольнуло в живот. Голова закружилась. — Изабелла, не забудь про то, что одежда на вешалке упакованная, — слова Бряны эхом проносились в голове.   Я почувствовала как подвернула ногу и сломалась шпилька моей туфли, ко рту подступил вкус утреннего кофе и всё перед глазами погрузилось в мрак. — Изабелла! Я сощурила глаза от ярких лучей солнца. — Слава Богу, — услышала как вздохнул Джейден и прошёлся ладонями по лицу, словно в немой молитве посмотрел на потолок, затем снова на меня, — она очнулась.   Я нахмурилась и встала с места. Что это тут происходит? Тело отдают немыслимой жарой, я прямо почувствовала это, также чётко как и капельки пота на лбу и плечах. Ощущение такое, будто внутри меня пылает открытый огонь. — Что произошло, Джей? — спросила я, сев на кушетку на которой лежала, продолжая держаться одной рукой за висок.   Передо мной появилась медсестра и улыбнулась во все свои тридцать два зуба, и на вид ей было где-то... тридцать два. — Ты что-нибудь ела вчера, сегодня? Мне бы сейчас моё собственное имя вспомнить, а не на твои вопросы отвечать. Я зажмурила глаза и попыталась сосредоточиться на её вопросе и вспомнить, что я ела. — Нет. Вчера утром пила кофе, и сегодня тоже, — слабо ответила я, не поднимая на неё свой взгляд.   Не знаю у всех ли так. Но когда мне плохо, больно и тяжело смотреть на радостных людей вокруг. — У тебя было кислородное голодание, девочка. Нельзя истощать свой организм до такой степени.   Она говорила со мной так, будто мне десять лет. Джейден просто хлопал глазами и разглядывал меня, попеременно слушая медсестру, которая торжественно вложила мне в руку горячий чай и непонятную конфету. — Съешь и почувствуешь прилив сил. А я просто хочу почувствовать, что тебя тут нет, дорогая медсестра. Ну а как мне еще на это реагировать? Смотрит мне в глаза так счастливо улыбается, видя что мне плохо. — Конфету обязательно? Она кивнула, и я не охотно открыла кулёк, откусила кусочек молочного шоколада и запила его чаем. Новая горячая волна прошлась по телу. И шоколад оказался очень вкусный. — Ты как? Джейден всё ещё был в потрясении. Перед тем как грохнуться в обморок я точно слышала его голос. Мы дружим с восьми лет. И я вижу то, что он по-настоящему испугался за меня. И должно быть, это именно он привёз меня сюда в больницу.   Медсестра снова улыбнулась. На сей раз, от ее улыбки мой желудок не выворачивало. Всё таки состояние определяющий фактор того, как ты реагируешь на внешние обстоятельства. Я даже улыбнулась ей в ответ. Правда, очень устало. И так жалко это выглядело наверняка, потому что чувствовала я себя так, словно меня вытащили из соковыжималки, но уже без соков и оставили одни кости. — Джейден... отвезёшь меня к родителям? Он вскинул свои брови и метнул своим удивленным взглядом на медсестру. — Прямо сейчас? А ей можно? — спросил он, не меня. — Как только допьёт чай? Да, можно.   Ей позвонили и она вышла за дверь. Я продолжила пить свой чай. — Изабелла, ты чертовски меня напугала, детка, — сказал Джей, качая головой из стороны в сторону и пялясь в одну точку.   Я грустно хмыкнула. — Я не ожидала, что так будет. — А что с твоим аппетитом? Почему ты не ела? Мои ладони крепко сцепившиеся в чай начали немного трястись. Я глубоко вдохнула и выдохнула. — Потому что я не могу спать. Джей напрягся. — Но ведь это не относится к аппетиту. — Я нервничала из-за этого сильно, вот и не могла есть. Я быстро допила свой чай и встала с места, к этому времени и медсестра вернулась. — Ты точно хорошо теперь себя чувствуешь? — спросил Джейден, и я уверенно кивнула. — Смотри, не доводи себя больше до такого состояния, — обмолвилась медсестра, и я натянула на себя милую улыбочку. — Обещаю больше у вас тут не появляться.   Она с широченной улыбкой на лице, кивнула, и мы с Джейденом вышли из здания поликлиники. — Что там со съемкой? — Бряна перенесла её на следующую неделю. Между делом говоря, она просила ей позвонить рассказать, что случилось с тобой, как только ты очнёшься. — Угу. Мои мысли были сосредоточены вообще на другом. Жизнь Изабеллы Прайс приходит к концу? Сколько Изабелле Прайс ещё осталось? Сколько человек может прожить без сна? Сколько человек может прожить без сна и не сойти с ума? Я точно помню как боялась этого мама и боится до сих пор. Помню, как её успокаивал папа.   В следующему году, я хотела поступить в школу сепарационной психологии и психотерапии, после пойти учится на нутрициолога, а потом работать кем захочу. Мне было интересно всё чем я занимаюсь, и что изучаю. И я строю огромные планы на будущее. Позволить всё это разрушить наследственной болезни, я не позволю. Чтобы там в моей голове и теле происходило, чтобы кто ни говорил, и какой бы диагноз не поставил врач — я не сдамся так просто. — Так ты не расскажешь, что с тобой происходит, м? — спросил Джейден, как только мы сели в его автомобиль, — у тебя такое выражение лица, будто ты собираешься на войну, и у тебя каждый раз лицо бледнеет, когда ты говоришь про свою бессонницу, падаешь в обмороки от нервов, что ещё я забыл?   Я поджала губы и повернула голову в сторону окна. — Джейден... я расскажу тебе, правда. Но дай мне время, чтобы я сама смогла сначала со всем разобраться, пожалуйста.   Я снова повернулась и в его сторону и увидела как на его губах появилась его самая лучшая добрая улыбка. Эта такая улыбка, когда улыбаются ещё и глаза. — Спасибо. Джейден кивнул и врубил на магнитофоне какой-то клубный ремикс моей любимой песни. «Девушки, такие красивые и горделивые Такие приятные на ощуп Но Бог сделал меня чёрствой Девочки, корона такая тяжелая Но вы носите её с достоинством Пока она тянет меня вниз Нет, я в порядке Я снова лежу на полу Разбитая дверь Ты впустишь их всего один раз И не останешься расстроенной Потому что принцесса не плачет». Я не могу рассказать маме, она начнёт сильно нервничать, и мало ли что может случится потом, даже думать не хочу. Ветер начал тормошить мои волосы, и я собрала их в пучок на макушке. Папа сохраняет более здравый рассудок... абсолютно в ЛЮБОЙ ситуации, возможно это связано с его профессией. Папа работает судьёй. Машин на дороге оказалось очень много. Случилось то, что я терпеть не могу. Мы попали в пробку. — Чёрт, — процедил Джейден, нажав кнопку, закрыл крышу и включил кондиционер, — мы кажется застряли. — С утра всё только «прекрасное» с нами происходит, скажи? — Пускай дальше будет лучше. Вот и всё, — устало ответил он, пялясь на машины перед собой.   Я растерянно поморгала. «Пускай», — про себя подумала я, — «пускай, ты окажешься прав». Спустя полчаса мы с трудом выехали из пробки и уже завернули на главное шоссе города, под мостом. Погода оказалась просто нереальная, очень мутная и сомнительная, но безумно комфортная для меня.   Джейден ехал со скоростью света, но вполне соблюдая правила дорожного движения и всякие подобные вещи. Внутри автомобиля всё ещё работал кондиционер, а окна и крыша были закрыты, магнитофон выключен. Полное спокойствие, тишина, прохлада и прекрасный вид на город. — Джейден, надеюсь что Бряна и впрямь не расстроилась из-за этого случая? — Из-за твоего обморока? — уточнил он, не сводя внимания с дороги. — Из-за всего. — Если ты о фотосессии, то ты же понимаешь, да? Что это вообще неважно.   Я кивнула. Совсем не ожидала, что подобное может произойти. Да, я не чувствовала себя с утра хорошо. Но ведь и вчера тоже. И я думала, что это связано со сном. И собиралась обратиться к врачу. А вот подумать о своём желудке, я и вовсе забыла. Через пару минут, мы уже доехали до здания пентхауса, в котором живут родители. Да, они не любят частные дома, разве что берут в аренду иногда, когда летят вместе в Лос Анджелес или что-то тому подобное, но свои апартаменты меняют каждый месяц, а то и раньше. Всё зависит от настроения и желания мамы, но а папе в целом всё равно, он поддерживает каждое решение матери. Джейден плавно остановил машину. — Позвони мне или напиши, если вдруг понадобиться помощь, поддержка или просто захочешь поговорить, ок? — Позвоню, конечно. Куда же без этого? Я вышла из машины, поблагодарила и проводила его взглядом. Мой взгляд метнулся на высоченное семидесяти этажное здание. Я сглотнула. Пока мы зависали в пробке, я заранее успела предупредить папу, что хочу с ним поговорить, и мама не должна об этом знать. Он позвонил мне в ту же секунду, пытаюсь выяснить что произошло. «Только при встрече, пап», — настояла я, и попрощалась с ним.    Серьёзно. У меня совсем скоро должна родиться сестрёнка, и я не могу сказать им, что через год я... нет, господи, нет. О такое даже думать немыслимо! Я всё ещё подросток. Я всё ещё ребёнок. Что для меня какая-то то бессонница? Я сделала вдох. И выдох.   Вошла в здание, поздоровалась с консьержем и зашла в лифт. Увидев в отражении своё безжизненное лицо, я чуть не грохнулась в обморок от шока. Папа всегда говорил мне, что у меня внешность ангела. Сейчас этот ангел выглядел так несчастно и грустно, словно ему отрезали крылья, и он больше совсем не мог взлететь, поэтому пошёл и начал бить себя головой по стенке, пока он окончательно не свихнулся. Именно так «вдохновляюще» и «адекватно», я выглядела со стороны.   Я вышла из лифта и сразу же увидела в гостиной родителей, которые в очередной раз пересматривали теорию большого взрыва. — Изабелла! Проходи скорее, мы заказали китайскую еду и поставили ту самую серию первого сезона! — счастливо крикнула мама. Я так рада видеть её такой. На ней был красный комбинезон и белая футболка, волосы были собраны в пучок на голове, а щеки покрылись румянцем. Мда, моим родителям безумно повезло друг с другом. Мечтай я о любви, я бы мечтала о такой, как у них. — Да-да, проходи скорее, — также весело кивнул папа, — сейчас твоя мама снова будет реветь. Надеюсь, ты купила салфетки, как я просил? — Стоп. В каком это смысле? Вы двое сговаривались что ли? Папа расхохотался. — Мне что нельзя говорить с дочерью, без твоего ведома? — Неа! Нет! Я не так сказала! Ты коверкаешь мои слова, Ник. Я рассмеялась, и сняв с себя свои босоножки, на обеих которых была сломана шпилька, (вторую Джей сломал, чтобы было удобнее) и прошла к ним. Мы начали смотреть сериал все вместе, поедая запечённые роллы и суши, хохоча во весь голос и запивая это газировкой (ну точнее, я и папа). Вечера с семьёй всегда самые тёплые и уютные. Иногда вместе со мной сюда приезжает Джейден, и с ним становиться ещё веселее. Папа его обожает, мама тоже и кстати настолько сильно, что иногда зовёт его «сынок». Джейден совсем не против, ему даже нравится, судя по выражению его лица. Он стал мне как брат, за всё то время, которое мы дружим. После просмотра сериала, маму потянуло на сон, а я и папа прошли на кухню попить кофейку. — Ну как дела? — спросила я, сделав глоток из своей чашки, — на работе как?   Папа добавил себе молока в чашку и присел напротив меня. — Всё отлично. Между делом говоря, один из моих старых друзей женится на этих выходных, пригласил всю семью, надеюсь на твоё присутствие. Я безучастно кивнула. — Да, почему бы и нет. Хотя... стоп... у меня же съёмку перенесли на выходные. — Ничего не знаю, — улыбнулся папа, — мы и так редко тебя видим, Белла. Ты работаешь не меньше моего. А модельная карьера — это весьма энергозатратное и нервное дело, — папа прошёлся по мне задумчивым взглядом, — тебя же не заставляют держать диету? — Нет-нет. Так уж выпало, что повезло мне родиться в 21 веке, где мои гены соответствуют дурацким стандартам общества, — скорчила рожу я.   Папа кивнул, положив ладонь к сердцу. — Так что произошло? О чем ты хотела со мной поговорить?   Я сильно напряглась и опустила взгляд на свои руки, которые не понимала куда деть. И вообще как начать разговор? Я так не хочу портить своим родителям их маленький рай. — Изабелла... ты можешь со мной поделиться с чем угодно. Если какой-то там парень... — Да нет, пап. Дело совсем не в этом, — произнесла я, и подняла на него свой взгляд, — я... Я не могу спать. За эти два дня спала только шесть часов. Я не знаю с чем это связано и ещё не обращалась к... — Что? — услышав мамин голос, моё сердце содрогнулось. Я обернулась. На лестнице стояла она в голубой шелковой ночнушке, — Изабелла? Изабелла, ты не можешь спать? — настойчивее повторила она. — Мама, ты не... — Изабелла Лилибет Прайс, немедленно объясни мне, что происходит, — потребовала мама и сев на стол рядом с папой, начала пить с его чашки кофе. Папа стоял хмурый, напряжённый, с обращённым на маму взглядом, но думал совершенно о другом. — Я... я не уверена, мама. Я правда не уверена. Возможно, я раздуваю из мухи слона, без понятия. Я ещё не обращалась в врачу. Я просто хотела узнать ваше мнение, точнее... Папы. Ведь ты, мам, всё таки, не в том положении и состоянии, чтобы думать обо мне. Тебе нельзя нервничать и волноваться. — Ты также мой ребёнок, Изабелла. Если мне не стоит волноваться из-за тебя, то ради кого вообще стоит? Так, срочно, — мама достала из кармана телефон и начала искать чей-то номер, — есть один очень хороший врач, я к нему обращалась, когда была беременна тобой, и меня два дня мучала бессонница. Я ужасно испугалась, Белла. Не знаю чего именно больше. Того, что не успею тебя родить или провести с тобой и с твоим отцом ещё много времени. В конце концов, всё образовалось, потому что мне назначили правильное лечение, и  это было просто бессонницей, обычной, которая бывает у всех людей. А не фатальной. И я уверена, что у тебя тоже. Тем более, что ты пашешь, как лошадь. Ещё и учиться успеваешь. Но для профилактики и уверенности, в любом случае, я... вот всё, — мама подняла на меня свой взгляд, — записала тебя к нему на завтра.   Я в шоке. Моя мама крутая. Я боялась её сверхчувствительности и эмоциональности, особенно в такое время. И увидеть от неё такой холодный расчёт и рассуждения стало приятным удивлением, учитывая как я нервничала. — А ты не говорила о том, что страдала бессонницей во время беременности мной, — произнесла я, глядя на неё. Мама по доброму улыбнулась. — Ты у меня всегда была боевая.   В это время, папа достал таблетку какого-то успокоительного и выпил сразу две дозы. — Ко скольки ты её записала? — спросил папа, серьёзным тоном. — К восьми часам утра. Папа перевёл свой взгляд на меня. — Я сам тебя отвезу. И зайду с тобой. — Как и я, — кивнула мама.   И я глубоко вздохнула. — Вы правда считаете, что это просто стресс? — наивно поинтересовалась я. Мне сейчас важно было услышать слова поддержки. — Уверена в этом, — громко сказала мама, подмигнув мне, — просто пускай Антонио назначит тебе лечение. И я упрошу его, чтобы в этот список входил шестичасовой отдых. Я рассмеялась. — Спасибо вам. И Богу за таких родителей.   В этот день, я осталась у родителей и всю ночь смотрела сериал бесстыжие. Честно не совру, если скажу, что это самый «грязный» сериал из всех, что я смотрела. Но мне ттттак нравится. Ахах. Почему у людей так всегда? Тебе не нравится, что ты смотришь вплоть до тошноты, но ты продолжаешь и тебе в кайф. И вроде смахивает на мазохизм, но... я считаю, это просто честность на таком этапе, когда в борьбу вступает общепринятые стандарты или воспитание и твои инстинкты или желания. О, да.   В четыре утра, я с трудом сумела закрыть глаза и вроде как поспать три часа. Но это сложно назвать сном, потому что мне всю ночь снились сны. Безумно яркие, непонятные образы и голоса в голове просто не дали расслабиться. А ведь сны бывают разные. После одних ты просыпаешься совершенно бодрой и радостной. После других, апатичной и безжизненной, будто из тебя высосали всю энергию.   Мама и папа всполошились с самого утра. Оказалась, что сегодняшней ночью, не я одна, не спала. Я быстро умылась, расчесалась, собрала волосы в крепкую дульку, надела чёрный костюм, а изнутри белую шёлковую маячку с тонкими бретельками. Очень удобно, когда половина твоего гардероба хранится у родителей и переезжает вместе с ними.   Мы сели в машину все вместе. Мама сзади (у неё начинается стресс и помутнение в глазах, когда она наблюдает за дорогой), я спереди, а папа за рулём.