Решительные меры

— Вы не можете отправить меня в архив, — процедил Том, глядя в наглые карие глаза Зама. — Мистер Крауч… — Мистер Крауч болен, и пока я его замещаю, я вольна отправить тебя туда, куда пожелаю, — ехидно улыбнулась кудрявая стерва Грейнджер. — Ты не сдал отчёт вовремя, Том, и я считаю, что тебя следует наказать. Станешь спорить — получишь выговор. Потом лишение премии. Потом… сам понимаешь. — Я понял, — ровно ответил Том, не теряя лица. — Я могу идти, мисс Грейнджер? Женщина вновь насмешливо улыбнулась и небрежно махнула рукой. Том не стал говорить, что этот отчёт не смог бы сдать вовремя даже с маховиком времени и дополнительным комплектом конечностей. Она и так это знала. И Том знал, что не делал ничего такого, за что эта занудная принципиальная педантка могла бы его невзлюбить. Он сам был занудным принципиальным педантом, он знал, о чём говорил. Она никогда не заглядывалась на него, в отличие от остальных коллег женского, мужского и даже неопределившегося пола и прочих магических существ. Сексуальный мотив в её поведении отсутствовал, она никогда не спорила с ним, лишь согласно кивала на все предложения или возражения, никогда не была груба и резка. Они оба боролись за одно и то же, пусть и никогда не говорили об этом вслух: за дисциплину, равенство и торжество здравого смысла, хотя остальные называли это занудством. Ему казалось, они с ней ладят, он симпатизировал ей больше всех в министерстве, как будто она была его кармическим близнецом. И тут такой подлый удар! Видимо, он сокрушительно ошибся в этой ведьме, наслушавшись речей своей сестры о сильных и независимых. Архив отдела магического правопорядка среди работников министерства пользовался славой места дурного и весьма неприятного. Туда попадали все артефакты, так или иначе участвующие в преступлениях и нарушениях, поэтому сортировать всё это добро было попросту опасно для жизни. А если вдруг кто-то умудрялся выжить после взаимодействия с плюющимися кипятком чайниками, кусачими фрисби и желающими задушить мантиями, то тогда начинался новый ночной кошмар: составление полной описи артефакта, зарисовка, замер магических параметров, происхождение, и так далее, далее, далее, до тех пор, пока не захочешь подружиться с мантией-душителем на добровольной основе. Ходили слухи, что там пропало с два десятка сотрудников министерства, но Том не верил в слухи. Он был там несколько раз по поручению начальника, и ему этого хватило. Он не желал переступать порог этого приюта суицидников, только если там не найдётся тайной исследовательской лаборатории или утерянной во времена Мерлина библиотеки. Том считал, что стерва Грейнджер просто решила над ним поиздеваться. Может, у неё были глубоко скрытые лесбийские чувства к секретарше, которая бегала за Томом с поражающим здорового человека упорством. Серьезно, она так быстро хлопала ресницами в его сторону, что Том иногда чувствовал ветерок, кидающий в него комочки туши, как сентябрьскую листву. Он уже год работал в должности младшего помощника главы отдела, и за всё это время к нему не было никаких претензий. Он знал, что он великолепен. Все это знали, даже министерские совы и повариха в буфете. Том покинул кабинет с высоко поднятой головой и тут же столкнулся с перешёптываниями и любопытными взглядами коллег. Какое унижение. — Том, что случилось? — шепотом спросил самый смелый. Том окинул холодным высокомерным взглядом его измятую рубашку и пятно от кетчупа на лацкане мантии. Это был его напарник — старший помощник Крауча. — Вместо того, чтобы тратить время на пустое любопытство, ты мог бы заняться своим внешним видом и работой, Родерик, — с удовольствием поставил его на место Том. — Неужели тебе не стыдно перед коллегами? Он ещё выше задрал подбородок и последовал на выход, слыша за спиной смешки в сторону старшего помощника. Совсем скоро старшим будет Том, а Родерик отправится куда-нибудь в самый низ иерархии. И никакие махинации Грейнджер ему не помешают.

***

Архив располагался в самом конце длинного извилистого коридора их отдела и представлял собой огромный зал с потолком, скрывающимся в лиловом тумане. Откуда там туман, Том понятия не имел и мог только надеяться, что это не утечка из отдела Тайн. Из тумана доносились странные звуки, от которых мурашки бежали по коже и вопили «спасайся кто может!» Зал был уставлен высокими стеллажами с артефактами, а у самой двери располагалась крошечная конторка для архивариуса. — Чего надо? — проскрежетала пожилая колдунья, сгорбившаяся над стопкой пергаментов с огромным орлиным пером в сморщенной руке. Её имя было мисс Тесея Спраут, но все в министерстве называли её «Мадам в глаз дам». За глаза, конечно, никто бы не осмелился сказать такое ей в лицо ради сохранности этих самых глаз. Хотя Том так и не смог услышать ни одной истории, в которой эта сгорбленная строгая старушка хоть как-то оправдала своё прозвище. — Меня направили к вам на помощь, мисс Спраут, — вежливо ответил Том, разглядывая заваленный описями стол. — А, сослали, значит, — махнула рукой та, даже не глядя на него. — То ни одного помощника не дождешься, а то сразу два. Вы там считать-то умеете? — спросила она у потолка. Из тумана донёсся странный скрежет, и она кивнула, словно что-то поняла. — Ладно уж, иди, там какой-то мальчонка в пятидесятом ряду пытается обезвредить драчливую вешалку. Он тебе скажет, что делать. Она вновь склонила полностью седую голову над пергаментом так низко, что почти задела свежие фиолетовые чернила кончиком длинного носа. Том пожал плечами и отправился, куда было сказано. Если он тут не один, а с каким-то «мальчонкой», то, возможно, ему удастся свалить на него составление описей. Том все шел и шел мимо стеллажей, вглядываясь в таблички с облетевшей позолотой, а номера пятьдесят так и не было. Когда он добрался до сорокового ряда, то оглянулся и понял, что не может разглядеть дверь и конторку. Сороковой ряд тянулся вглубь и терялся во тьме, и Тому вдруг показалось, что за ним оттуда наблюдают. Сразу вспомнились пропавшие два десятка сотрудников. Он достал из кармана палочку на всякий случай и отправился дальше. Когда он только зашел, ему казалось, что зал вполне обычного размера, но теперь он ощутил истинный его размах. Рядом что-то громко хрустнуло, раздался вопль, и Том подпрыгнул на месте, резко вскинув палочку. — Кто здесь? Выходи, — приказал он, сосредотачиваясь на окружающей его магии. Магические потоки напоминали топкое болото. От них сразу разболелась голова, и Том постарался отключиться от магического фона окружавших его предметов, но их было слишком много. Перед глазами все поплыло. По ряду вдруг пронеслась странная вспышка, заставившая Тома быстро вскинуть палочку. — Я тебя чувствую, — прошипел он. — Не делай глупостей, выходи. В ответ откуда-то слева раздался хрип, совсем не похожий на человеческий. Том осторожно шагнул вперед и завернул в темный ряд. «Нет тут никаких мертвых сотрудников, всё это выдумки», — повторял он про себя. Хрип оборвался, света становилось всё меньше, голова болела все больше, а затем раздался быстрый звонкий топот, и, прежде чем дезориентированный Том успел воспользоваться хотя бы люмосом, что-то молниеносно метнулось к нему из темноты и ударило в глаз. Томов затылок с треском встретил каменный пол, под черепом взорвалась осколками боль. Воротник его рубашки кто-то дернул на себя, рядом раздался чей-то голос, грохот, и все затихло. — Эй, парень, ты как? Том с трудом разлепил веки и тут же зажмурился от яркого света люмоса. — Кажется, сотрясение, — задумчиво пробормотали глубоким мужским голосом. — Ничего, сейчас поправим. Ну ка… О! В этом «О!» звучало такое удивление, что Том вновь распахнул веки, одно из которых стремительно опухало, закрывая обзор. Свет люмоса приглушили, и теперь Том смог рассмотреть мужское лицо в очках. В затылке пульсировала боль, но Том сразу пришёл в себя. — Аврор Поттер? — прохрипел Том. Это лицо он узнал бы где угодно. На «мальчонку» Поттер не тянул даже в полутьме и с Томовым заплывшим глазом в качестве свидетеля. Откуда он тут взялся? — Мистер Риддл? — спросил тот, проведя ладонью по торчащим во все стороны темным волосам. — Откуда вы знаете моё имя? — ещё больше удивился Том. Он часто видел Поттера, они работали в одном отделе уже пару лет, но не были представлены друг другу. Авроры не очень жаловали «кабинетных крыс», а сам Том по некоторым причинам не спешил заводить с ним знакомство и сбегал, стоило лохматой макушке замаячить на горизонте. — Работа такая, — приятно улыбнулся Поттер и протянул ему руку. — Вставай. Том ухватился за смуглую ладонь и поднялся на ноги. Он ещё никогда не стоял так близко к аврору. Поттер был лишь слегка выше и шире в плечах, но излучал такую ауру, что казался куда крупнее. От него веяло магической силой, твердостью и чем-то таким успокаивающим, что хотелось просто довериться ему без оглядки. Тонкие волоски на коже Тома встали дыбом. Поттер был одет в фирменный алый сюртук аврората с поясным ремнем, расстегнутый на пару пуговиц, и узкие черные штаны, заправленные в высокие сапоги. «Ну приве-е-е-е-ет», — мысленно протянул Том, спускаясь взглядом по ладной фигуре, и тут же себя одернул. — Кхм, что вы тут делаете, мистер Риддл? — спросил Поттер, прочистив горло, и Том осознал, что неприлично долго его рассматривает в полной тишине. Он быстро заморгал и неловко кашлянул. — Меня отправили помогать, — Том вдруг вспомнил о нападении и начал озираться по сторонам. — Что это было, мистер Поттер? У самого стеллажа он увидел перевернутую деревянную напольную вешалку с массивными длинными крюками. Вешалка дергала короткими толстыми ножками в виде лап льва, и до него начало медленно доходить. Том побледнел. Он не смог одолеть идиотскую вешалку в присутствии самого Поттера! Гарри Поттер был знаменитостью. Лучший следователь аврората, не раз спасавший страну от жутких маньяков и темных волшебников, был ещё и красавчиком, так что быстро полюбился публике. Он каждый год получал премию магического еженедельника за самую обаятельную улыбку, давал интервью журналам для домохозяек и красовался на всех министерских агитплакатах. Очкастое лицо закона и порядка ежедневно провожало Тома на работу с витрин Косого Переулка. — Эта вешалка сумела от меня удрать. Видимо, она притаилась в этом ряду и прыгнула на тебя. Шустрая деревяшка, я её уже полчаса ищу, — мягко улыбнулся Поттер без тени издёвки. Вешалка в ответ издала тот самый хрип, что испугал Тома, хоть он в этом и никогда не признается. — Позволишь? — Он быстро и профессионально ощупал затылок Тома, нашел шишку и избавился от неё каким-то хитрым заклинанием, аккуратно придерживая волосы, а затем свёл синяк под глазом. Том задержал дыхание и не выдыхал, пока чужие руки не исчезли. Головокружение начало отступать, перед глазами окончательно прояснилось, и Том смог, наконец, собраться с мыслями. — Благодарю, мистер Поттер, — кивнул он, отстранившись от волшебника на приличное расстояние. — Я не ожидал такого вопиющего нападения в министерстве средь бела дня. От вешалки! Мерлин, на его могиле напишут, что он проиграл бой с мебелью. Наверняка же Поттер все расскажет своим коллегам, весь отдел будет смеяться… Его репутации конец. — Я тоже, — вдруг совсем по-мальчишески улыбнулся Поттер и указал на еле видный синяк на своей скуле, который Том сразу не заметил. — Надеюсь, это останется нашим секретом. Не хочу, чтобы все газеты писали о моей трагической кончине от лап преступной вешалки. Зная Скитер, могу сказать, что она выдумает целую банду, скажем: комод-насильник, вороватая обувница и антресоль-людоедка. Вся Англия будет дрожать и сжигать мебель! Губы Тома сами собой разъехались в широкой улыбке, и он рассмеялся. Ему почему-то показалось, что даже если этот синяк аврор получил не от вешалки, он все равно бы так сказал, чтобы Том не чувствовал себя неловко. Именно такое впечатление он производил. — Мы не можем этого допустить, сэр, — проклятая улыбка все никак не хотела сходить с лица, и Том поспешно отвернулся, принявшись разглядывать содержимое стеллажей в этом ряду. Он повел себя слишком легкомысленно. — Мисс Спраут сказала, что вы объясните, что нужно делать с этим, — после небольшой паузы произнес Том, успокоившись, и кивнул на полки. Поттер за спиной тяжело вздохнул и принялся поднимать драчунью вешалку. Том не мог вообразить, что он мог натворить, чтобы оказаться в архиве. Переспал с внучкой Главного аврора? Перепутал записи всех дел за последние десять лет? Сказал в интервью, что у министра Фаджа в шляпе-котелке живут дятлы, которые постоянно долбят его голову? — Идемте в другой ряд. Эту вешалку я уже обезвредил, но нам предстоит разобраться с другими артефактами, — позвал он. Любопытство так и распирало, но Том не позволил ему вырваться наружу. Он прошел за ним несколько рядов и оказался наконец в пятидесятом. Поттер наколдовал несколько светящихся шариков, и они зависли над их головами, освещая пыльные полки с хламом. Чего там только не было: шкатулки, кастрюльки, сервизы, шали и мантии, книги, украшения, ботинки и даже один золотой унитаз с зубами. Всё это хранилось в пронумерованных ящиках с датами месяца и года. Том представил, сколько здесь рядов, а в них стеллажей, а на них ящиков, и чуть не присвистнул вслух. Все это барахло хранилось тут Мерлин с каких лет! — Ну, приступим! — подмигнул ему Поттер и указал на ящик. — Вот, займись набором этих ложек, а я возьму вилки. Они кусают пальцы, так что будь внимательней. — Да, сэр, — Том безропотно принялся за работу. Спустя час и двадцать покусанных пальцев Том совершил ошибку. Он выругался вслух и испепелил одну ложку. И снова выругался. Никогда в жизни он больше не прикоснется ни к одному столовому прибору. Будет падать лицом в тарелку и есть. — Простите, сэр, — извинился он сквозь зубы, с ненавистью глядя на гору ложек. — Я сорвался. Её можно вычесть из моей зарплаты? Поттер не возмутился, лишь весело хохотнул. — С ума сошли? — он небрежно махнул рукой. — Знаете, сколько артефактов испортил я? Всё равно они никому не нужны, просто запишем, что ложек было меньше. Это не хранилище, это настоящий храм для грешников, и всё это лежит тут только для того, чтобы мучить нас, не более. Том про себя скептически хмыкнул. Стал бы министр тратить ресурсы на этот архив, если бы от него не было пользы? Этот скряга жал средств даже на мыло в туалете. Но возражать, конечно, не стал, просто вернулся к проклятым ложкам. Он старался не оборачиваться, хотя ему постоянно казалось, что взгляд Поттера прожигает его спину. — Надолго вы сюда? — спустя ещё полчаса внезапно спросил Поттер, заставив Тома вздрогнуть. Он увлекся процессом обезвреживания, когда приловчился вовремя одергивать пальцы. Поттер давно уже наколдовал себе стул и стол, за которым с удобством расположился, но Том упрямо не желал показывать, что ноги затекли, пока он стоял, склонившись, у стеллажа. В конце концов, он на десять лет моложе Поттера. — Я не знаю, сэр, — ответил он. — Это решать мисс Грейнджер. — Мисс Грейнджер? — удивился тот. — Это она отправила вас сюда? — Да, сэр, — коротко отрезал Том, добавляя о ней много чего нелестного про себя. — Понятно. Дальше работали в молчании, которое с каждой минутой становилось все более неловким. Чужое присутствие ощущалось особенно сильно, тишина, нарушаемая лишь заклинаниями и редкими ругательствами, разрасталась, давила. Нужно было завести непринужденную беседу, Том никогда не страдал от стеснительности и прочей чепухи, он всегда виртуозно втирался в доверие, если было нужно, но в этот раз в голову лезли одни глупости. «Мистер Поттер, симпатичные штаны. А что под ними?» «Мистер Поттер, погодка сегодня отличная, правда? Вам в ваших штанах не жарко?» «Мистер Поттер, я читал статью о вас на той неделе. Вы там на колдофото были в этих же штанах, у вас что, других нет? Пошире, к примеру…» Том ругал себя за эти мысли, но треклятые штаны проникли в его мозг и зацепились штанинами за извилины. Наверное, дело было в том, что Поттер оказался совсем не таким, как в газетах. Не таким устрашающим, не таким неприступным, не таким высокомерным. Он излучал силу и спокойствие, а ещё трогательную доброту и лукавство. И ноги его в этих тесных штанах смотрелись неприлично сексуально. Том просто растерялся. — Кстати, хотел сказать вам спасибо, — Том вздрогнул так сильно, что уронил ложку. Пока он лихорадочно придумывал, как разрядить обстановку, Поттер взял всё в свои руки. — Благодаря вашей скрупулёзности мы смогли упрятать Боунса за решетку. Этот вёрткий пи… кхм, мерзавец почти доказал свою невиновность. — У меня хорошая память, — Том неловко прочистил горло, радуясь, что Поттер не видит румянец на его щеках. Было приятно, что Поттер узнал, благодаря кому пойманный им преступник оказался за решеткой. Значит, он знал, кто такой Том и как выглядит. — У вас настоящий талант. Не думали перейти в следователи? Том всей кожей почувствовал, что Поттер оказался прямо за его спиной. Он напрягся и вновь задержал дыхание, но рука Поттера просто схватила с полки коробку с обезвреженными ложками. Том оказался в дико неловкой ситуации. Аврор стоял слишком близко, почти дышал в его затылок. И он задал какой-то вопрос, который Том забыл сразу же, как понял, как близко они стоят. Время словно замедлилось. Нужно было срочно что-то ответить, пока все не стало слишком неловким. А Поттер все не уходил, гремел ложками в коробке и ждал ответа. «Повернись к нему лицом!» — сам себе приказал Том. Но не смог сдвинуться с места. «Хотя бы скажи что-нибудь!» — У-ум, — выдохнул Том какой-то странный, постыдный звук на выдохе. И тут же весь покрылся испариной от стыда и неловкости. «Это же Поттер! Сам гребаный Поттер, знаменитость! Поговори с ним нормально!» — Что вы сказали? — голос прозвучал так близко к уху, что Том машинально шагнул в сторону. — У вас что, профессиональная привычка — стоять за спиной? — грубо ответил Том, усилием воли заставив себя развернуться. — О, простите, — Поттер с недоумением нахмурился, будто даже не заметил, что подошел так близко. Он вернулся на своё место, и Том смог расслабиться, но ненадолго. Вновь повисло это тягостное молчание. Поттер попытался вновь завязать разговор, спрашивал о пустяках вроде работы и увлечений, но в Тома уже вселился бес. Он односложно отвечал, демонстрируя свою незаинтересованность, и разговор иссяк сам собой. Наверное, он просто сошёл с ума, раз не пытается подружиться с важной министерской шишкой. Вешалка нанесла непоправимые травмы мозга, скоро он начнёт разговаривать с туманным потолком, как мисс Спраут, и она его усыновит. Мама будет безутешна. — Нам пора, сэр, — стоило только стрелке часов доползти до шести, сказал Том. — Рабочий день окончен. Он впервые за прошедшие часы оглянулся на Поттера. Тот с досадой посмотрел на часы, уронил перо на пергамент с описью обезвреженных вилок и снял свои очки. — Не успели, — констатировал он, протирая стекла краем сюртука, и посмотрел на Тома. Лицо без очков стало каким-то беззащитным и совсем открытым. Небольшая щетина подчеркивала четкую линию челюсти, а глаза… Том только теперь обратил внимание на то, какие у него яркие зелёные глаза. Газеты не могли передать все их насыщенность и теплоту. — Нам нужно остаться и закончить? — уточнил Том, пряча недовольство. Задерживаться не хотелось. Хватит с него этого напряжения. — Закончу завтра, — устало ответил Поттер. — Не думаю, что тебя вновь сюда отправят, скорее всего, мне в напарники достанется кто-то другой. Прощайте, мистер Риддл. Тому это внезапно не понравилось. — Я вернусь закончить то, что начал, даже если мисс Грейнджер сжалится и скажет, что с меня довольно, — твердо ответил он. — Никогда не бросаю работу на полпути. — Вот как? — усталость мигом испарилась, и Поттер бодро подскочил со стула. — Рад слышать, что юноша в вашем возрасте так ответственно относится к работе. Том скривился про себя. Он не хотел, чтобы Поттер считал его юнцом, у которого пух на щеках растёт. У него вообще ничего на лице не растет, кроме бровей. Том пытался отрастить бородку, но получил лишь одинокий волосок на подбородке. Почему-то рыжий. — Мне двадцать один, сэр, — покачал головой Том. — В моём возрасте все уже должны понимать, что такое быть ответственным. Увы, это возможно только в идеальном мире. Большинство сверстников Тома валяли дурака, пока он прогрызал себе место под солнцем. Катались по миру, искали себя, пробовали разные профессии. Из всего его выпуска он один смог сам, своими силами, занять довольно солидную должность. А ведь начинал он с приемщика писем! Целыми днями только и делал, что сортировал почту по лоткам. Зато не пришлось брать деньги у отца, как все от него ожидали. Бабушка с ума сходила от беспокойства, мать пыталась манипулировать своими слезами, отец то и дело клялся, что у него случился инфаркт, и напрасно гонял карету скорой помощи, но Том не прогнулся и не взял у семьи ни сикля. Он стал самым молодым помощником руководителя за всю историю отдела и не собирался останавливаться на достигнутом. И теперь — такой удар. Ссылка в архив. — Некоторые просто взрослеют раньше, — мистер Поттер вновь оказался слишком близко, его глаза, спрятанные теперь за круглыми стеклами, внимательно просканировали Тома. — Это не хорошо и не плохо, всему своё время. Сестричка раннее взросление Тома называла «внутренней бабкой». Том не мог понять, почему не внутренним дедом, раз он мужчина, но Персея не спешила объяснять, только мерзенько хихикала. — До завтра, сэр, — натянуто улыбнулся он и пошел прочь, не оглядываясь. О, Мерлин, он точно отомстит Грейнджер.

***

Грейнджер не собиралась жалеть Тома. Эта страшная коварная женщина с милой улыбкой сказала ему, что он будет обитать в архиве до тех пор, пока не кончится наказание мистера Поттера, потому что ей жаль его. Ужасная женская логика, вот, что это было. Поттер был ей ближе, чем коллега, с которым они уже несколько лет виделись практически каждый день, и однажды даже обедали вместе. Она оказалась фанаткой Гарри Поттера, какая банальщина! Том потерял всякое уважение к ней. Где-то в глубине его стылой души, холодной, как ледники Арктики, все же засела солидарность с этой гарпией. Поттера и правда было жаль, особенно когда он печально вздыхал и с тоской смотрел на бесконечные ложки. Но он не признал бы это даже под пыткой. Теперь Том должен был до обеда работать в отделе, а после — идти в архив. Ужасная глупость, ведь дела на его столе копились, отчеты множились, преступники страдали в ожидании подписанного приговора… Ну, может, и не страдали, конечно. В камере аврората всё же лучше, чем в Азкабане. Том как-то дремал в одной, даже поразился, какие мягкие там матрасы, да и обеды приносят по расписанию. — Мисс Спраут? — Том спустился в зал со стеллажами и увидел, что архивариус лежит, уткнувшись лицом в стопку своих пергаментов. — Мисс Спраут! — он кинулся к ней и поднял голову, сразу начав искать пульс на дряблой шее. — Ша! — глаза старушки вдруг распахнулись, она закричала и заехала кулаком Тому в глаз. — Ай!!! — Том схватился за пострадавшую часть лица. — Ты что, насильничать вздумал? — мисс Спраут резво вскочила и раскинула руки, опровергая все подозрения о своей весьма вероятной кончине. — Я?! Вас?! — от неожиданности закричал Том, прикрывая глаз рукой, и посмотрел на сгорбленную спину, обтянутую фиолетовой мантией со следами присутствия в шкафу мисс Спраут моли. — Мисс Спраут, мистер Риддл просто хотел удостовериться, что с вами всё в порядке, — рядом неожиданно возник мистер Поттер и крепко взял Тома за локоть. — Вы как? — А-а-а, а я уж подумала, что насильничать, — старушка будто бы расстроилась и села на своё место, словно ничего не произошло. — Точно не хотел? И уставилась с надеждой. — Точно, — выдохнул Том. — Ну, идите, мальчики, работайте, — мисс Спраут утратила к ним всякий интерес. Том с удивлением посмотрел на Поттера единственным целым глазом, но тот лишь очаровательно улыбнулся и потянул его вглубь зала. — Теперь я понимаю, почему её зовут «Мадам в глаз дам», — пробурчал себе под нос Том, стоило им отойти от конторки. — Пугающе очевидное прозвище, без огонька и фантазии. — Да уж, я тоже сначала не понял, а потом как понял, — Поттер показал на свой глаз. — И вас тоже? — воскликнул Том. — Мисс Спраут уверена в своей неотразимости и всё ещё бл… э-э-э, ведет активный образ жизни. Две эти черты характера превратили её в озабоченного гиппогрифа, — невозмутимо улыбнулся тот. Том подумал, что он очень часто улыбается. Не зря ему каждый год награду вручали, наверное, у него уже профессиональная деформация челюсти. Том столько не улыбался в месяц. Может, даже в год, если не учитывать тот год, когда с ним по соседству поселился дед Перкис. Дед почему-то решил, что Том — это вампир, который прикидывается волшебником, и взвалил на свои тощие плечи миссию по изгнанию скверны с улицы респектабельных волшебников. Том знатно веселился: шипел от соприкосновения с серебром, демонстративно прятался от яркого солнечного света и с наслаждением пил томатный сок из прозрачной бутылки у него под окном. Его внутренняя бабка странно срезонировала с дедом Перкисом и тоже поехала крышей. — Упаси нас Мерлин от поползновений в сторону этого гиппогрифа, — передернул он плечами. Было очень неудобно перед Поттером. Вчера ему дала в глаз вешалка, сегодня — старая карга. Что завтра? Что теперь думает о нем этот мужчина? Из-за волнения и неловкости Том замолчал, опасаясь ляпнуть ещё что-нибудь такое же глупое, как оскорбление мисс Спраут. — Давайте подлечим ваш глаз, — Поттер все ещё не выпустил из захвата его локоть и уверенно потянул Тома ближе к себе. Аромат его одеколона и жар, исходящий от тела, на секунду заставили голову Тома закружиться. Он запутался в своих ногах и споткнулся, полетев вперед носом. Носу пришлось находиться в полёте недолго. Он довольно быстро приземлился на твердую грудь, обтянутую сегодня черной водолазкой. Сильные руки подхватили его, не давая повалить их обоих на пол, прижали к крепкому телу. Том задохнулся от необычного чувства, которое не смог идентифицировать. — Прошу прощения, я… — зарделся Том, подняв взгляд на аврора. Зря он это сделал. В глазах мистера Поттера было что-то такое прекрасное, всепоглощающее и чувственное, что Том забыл, как связывать слова в предложения, и даже алфавит вылетел из головы. — Ничего страшного, — тихо ответил мистер Поттер, вырывая Тома из-под колес поезда, куда он мысленно сам себя положил. Его ладонь очень интимно поднялась вверх по телу, а затем коснулась щеки Тома. — Вы в порядке? Будь Том книззлом, он бы потянулся вперед и начал бы тереться о его ладонь. — Жаль, что я не книззл, — случайно вслух сказал Том. — Что? — с недоумением моргнул тот. — Что? — встрепенулся Том, побледнев ещё сильнее. — Вы сказали, что… — он захлопал длинными темными ресницами, и Том залюбовался ими на секунду. — Я, эм… — Том тоже часто заморгал, пытаясь придумать, как выкрутиться. — Я пошутил. Вы знали, что книззлы очень ловкие? В отличие от меня, очевидно. То есть не то, чтобы я считал себя… эм. Господи. Забудьте! У меня с чувством юмора не очень. Я шутить не умею, так что не обращайте внимания, мистер Поттер. Мне вообще нельзя шутить, в последний раз это закончилось падением Перкиса в канаву, и… — Том мысленно умолял себя заткнуться, но вот беда, взгляд Поттера превратил его в нечто, не оснащённое системой тормозов и интеллектом. — Гарри, — вдруг сказал мистер Поттер. — А? — сразу заткнулся Том, вспомнив, что затормозить можно, просто оттолкнув его. Но попытка с треском провалилась. Он снова споткнулся и снова полетел вперед. На Поттера. Снова! Хотя казалось, что падать дальше уже некуда, дно пробито. Тот пошатнулся, но устоял, приняв на себя его вес и вновь крепко обхватив за пояс, убрав, наконец-то, свою идиотскую крупную ладонь с длинными пальцами со щеки несостоявшегося книззла. — Вы нервничаете, — успокаивающе улыбнулся тот. — Я понимаю, вам неловко, в моём присутствии многие теряются. Поэтому я предлагаю перейти на более простое обращение. Можете звать меня Гарри, а я буду звать вас Том, если вы не против, конечно. Том понял, что вешалка повредила мозг не только ему. Ведь не могло же его тупое поведение привести к симпатии? Сам Том на месте Поттера уже бы брезгливо оттолкнул от себя придурочного мальчишку. — Хорошо, — кивнул ошарашенный Том. — Ладно, — вторил ему Поттер. Гарри. Повисло молчание, и Том осознал, что бесстыдно виснет на авроре, обхватив его руками за шею, а тот всё ещё крепко прижимает его к своему телу. Горячему, сильному, спортивному телу, такому твёрдому и ГОСПОДИБОЖЕ! — Глаз! — воскликнул Том, разжав свои руки, и буквально оттолкнул его. — Глаз? — Поттер отступил. — Да! Болит! Глаз. Болит. Они отшатнулись друг от друга, и Том подумал, что хуже ситуации не придумаешь. Он вис на знаменитости, как какая-то сопливая школьница-фанатка! — Прошу прощения, кажется, моя голова пострадала больше, чем я думал, — резко выпалил он и надменно вскинул подбородок, натягивая маску холодной вежливости. Это было трудно, потому что щёки до сих пор горели, как и уши, как и гордость — всё горело синим пламенем. — Я вёл себя неподобающе и не должен был хватать вас руками. Поттер тоже взял себя в руки, все эмоции пропали с его лица, губы поджались. Уже без всякого трепета он сжал подбородок Тома, внимательно осмотрел глаз и шепнул пару заклинаний. — Придешь домой — обязательно наложи мазь, — строго сказал он. Тому стало не по себе. Теперь вся мягкость исчезла, лукавые нотки пропали из голоса, глаза сверкнули сталью. Человек со страниц газет предстал перед Томом во всей красе. Это оказалось весьма… будоражащим зрелищем. «Верните мне предыдущую версию», — хотелось попросить ему. — Хорошо, мистер… — Том прервался, заметив, как тот вскинул одну бровь. — Гарри. Спасибо, — закончил он. Том умел отпугивать людей как никто, он всю жизнь в этом тренировался. Ему не нравились люди: ни добрые, ни плохие, ни умные, ни тупые. Он любил проводить время в одиночестве и тщательно пестовал свой образ засранца, тренируясь на соседских книззлах. Они не особо его понимали, но проникались. Никто не мог заглянуть за образ и увидеть настоящего Тома, никто, кроме его семьи. На несколько минут Том потерял контроль над собой, но это ничего, это бывает. — Приступим к работе? — обронил он, отворачиваясь от слишком внимательного взгляда из-под очков. Они вернулись в ряд номер пятьдесят и продолжили составлять описи кусачих столовых приборов. Сегодня тишина между ними казалось очень особенной, такая тишина бывала между родителями Тома, когда они ссорились и не желали говорить друг с другом, хотя каждому было, что сказать. Но из-за упрямства они оба только вежливо перебрасывались повседневными фразами. Но Том не ссорился с Поттером. Он просто провёл ГРАНИЦУ. С другой стороны, Поттер мог подумать, что Том решил, что аврор к нему пристаёт. Том уставился в спину Поттера круглыми глазами. Неужели он действительно так подумал?! Том прокрутил в голове всю ситуацию и с ужасом понял, что Поттер действительно мог так подумать. Это ведь Поттер первый его схватил, а уж потом Том от неожиданности обнял его за шею и начал истерить. Том не разбирался в таких ситуациях. Вообще-то, ему всегда было всё равно, кто и что может подумать. Но вот допустить, чтобы Поттер думал о нём, как о какой-то… пугливой неженке, он не мог. Том был сволочью, педантом и «жопой велосипедиста», как говорила Персея. Но не неженкой. Спустя три часа молчания, нарушаемого лишь вежливыми просьбами передать артефакт, Том понял, что его мозг сварился вкрутую, как куриное яйцо. — Мистер… Гарри, — решительно сказал он. — Простите, что был резок с вами. Я упал на вас, это было так неожиданно, что я немного разнервничался. А когда я нервничаю, я становлюсь… грубым и несколько суетливым, — очень удачно смог завуалировать Том слово «говнолоид», которым часто величала его та же Персея. У сестренки вообще было много непонятных прозвищ для него, но Том относился к этому снисходительно, отчасти потому, что половина этих выражений была правдой. Признавать свои ошибки Том тоже не любил. Обычно он делал вид, что так и хотел сделать. Однако, звезда аврората — слишком значимая фигура на политическом олимпе. Поттер медленно обернулся и задумчиво скользнул взглядом по сгорбившейся над полкой шахматным конём фигуре Тома, даже не подозревая, что Том зарабатывает себе сколиоз просто потому, что ему неловко сидеть с ним рядом. — Довольно необычный способ борьбы со стрессом, — наконец ответил он и слегка приподнял кончики губ. Том сразу почувствовал, что вокруг потеплело градусов на десять, а где-то в тумане на потолке запели ангелы. — Но я не посчитал тебя грубым, Том. Я думал, что напугал тебя. «Напугал, ещё как напугал! — сказала внутренняя бабка Тома. — Своей этой водолазкой дурацкой, обтягивающей мускулистые руки и грудные мышцы, руками этими самыми, с проступающими венами и крупными ладонями, запахом пряностей и горького цитруса, и водолазкой с закатанными до локтей рукавами, и снова водолазкой, и ещё раз… Кто вообще разрешает надевать на работу такие обтягивающие вещи?! Он же заправил её в узкие черные брюки с широким кожаным ремнем и напялил тяжелые форменные ботинки, как участник группы Роковые Сестрички какой-то! Штрафовать таких надо за разложение морали!» — Что вы, — фальшиво улыбнулся Том. — Вы поймали меня, а это вовсе не страшно. Не хотелось бы заработать сотрясение второй раз за неделю. «И вести рукой по моему телу было, конечно, обязательно. И прижимать к себе так… так…» — возмутился про себя, вновь чувствуя жар, приливающий к щекам. Он никогда не чувствовал себя так неловко, как последние пару дней. Никогда! — И всё же, вам было неприятно, — проницательно заметил аврор. — Вы стараетесь держать дистанцию, а я эту дистанцию нарушил, причем весьма нагло. Простите, я не должен был. Тома не оставляло ощущение, что у всего этого есть какой-то подтекст, вот только какой? — Всё нормально, — он распрямился и твёрдо посмотрел на Поттера. — Я не хотел быть грубым. Они продолжили работать, но теперь атмосфера переменилась. Это напоминало вчерашний день, когда Том не мог и слова нормально сказать, а Поттер все пытался выспросить что-то, как будто специально расшатывая его нервы. Профессиональная деформация у него ещё одна, что ли? Обязательно нужно устроить допрос хотя бы раз в день, иначе бессонница замучает? Последней каплей стал его вопрос: «вы часто смотрите на часы, вас кто-то ждёт дома?» И вроде бы совершенно невинный, логичный, ведь Том и правда постоянно смотрел на часы, отсчитывая секунды до окончания этой неловкости, но почему-то именно он заставил его вновь перейти на резкий тон. Наверное, потому что дома его ждали лишь немытая посуда, трактат по теории магии и контрольная для университета. Не то чтобы он жаловался на свою жизнь, трактат был безумно интересным, и ему нравилось учиться, но порой хотелось чего-то другого, радостного и непонятного. Его жизнь превратилась в рутину, в которой нет места чудесам. Он сам выбрал такую судьбу, и не должен был жалеть. — Да, — ответил он, — ждёт. Перкис, должно быть, уже соскучился. — Странное имя — Перкис, — голос Поттера стал ниже на пару тонов. — Это твой кот? Том про себя вспомнил сухого старичка с реденькой козлиной бородкой, который бежал за ним, размахивая колом, и невольно улыбнулся. — Нет, это волшебник. Просто я зову его по фамилии, имя у него странное. Деда звали как-то на «Б», Том даже не пытался вникнуть. А обращаться к этому сумасшедшему «сэр» язык не поворачивался. Он каждый день караулил Тома с работы, глядя в свое окно, а когда видел приближающуюся фигуру, открывал форточку и громко включал на патефоне заговор против вампиров. На сэра он не тянул. Взгляд Поттера стал тяжелым и неприятным, и Том удивился про себя. Наверное, Поттер знал Перкиса и его покоробило такое неуважительное обращение к старику? — Ах, вот оно что, — сказал он и отвернулся. — Что же, тогда понятно. Нам осталось всего полчаса, надеюсь, ваш Перкис за это время не сойдёт с ума. Том не удержался и еле слышно хмыкнул, прикрыв рот рукой. Перкис сошел с ума ещё, кажется, в прошлом веке. Вообще, конечно, было очень грустно осознавать, что дома никто его не ждет, кроме свихнувшегося пенсионера по соседству. Но было бы ещё грустнее жить со своей семьёй в одном доме. Том однажды сам бы свихнулся. Всё-таки родителей лучше любить издалека, из очень, очень далёкого далека. Больше они не разговаривали до самого конца рабочего дня. — До понедельника, — попрощался Том, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он немного сомневался в том, нужно ли ему приходить сюда в свои законные выходные. — До понедельника, — сухо кивнул Поттер, не поднимая головы от отчета. — С кусачими приборами покончили, на очереди сундук с заколдованными мантиями. Том кивнул и быстро пошел прочь из архива. И что за эмоциональные качели? То Поттер улыбается ему, как старому знакомому, то строит из себя сурового аврора. Либо у него не все в порядке с головой после всех травм, либо он не мог определиться, как относиться к Тому. Мисс Спраут снова дремала за своим столом, но в этот раз Том обошёл её по широкой дуге. Глаз все ещё побаливал, но не так сильно, как задетая гордость. Туман под потолком сгустился и потемнел, словно настроился на мрачные думы Тома. — Самое абсурдное место в этом министерстве! — буркнул Том недовольно и вылетел за дверь. Он не любил перемены. В его мире все шло своим чередом согласно плану, и эти перебежки между отделом правопорядка и архивом жутко бесили сами по себе, а к ним вдобавок он теперь должен переживать из-за Поттера и своей неспособности сохранить глаза в целости. У камина он столкнулся с кудрявой мегерой, как назло. — Том! Как там продвигается в архиве? — тонко улыбнулась Грейнджер, кажущаяся ещё более стервозной с этим своим пучком на голове и красной помадой на губах. — Приемлемо, мисс Грейнджер, — ослепительно улыбнулся ей Том. Он ни за что не покажет стерве, как сильно выбит из колеи. Женщина покачала головой и вновь улыбнулась в ответ, но как-то странно. С похожей улыбкой мама гладила Тома по голове, когда он отказывался прислушиваться к ее советам. — Тебе нужно иногда выходить из образа, Том, — тихо сказала она. — Иначе ты сам забудешь, какой ты. Том наградил её непроницаемым взглядом, пожал плечами и ступил в камин. Советы окружающих, ведущих себя как его мать, он не воспринимал близко к сердцу. Матери всегда находят проблему там, где её нет, и бьют тревогу из-за пустяков. Том относился к этому снисходительно и старался делать вид, что все понимает, чтобы не обидеть маму. Но о чувствах Грейнджер он не беспокоился ни капли. Его образ был безупречен и таким и должен был оставаться. Никто не должен догадаться, что у него тоже есть переживания. Людям только дай повод ударить побольнее. Том знал, он сам так делал, и именно поэтому смог подняться по карьерной лестнице. Путь от Дырявого котла до дома составлял всего пару кварталов. В съемной квартире не было камина, зато она располагалась близко к Косому переулку, поэтому Том не торопился её менять. Он очень удачно вырвал эту квартиру из лап какой-то семейной парочки по очень вкусной цене, и его не смущали ни идиотские соседи, ни отсутствие камина, ни наличие постоянно орущих книззлов под окнами. Он любил ходить домой пешком, разглядывать яркие витрины и слушать гомон прохожих. При его приближении из окна дома раздался заговор на латыни. Занавеска колыхнулась, мелькнули острый профиль с козлиной бородкой и тощая рука, сжимающая кол. Предположительно осиновый. На их улочке все дома были респектабельными двухэтажными дуплексами, каждый этаж отводился под одну квартиру, и Тому повезло поселиться аккурат над Перкисом. Точнее, наоборот: это Перкис поселился под Томом. Дед поначалу с ума его сводил своими параноидальными мыслями. Вызывал авроров два раза за день, громко включал заговоры, вызывал охотников за нечистью, обкладывал лестницу травами… Но Том вскоре к нему привык и начал относиться к старику с юмором. Он подозревал, что дед не так болен, как пытается показать, и что на самом деле ему просто скучно. Тому тоже бывало скучно. Но сегодня у Тома было очень, очень скверное настроение, спасибо Грейнджер. — Том! Как хорошо, что я тебя встретила, мне нужна твоя помощь! — из соседнего дома выскочила миссис Харпер — престарелая ведьма далеко за семьдесят, все ещё считающая себя привлекательной девушкой. Её розовая мантия открывала щиколотки в чулках, седые волосы были уложены в высокую прическу, навевающую мысли о моде, принятой во времена королевы Виктории. — У меня барахлят чары на холодильном шкафу, а ты же такой умный, не посмотришь ли… Из раскрытой двери её квартиры хлынул поток книззлов. Они брызнули во все стороны, как шампанское из бутылки, и один из них врезался в ногу Тома, а затем больно укусил прямо над ботинком. Звуки заговора из окна усилились, заголосила миссис Харпер, и это стало последней каплей. — Хватит! — рявкнул он на всю улицу. — Все с вашим шкафом в порядке, миссис Харпер, хватит пытаться меня соблазнить, я ещё не выжил из ума, попытайте счастья с Перкисом! И вам хватит, мистер Перкис! — он развернулся и уставился на окно соседа. — Я не вампир, Мордред вас подери! Я ем нормальную еду и на вашу кровь не позарился бы, даже если бы мне срочно требовалось переливание! Бегайте с колом за миссис Харпер, ей понравится! — Том опустил взгляд на наглого книззла и узнал в толстой ряшке старого знакомца — Листочка. — И тебе тоже хватит меня доводить, наглое животное! Я не дам тебе мяса, тебе нельзя столько жрать! Из окон соседних домов повысовывались соседи, и Том мысленно сам себе поаплодировал. Он закатил скандал посреди улицы, браво. Круто развернувшись, Том быстрым шагом направился к лестнице сбоку, ведущей на второй этаж. Дом встретил его блаженной тишиной, но раздражение не отступило. Он бы хотел, чтобы его встречали ароматные запахи с кухни и ощущение присутствия кого-то ещё. Но в квартире пахло тухлыми яйцами, потому что вчера он взорвал котёл с экспериментальным зельем, и чесноком, который Перкис совал в щели между уличной дверью и косяком. Это все Грейнджер виновата со своими покачиваниями головой. Он просто соскучился по семье, вот и всё! В его жизни все замечательно, и он ничего не хочет менять!