На высоте вкусы меняются

Иногда время тянется, словно бесконечная жвачка, а иногда проносится мимо с такой скоростью, что даже не успеваешь моргнуть. Вот и на этот раз, казалось бы, ещё совсем недавно за окном только наступило утро, однако сейчас стрелки круглых настенных часов уже перевалили за полдень. Первые пары, по мнению Побрацкого, были самыми ненужными и бесполезными, поэтому их вполне можно было пропустить без каких-либо угрызений совести. Хотя, впрочем, по мнению Димы без угрызений совести можно было пропустить все пары. Особенно если вместо них он со своим призрачным соседом вполне могли заняться гораздо более насущными делами, например: расследованием загадочного убийства Олегсея Душнова. Который, к слову, после того случая, когда их комнату посетили экстрасенсы и телевидение, по неясным причинам утратил прежнее рвение отыскать своего убийцу. — Ну, вот, всё сходится, это было не окно, а крыша! Но это не важно, в нашем случае важно не место, а то, что вход в общагу закрыт для посторонних, а значит, столкнуть тебя с неё мог лишь тот, кто является учеником нашего универа! — Да, ты, наверно, прав, хотя… не знаю… — Олег сидел на окне, задумчиво и меланхолично глядя на то, как крупные снежные хлопья неспешно таяли на Питерском асфальте, упорно не желающем становиться белым. — Ты меня вообще слушал? — Побрацкий недовольно скрестил руки на груди, подойдя к собеседнику немного ближе. — Я ведь тебе говорю: самостоятельно только идиот мог упасть с такой высоты, а ты… — А ты знал, что на большой высоте мы начинаем воспринимать многие вещи совсем не так, как делаем это на земле? — по прежнему неотрывно вглядывающийся в окно призрак неспешно провёл пальцем по стеклянной поверхности, точно желая оставить на ней след. — Например, когда мы летим в самолёте, у нас изменяется вкус, и любимые ранее блюда могут показаться нам более пресными, а ненавистный томатный сок наоборот окажется вполне пригодным лакомством. — Мы, вроде-как, собирались думать о том, кому и зачем понадобилось тебя грохнуть, что за хрень ты несёшь? — Ах, да, извини! — резко собравшийся с мыслями Олег взволнованно соединил указательные пальцы между собой, как делал каждый раз, ощущая себя не в своей тарелке. — Ума не приложу, почему я вдруг вспомнил об этом. Оно просто всплыло в моей памяти. — Не знаю, что именно там всплыло в твоей памяти, но в моей памяти сейчас в очередной раз всплыли слова той бабки-экстрасенши про статного широкоплечего юношу, о котором ты почему-то наотрез отказался мне рассказывать, — переместившись к столу и смахнув с него конспект, Побрацкий в очередной раз пробежался взглядом по строчкам списка, выловив из прочих неинтересных ему хотелок призрачного соседа подозрительную строчку «поцеловать однокурсника» — А что если с крыши тебя столкнул… — Нет, это не он! — резко перебивший собеседника Душнов вспархнул к потолку так внезапно, что шатен невольно растерялся. — Сто! Нет, тысяча… миллион процентов того, что это был не он! — Ну-ну, — Дима скептически сощурил глаза, явно поразившись тому, насколько бурной оказалась чужая реакция. — Ты ведь не помнишь, что было с тобой в момент падения, а значит в теории, столкнуть тебя мог кто угодно, даже этот загадочный Он. — Хоть я и не помню всего того, что было перед смертью, Ан… он… точно не мог этого сделать… Вопреки всем опасениям Олега насчёт того, что Дима продолжит допытывать его вопросами, Побрацкий не стал делать этого и лишь в очередной раз настойчиво ткнул собеседника носом в суть происходящего: — Тогда соображай, умник, кто это мог быть? У тебя в общаге были враги или завистники? Или ещё кто-нибудь? — Не… не помню… — А-а-а, с тобой невозможно работать! — раздражённо всплеснувший руками Побрацкий порывисто засунул конспект в лежащую у выхода сумку, в ту же секунду толкнув дверь ногой. — Куда ты? — обеспокоенно проследовавший за соседом дух, вторично соединил между собой кончики указательных пальцев. — Прогуляюсь на место преступления. — А конспект тебе зач… Дима, нет… я не хочу на крышу! У меня с ней крайне плохие ассоциации. — Никаких «нет» идём и точка. *** — Ну и, это здесь? — ловко вскарабкавшись вверх по лестнице, уводящей прямиком на общажную крышу, Побрацкий с интересом ткнул пальцем в ветхую деревянную дверь, успевшую порасти не только пылью, но и несколькими слоями ограждающей ленты красно-белого цвета. — Да, крыша прямо за этой дверью, но, думаю, после моей смерти, её однозначно закрыли на три тысячи… — Смотри-ка, открыто. — Ты… ох-х… — обеспокоенно проследив за тем, как его собеседник без каких-либо колебаний забрался в открывшийся ему проход, Олег, хоть и не желая этого, по инерции пролетел сквозь стену следом за конспектом, по прежнему находящимся в чужой сумке. — Ты не можешь ходить, где тебе вздумается, это опасно! К тому же третьей парой у тебя должен быть важный зачёт, который ты… Ы-Ы-ЫХ, ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! — Не ори, — выуженный из сумки дневник был весьма бесцеремонно брошен шатеном на плоскую поверхность крыши под его ногами. — Я просто оставлю тебя и конспект здесь, а когда пары закончатся… — Оставишь? Но ты не можешь! — Почему? Вот я осторожно кладу его на крышу, а вот, чтобы дневник никто не нашёл, запинываю его чуть дальше. — Бл… — только и успел пискнуть призрак, резко отлетев следом за своей драгоценной книжкой прямиком за торчащую из крыши трубу. — И вот, наконец, — вновь подошедший к чужой тетрадке Побрацкий с довольным видом продемонстрировал призраку новый предмет, появившийся в его руке. — Я накрываю конспект кусочком черепицы, чтобы уж точно не спалить его перед другими… готово! — Как ты можешь быть таким жестоким и неосмотрительным? — Олег удручённо потёр рукой ушибленное место, посмотрев на шатена крайне негодующе. — А если его всё же кто-то найдёт? — Да кто в здравом уме полезет на крышу общежития? — Ты же полез… — Я детектив, — указательный палец Побрацкого был с важным видом устремлён в небо. — И я провожу расследование. — Какое ещё расследование? — А такое: по статистике убийцы всегда возвращаются на место преступления. Однако поскольку у меня совсем нет времени на то, чтобы караулить его здесь, один призрачный пострадавший вполне может сделать это за меня. — Но Дима… — Никаких «но», расскажешь мне о всех, кто был здесь, когда я вернусь. — А когда ты вернёшься? — После зачёта или после всех пар, если внезапно приспичит зайти на остальные занятия, или после… — говоривший помолчал, задумавшись о вечерней репетиции группы, но так и не решившись озвучить эту мысль вслух. — В общем, жди меня, и я вернусь. — Всем смертям назло? — Каким ещё смертям? — брови практически ушедшего шатена недоумённо вздёрнулись на лбу своего обладателя. — Это из стихотворения, его все знают, вот я и подумал, что ты цитируешь… — Будешь умничать, до завтра на крыше оставлю, — дверь категорично хлопнула следом за студентом, мгновенно оставив Олега в одиночестве. *** Душнов провёл наедине с собой уже довольно приличное количество времени. Однако, что удивительно, вместо ожидаемого страха от пребывания в месте, где оборвалась его жизнь, за всё время нахождения на крыше призрак умудрился ощутить лишь небывало-приятное чувство ностальгии и тоски по прошлому. Тому самому прошлому, в котором он довольно часто, хоть и с большой неохотой, выбирался сюда, следуя за тем, кто несомненно был ему крайне дорог и небезразличен, раз мог заставить пугливого, тактичного студента нарушать основное правило общажной безопасности. Кстати говоря, этот человек был не только статным и широкоплечим, как охарактеризовала его ведьма-экстрасенсша. Нет-нет, круг качеств этого человека был далеко не таким узким. Он был умным, Олегу нравились умные люди. А ещё смелым, отзывчивым, храбрым, честным, понимающим, красивым… не только внешне, но и внутренне. В конце-концов, кто, как не Душнов, по уши влюблённый во внутреннюю красоту своего товарища, мог знать об этом? В двери послышалось копошение. Первое за весь день. И судя по тому с какой скоростью вслед за этим копошением открылась опечатанная для посторонних лиц конструкция, нарушителем вечерней тишины призрака должен был стать никто иной, как явно позабывший о нём Шашлык. — Ну, наконец-то… что, неужели кое-кто всё-таки соизволил вернуться за мной спустя восемь-то часов? С ума сойти! — ни капли не наигранное возмущение духа резко прервалось ошеломлённо распахнутыми глазами, стоило Олегу подняться с крыши и обернуться. — Ты… — всё внутри Душнова сжалось и затрепетало от пробравших его эфемерное тело ощущений. Ну, ещё бы, ведь в этот момент прямо напротив него оказался стоять вовсе не ожидаемый призраком Дима-какого-чёрта-так-долго-Побрацкий, а самый настоящий, смотрящий прямо на него Антон Звёздочкин… Ложное чувство того, что бывший товарищ действительно смотрел ему в глаза, отпустило Душнова в тот самый миг, когда темноволосый юноша, не колеблясь, прошёл его насквозь, тотчас устремившись к краю крыши, где ещё недавно сидел сам Олег. А когда-то и они вдвоём. — Ну, конечно же ты меня не видишь… — с печальной улыбкой проследовав за Антоном по воздуху, призрак молча остановился рядом со своим неразговорчивым собеседником, устремив взгляд во всё тоже «никуда», куда так настойчиво вглядывался сам Звёздочкин. — Хотя это довольно здорово, что ты пришёл сюда, — немного помолчав, заключил брюнет, приблизившись к чужому плечу ещё немного. — Пускай ты и не слышишь, и не видишь меня, сейчас мы снова стоим рядом, совсем как тогда… *** — Здорово, что мы с тобой всё-таки смогли пробраться на эту крышу. Тут очень красиво… — по прежнему неуверенно, но уже гораздо более восторженно осматривающийся по сторонам Олег остановился у края крыши, не дойдя до него пары шагов. — Ага, — идущий следом за брюнетом Антон замер рядом с товарищем, покосившись на него с лёгкой улыбкой. — Хотя мы вполне могли прийти сюда и гораздо раньше, не сомневайся кое-кто так долго. — Я сомневался, потому что боялся получить выговор! Комендантша же нам головы пооткручивает, если узнает, что мы… — Не узнает, — Звёздочкин ободряюще хлопнул собеседника по плечу, мгновенно приблизив его к себе дружеским объятием одной руки. — Эх, мне бы хоть немного твоей уверенности, — указательные пальцы оказавшегося невероятно близко к товарищу Олега смущённо соприкоснулись кончиками несколько раз. — Тебе просто нужно научиться быть более решительным. — Да знаю я всё э… ой, смотри, звезда падает! — разом позабыв обо всём на свете при виде летящего по небу светила, Олег тотчас зажмурил глаза, с силой сжав руки в кулаки. — Желание… желание… — Загадал? — Ага, жаль только всего одно. Мне немного стыдно признаваться, но на самом деле у меня довольно много вещей, которые я бы хотел воплотить в реальность. — И что же это за вещи? — рука Антона отпустила плечи собеседника, подперев поясницу уже своего обладателя. — Ну-у, всякие… — Душнов растерянно коснулся ладонью задней поверхности собственной шеи, шкрябнув её ногтями несколько раз. — От простого «поесть шашлыки с друзьями», до глобального «найти себя в этом мире». — Хм, интересно, — темноволосый с неподдельной внимательностью слушал чужие слова, обдумывая каждое из них. — А ты знал, что для исполнения желаний вовсе не обязательно ждать падения с неба очередного космического тела? — Да неужели? Недоверчивую интонацию Олега сменило вполне серьёзное: — Ага, есть даже такая специальная техника: пишешь на листочке список того, что ты хочешь и как можно чаще смотришь на него, программируя свой мозг на выполнение этих пунктов. Не знаю, как именно, но у меня всегда работает. — Да ну? — Ну, да, к примеру, когда я хотел понять, чем именно мне следует заниматься, в мою голову внезапно пришло озарение, что я должен помогать людям. Когда я задумался о том, как именно я могу им помогать, я стал Дипломатором, а когда захотел обрести сподвижника в моих начинаниях, появился ты. Смущение, охватившее Олега с ног до угольной макушки, оказалось поспешно отброшено брюнетом куда подальше при помощи очередного вопроса: — И как именно нужно составлять этот список? — Просто перечисляешь все свои хотелки по-порядку, — Антон пожал плечами, точно никогда прежде не задумываясь о действиях, которые он совершал. — Желательно где-нибудь в тетрадке или дневнике, где никто кроме тебя не сможет их увидеть, но куда ты будешь постоянно заглядывать. Это поможет тебе не забыть… — говоривший замолчал, резко схватившись рукой за голову. — Не забыть… Антон, тебе снова плохо? — Сейчас полегчает, — темноволосый поспешно достал из кармана продолговатую упаковку с таблетками, привычным жестом вытряхнув из неё несколько плотно спрессованных шариков. — Ты постоянно принимаешь эти штуки, они… как они вообще работают? — Из-за тяжёлого детства в моей голове скопилось довольно много плохих воспоминаний. Иногда эти воспоминания всплывают в моей памяти и давят на меня, — натянуто-ободряющая улыбка Звёздочкина, пусть и не до конца, но всё же успокоила брюнета, внушив ему некую уверенность за чужую безопасность. — А эти таблетки просто помогают мне стирать некоторые особо неприятные эпизоды. — А разве это безопасно… — навязчивая привычка Олега докапываться до сути вновь подтолкнула своего обладателя залезть туда, куда его определённо не просили. — Ой, ты только не подумай, я вовсе не допрашиваю тебя! Просто беспокоюсь, потому что… ну, знаешь, если эти таблетки помогают тебе забывать какие-то вещи, вдруг они и меня однажды из твоей памяти сотрут… — Не сотрут, — Антон отрицательно качнул головой, убрав упаковку обратно в карман. — Ты одно из лучших воспоминаний в моей жизни. Поэтому будь уверен, даже если однажды мой мозг внезапно посчитает нужным вытеснить что-либо о тебе из своей базы, я ни за что не позволю ему сделать это. — Правда? Ох… это довольно неожиданно… — смущённо отвернувшись от собеседника, чтобы не спалить перед ним всю гамму эмоций, возникших на его лице, брюнет мгновенно поменял тему разговора, посмотрев куда-то вниз. — А ты знал, что на большой высоте вкусы людей сильно искажаются? И что где-то рядом с облаками твоё любимое блюдо вполне может показаться тебе пресным и безвкусным, а томатный сок, напротив — лучшим в мире лакомством… — говоривший помедлил, неожиданно решившись повернуть голову обратно. — А человек, которого ты, скорее всего, даже не рассматривал в романтическом плане… симпатичным… — Что? — П-прости! — Олег вздрогнул, резко замолчав от осознания того, что его слова оказались услышаными. — Последнее — это шутка! Шутка… пускай и в каждой шутке… — Олег? — Антон едва заметно вздрогнул, ощутив взволнованное прикосновение чужих пальцев к собственной руке. — Знаешь, хоть мы сейчас и не на такой большой высоте, чтобы ты посмотрел на меня как-то по-особенному, я всё же хочу, чтобы ты знал. Если бы однажды мне всё же пришлось составлять список желаний, одним из самых важных пунктов этого списка непременно стало бы желание… — сердце Душного забилось быстрее от осознания того, что его обладатель вот-вот произнесёт те самые слова. — Поцеловать тебя… — Нет, Олег, мы не можем, — выдернутая из чужого захвата ладонь, как нельзя лучше продемонстрировала брюнету явное нежелание собеседника продолжать этот диалог. Однако слишком долго молчавший о своих чувствах Душнов оказался настроен на то, чтобы его выслушали, как никогда: — Но ты ведь сам сказал, что я должен стать более решительным! — Говоря о решительности, я имел ввиду другое. — Другое? Мне не нужно другое, — по обыкновению скромный ботаник встал напротив товарища, на этот раз умудрившись сжать в ладонях сразу обе его руки. — Ну, же, Антон, ты ведь герой, рождённый для того, чтобы помогать людям. Так помоги мне исполнить… — Я сказал нет. — Сказал… — Олег! — Звёздочкин растеряно огляделся по сторонам, внезапно осознав для себя то, что единственным путём его отступления на данный момент было ни что иное, как прыжок с крыши. — Всего раз… — Нет. — Ну же, лишь разочек, прошу тебя, Антон, — чужие губы приблизились к темноволосому настолько сильно, что по его телу стремительно пробежала паническая дрожь. — Н-нет, Олег… — Только один… — Я… — Всего оди… — Я сказал НЕТ! — выдернутые из захвата брюнета руки категорично толкнули Олега в грудь, желая раз и навсегда обозначить позицию Антона касательно его друга и ни в коем случае не предполагая того, что этот толчок окажется гораздо сильнее предполагаемого… *** Олега выдернуло из вороха нахлынувших видений, точно из дурного сна. Воспоминания о падении с крыши вторглись в голову призрака настолько внезапно, что невольно вынудили его перевести взгляд на по прежнему стоящего рядом Антона. Болезненное выражение чужого лица выглядело так, будто Звёздочкин и сам видел всё происходящее прямо сейчас. Чужое падение, обомлевшее лицо с застывшим на нём выражением немого крика и протянутую к нему руку, отчаянно надеющуюся на то, что даже в этой ситуации герой-Дипломатор всё же спасёт его в самый последний миг. Но он не спас. Антон сжал ладони в кулаки так сильно, что у него побелели костяшки пальцев. Трясущейся рукой Звёздочкин вынул из кармана знакомую упаковку таблеток. Однако под действием эмоций мгновенно уронил её вниз, разметав прессованные шарики брызгами золотистых искр практически по всей крыше. Волнение вперемешку с эмоциональным напряжением длились недолго, и уже через несколько секунд Антон поспешно стал собирать рассыпанные таблетки, попутно проталкивая в рот каждую из них. Он не мог позволить себе забыть Олега полностью и потому, не помня подробностей, но терзаясь странными муками совести, приходил на общажную крышу практически каждый день… смотрел вниз… вспоминал всё-всё, а затем в очередной раз закидывал себя амнезийными препаратами, думая лишь о том, что некоторые фрагменты памяти всё же должны были оставаться стёртыми… *** Потерянно глядя в след уходящего с крыши Антона, призрак медленно поднял с плоской поверхности один из так и не обнаруженных товарищем кружочков самозабвенного беспамятства, не долго думая погрузив его эфемерное тело в собственный рот. *** — Хэй, сорян задержался немного! Там этот очкастый хрен… ну, сам знаешь который... пиздец он вопросами валит! Хотя срать на него, чё там с расследованием? Пока меня не было на крышу приходил кто-нибудь? В ответ на вопрос Побрацкого сидящий на крыше Олег лишь отрицательно помотал головой: — Нет, никто не приходил…