Кровь. Снег. И пистолет.

Очнувшись, Саша огляделся вокруг себя. В еле проглядной тьме то-ли погреба, то-ли земляники сначала ничего не было видно, но потом глаза привыкли. Рядом сидел Николай Петрович, чуть дальше лежал Димка. —Саша, ты как? — Послышалось из угла. — Нормально вроде, ты как? — Голова болит и верёвки не развязываются. — Да верёвки они крепко затянули. — я пытался их развязать или ослабить, но не вышло. — Ничего прорвёмся. Ты помнишь что-нибудь. — Помню, только ночь и стрельбу, А дальше всё как в тумане— простонал Димка — голова болит. Саша ещё раз попробовал ослабить верёвки на руках, но не вышло. Тогда он, опираясь на стенку, попробовал встать. Получилось не сразу, когда пытался встать, резко заболела нога. Встав, попытался подойти к дырке в двери из которой шёл свет, но не дойдя до двери упал. Нога повернулась и разболелась ещё сильнее. Саша снова встал, и опираясь плечом об стену дошёл до двери. Из маленькой дырочки в комнату проникал тусклый свет. оперевшись плечом об дверь, склоченную кое как из брёвен, он попытался посмотреть в дырочку. Но ничего не увидев, кроме какой то тряпки, отошёл к своему месту. Он попытался растрести Николая Петровича, но не добившись успеха, шёпотом окликнул Димку. В ответ он получил только стоны и какие-то причетания о коровах и курах."Бредит" — не без грусти подумал Саня — "Жалко парня". Собравшись с силами, он снова хотел подняться и подойти осмотреть Димку, но на этот раз нога заболела сильнее и резко потемнело в глазах. Обдумав, что сейчас он ничем не сможет ему помочь, заснул. Проснувшись от криков где-то снаружи, Саша осмотрелся вокруг. В углу возле Димки склонился Николай Петрович и с грустью приговаривал:"тише, Димка, тише" Неожиданно дверь распахнулась и на пороге появился немец с ружьём наперевес. Он резко схватил Сашу за шкирку и повёл из землянки, предварительно заткнув ему рот какой-то тряпкой. В первые секунды Саша не мог ничего разглядеть. Его ослепил свет.. Немец повёл его к другой землянке и, запихнув его внутрь, зашёл и закрыл за собой дверь, не забыв вынуть из рта Саши тряпку. В земляне, которая была намного чище, целее и светлее, чем та, где был Саша, стоял стул и стол. За столом сидел другой немец, более худой, сухой и хилый. — Где находится штаб?—спросил он, устремляя свой холодный, как у хищника взор, на Александра. Александр же молчал. Он лишь поднял голову и призрительным взглядом встретил взгляд немца. — Мы тебе заплатим, если ты конечно понимаешь, какое богатство мы можем тебе дать за твою информацию— продолжал немец— мы можем тебе дать всё что хочешь. Ответа не последовало. — Если ты не хочешь нам дать известную нам информацию, мы тебя убьём — офицер взял со стола пистолет и повертел его в руках— Ну что же, если ты не хочешь нам ничего говорить, то другие скажут. —Auf die Schießerei und lassen Sie andere es sehen.* На расстрел и пусть другие это видят* — добавил немец, указывая на Сашу. Немец, что стоял сзади, снова схватил его за шкирку и выставил за дверь, но на этот раз они пошли на поляну. По дороге немец крякнул стоявшего на краю поляны ещё одного. Тот неторопливо направился в овраг. «...» Стоя возле дерева и с тряпкой во рту, Саша смотрел на небо. На землю внизу и на немцев смотреть не хотелось. А небо было таких тёмлым, при всём своём синем цвете. Намного теплее ледяного ветра и смеси грязи и снега под почти босыми ногами. На краю поляны под присмотром немца, который водил Сашу к допросщику, стояли Николай Петрович, Алексей Михалыч и ещё несколько бойцов. Из оврага вышли ещё три немца с автоматами. Из Землянки вышел допросщик.. Теперь он казался ещё меньше, по сравнению с лесом вокруг. Он подошёл к Саше и спросил: "откроешь место, сохраним жизнь". Смотревший на него Саша, молчал. Это молчание нарушал лишь шелест хвои. Мелкий немец отошёл от Саши и поднял руку — Саше в грудь направели три дула автоматов. По лесу пробежал уже зимний ветерок, неся с собой запах хвои. Саша с жадностью вдохнул этот воздух. Он пронзил его холодом изнутри. Грязная рубаха, оставшаяся в некоторых местах почти белой, тихо развевалась на ветру. Где-то недалеко тоскливо и протяжно крикнула птица —Feuer *огонь* —прозвучало в воздухе. В воздух взвились пули. Они как змеи врезались в человеческую плоть, разрушая жизнь ядом металла.