Кровь. Снег. И пистолет.

Саша облегчённо вздохнул. Из леса показались знакомые лица. Верёвки, которыми он был привязан к стволу, ослабли. Из-за дерева показался Ваня, помог Саше выбраться из пут и усадил к остальным освободившимся на бревно. — Спасибо— произнёс Саня. — Ты за меня и за моего брата жизнью рисковал, я за тебя. Жизнь за Жизнь.— сказал Ваня и пошёл к оврагу... Саша долго пытался вспомнить когда он мог знать ваниного брата. <...> Вокруг костра на поляне сидели освободившиеся из плена и их спасители. Рядом в землянке спало несколько раненых солдат. Пока на костре варилась еда, весело обсуждали слежку за лагерем и спасение заключённых. Но главного героя этой операции радость не одолевала. Ваня сидел угрюмый и задумчивый. Смотря на костёр он еле кивал головой на поздравления в связи с его удачным командованием. В конце поляны разгорелся спор о женщинах в бою, ибо компания была мужская. Один из мужиков, нашедший при обыске некоторое спиртное у немцев, с утверждением начал кричать, что женщинам на войне не место и, что они кроме как красоваться ни на что не способны. Он говорил, что им сопутствует успех только потому что среди них нет женщин. Он с таким упорством это заявлял, что постепенно все начали ему поддакивать. Он не утерпел и спросил у Саши, как у главного, правду ли он говорит, но Саша только махнул рукой. Он думал о словах Вани. Он никак не мог вспомнить чтобы знал его брата. Мужику это не понравилось и он решил спросить об этом у Вани, как у героя этого дня. И ответ не оставил ждать. Ваня молча встал и хотел было выйти с поляны, но услышав сзади: "Мужики, да у Вани девка небось есть. Вот он и не может сознать, что мы лучше! Подкаблучник. " Ваня остановился, развернулся , и посмотрел в пространство над головами солдат. В наступившей тишине были слышны только треск костра, да стрекотание сверчков. —Думайте, что хотите.— твердо произнёс Ваня, затягия ремнём большой ему полушубок, который он не хотел менять, и резко стягивая с головы шапку. Вся поляна молчала. Ваня молча взял заряженную винтовку, закинул её на спину и молча удалился с поляны в лес, буркнув "я в лагерь". <...> Аня шла по лесу. Она шла на юг. За спиной у неё балталась винтовка. Не то грусть, не то злость наполняли её душу. Она до сих пор видела перед глазами изумлённые лица товарищей, но их вытесняло другое видение. Оно преследовало её постоянно. Каждую секунду. Её пылающий в огне дом. Её родной дом. Она шла и пыталась, как будто отмахнуться от этого видения, но в голове всё яснее были пылающие остатки стен. Она не плакала — Нет. Она была не в силах ни плакать горю, ни радоваться победам. Смысл её жизни заключался в том чтобы вернуть долг. Она вернула долг. Она его спасла. Теперь она не видела смысл в жизни. Он был потерян. Она была потеряна. Она шла наугад, не разбирая дороги. Ночь всё сильнее окутавала лес, проникала сквозь сосновую хвою, обвалакивала стволы, медленно проникала в душу. «...» — Что это было? —произнёс кто-то из мужиков на поляне, когда Ваня скрылся в кустах. — это была Аня. —произнёс Саша. Ему сразу стало понятно, почему Ваня всё время ходил в стороне и никогда не снимал шапку, и никогда не снимал большую одежду. НО как он не заметил этого. Какой же он идиот! Как он не мог разглядеть Аню в Ване.