Лантерн

Изумительна и необычна. Удивительный континент, являющийся одним из самых загадочных, запоминается и привлекает своими живописными пейзажами, неповторимым своеобразием животного мира и растительности. Австралия славится красотой, она с каждым годом расцветает, становясь ярче и радуя каждого, кто прибыл в страну. Волшебна и незабываема. Прекрасная, одним словом, Австралия целиком пропитана гнилыми людьми. Теми, что от пяток до макушки набиты отвращением и прожигающей ненавистью — ненавистью, которую скрыть не удается. Той, что всецело и безвозмездно поглощает их, отбирая единственные крупицы здравомыслия. Рассудительности в их стране нет места. Она утекает незаметно, словно песок сквозь пальцы, не оставляя после себя и едва заметные крупинки надежды. Каждый из них утопает в антипатии — в омерзении к подводным жителям. Люди скованы страхом: ложным доказательством, что ломает кости вдребезги, кажущимся реальностью. Те, в свою очередь, живут свободной душой. Особой любви к роду человеческому не питают — опасаются. Но вовсе не думают перед сном о том, как бы чем-то напакостить этим «морским тварям» (в их случае—земным). Там — жизнь. Там — покой. Там, где земля теряет свои силы и вода берет в свои руки власть, силу, контроль. Там, где живут русалки, мерманы, сирены. Там, в царстве Лантерн, где в каждом доме горят фиамеллы. Неописуемой красоты огромное разнообразие живых существ, как совсем безобидных, так и смертоносных. Русалки, сирены, мерманы, что живут в мире и согласии, снуют туда-сюда. Каждый по своим делам. Разные хвосты, волосы, глаза, лица — всё в царстве Лантерн. Всё в царстве Лантерн, включая жестокость, несправедливость и любовь. *** Небезызвестный благодаря своим огромным размерам скат расслабленно скользит, рассекая водную гладь, собрав под собой небольшую тучку маленьких рыб. Напоминает изящными движениями приятный летний ветерок — волшебное зрелище, которым нельзя не восхищаться. Правда, прямо под ним находится кое-что гораздо волшебнее, нечто невообразимо красивое, и это не рыбная тучка. Скопление большого разнообразия кораллов простирается глубоко под водой и создает огромный мерцающий круг, в котором собрались самые разные цвета и формы, а также множество живых существ, от акулы-кита до маленьких крабов. Живые растения всех видов могли напомнить что угодно, например, почти в самой середине, коралл напоминал лотос: пушистые, словно одуванчик, фиолетово-розовые «лепестки» красиво переливались благодаря солнечному свету, который, как ни удивительно, не смотря на глубину, без труда освещал весь риф. Тот, что справа был вовсе огромный, ярко-зелёный, напоминающий оленьи рога, из-за отличающейся высоты он сильно выделялся среди всей живности вокруг, чем всегда привлекал больше всего внимания. Поодаль один из кораллов располагался так, что с одной стороны напоминал вазу, с другой—обычный булыжник, покрытый темно-красным с синими полосами мхом. Там были и бесцветные, словно мертвые кусочки посреди этого «цветочного поля» — так постарался терновый венец. И тем не менее, всего великолепия это не портило. Посреди всего кораллового рифа стояло огромное «дерево». В действительности же это было удивительное сплетение водорослей, напоминавшее его ствол, уходивший в высь, а дальше располагались «ветви» с пышной «листвой». Дерево сплошь состояло из водорослей, правда, оно не было таким тусклым,как могло показаться. От массивных «корней» и до самых кончиков листьев всё светилось в ярком, напоминающем вечернее небо цвете. Свет от этого дерева сиял далеким сапфиром даже для наблюдавших с самой окраины царства. Прекрасный небольшой мирок, кишащий жизнью, звали сердцем Лантерн. Этот мирок не только служил украшением океана, словно курорт для рыбок и прочих живых существ — благодаря ему лантерн жил и процветал, а разрушение райского уголка было недопустимо, ибо нет его—нет жизни. Именно по этой причине посменно работают стражи. Не охраняют ни людей, ни свое царство. Охраняют свое сердце. И каждый готов бороться до последнего. Не умирать. Жить ради этого места. Нападки могут совершиться как человеком,так и природой, а потому стражи следят за малейшей волной, за каждой морской звездой, за их борьбой с улиткой-тритоном и маленькими крабами. За тем, как они высасывают из кораллов жизнь, за тем, как сами кораллы борются между собой. Казалось бы, все ведь так просто! Можно легко устранить хотя бы одну из проблем. Почему бы не уничтожить терновый венец, например? Ответ так же прост, вы, наверное, уже догадались. Баланс. Баланс, который необходим всему, и даже без этого вредителя, все может выйти из строя, а это, повтор, недопустимо. А что насчет людей, их удостоили большой чести. Специально для них военные одеяния стражей, что созданы для особой защиты тех или иных частей тела, не были простыми. Каждый элемент доспехов был эффективным и являлся идеальным видом защитного оснащения для воинов от различных видов оружия, как ближнего боя, так и дистанционного. Доспехи славились своим закрытым боевым шлемом, который служил защитой шеи и ключиц, нагрудником, защищавшим тела воинов-русалов, также горжетом — знаком в форме щита с гербом царства Лантерн в середине, что обозначал лишь полную преданность своим родным землям. И одна из самых значительных частей доспехов — нижний элемент, состоящий из двух частей, что являются защитой основной составляющей силы русалов — хвоста. Плавно переходя с верхней части к нижней, доспехами закрыты места, где находятся кости таза, необходимые для крепления сильных мышц хвоста. Оборвавшись на месте появления боковых плавников, что слаборазвитые и не так важны,плюсом ко всему — это повышает манёвренность, оставляя без не необходимой защиты сам хвост, лат защищает более уязвимое место — раздвоенный плавник, который служит для управления движением в воде. И Чонгук, к слову, чувствует, будто сбежал из плена спустя долгие годы каждый раз, когда снимает их в своем жилье. Но надевает всегда с гордостью. Каждый сантиметр, который он проплывает в них — на благо его народа. Это и есть причина, по которой он все равно в тяжелой ноше чувствует себя свободно и восторженно(второе необъяснимо). К тому же, все говорят, что ему очень идет, у него много поклонниц, которые это подтверждают. И патриотом быть, и красивым «кумиром» — почему бы и нет. Не то, чтобы он падок на это — просто как приятный бонус. Слушать комплименты, между прочим, очень полезно, всегда нужен в окружении тот, кто будет их делать. У Чонгука такие особы есть. Причиной большого внимания вокруг него служила, конечно, и его должность, несколько поклонниц бывало почти у каждого его товарища. Но числом этих поклонниц он, и еще два русала отличались от остальных благодаря внешности. У Чонгука она была поразительно необычная. Всё его корни. Отец был северным, мама же — сари. Именно поэтому хвост Чонгука не был похож ни на один другой: темно-синий цвет самой кожи, и невероятные пурпурные чешуйки, которые даже в темноте смотрелись невообразимо красиво, что уж говорить о том, как они сияли под солнцем. Естественно, это было не единственным достоинством нашего русала. Подтянутое тело, которое, собственно, должно было быть у него, ведь вспомним, кем он служит? Широкие плечи, достаточно крепкие руки, идеальная осанка и притягательный для рук воздыхателей пресс. Черные, как вороново крыло волосы, которые со снятием шлема тут же вздымались и расплывались одуванчиком в воде. Острая линия челюсти, глубокие, карие глаза, которыми только захлёбываться,так и затягивают, не хуже зыбучих песков, точёные губы, и очаровательная родинка прямо под ними. Ну разве можно его называть не иначе как Купидон? Что и делали сначала его друзья с целью слегка подколоть русала, но со временем это так приелось, что «Эй,Купидон!» звучало намного чаще, чем «Чонгук». У Тэхена же, что целую жизнь проводит в бегах и порознь от остальных русалок, не имея и надежды на спокойную и размеренную жизнь, таких бонусов нет и не было, за исключением одного, являющегося родным и, не смотря ни на что, безумно любимым — мама. Он, если быть честным, из-за жизненных обстоятельств, что давят на горло, и не нуждается в лишнем внимании к собственной персоне, понимая, что оно не будет положительно оценено им же. Осознает, конечно, что привлекателен: мужчина был стройный, коренастый, имеющий широкие плечи, которые доказывали крепкое сложение. Он смугловат, волосы его прямые; светлые, переливающиеся в розовый в свету цветов-светильников. Глаза его, проникающие в самое сердце, имеют зеленый цвет. Они глубокие, загадочные, завораживают невероятной красотой, словно бархат мха. Хвост же, как и у большинства русалок, оттенка зелёного чая, с нефритовыми чешуйками, придающие большего обаяния. Осознает, конечно, и не понимает. Задается вопросом: «Зачем она, привлекательность, нужна, если никак не спасает?». Он находится в бегах и не по собственной воле. Вынужден избегать стражей и остальных жителей Лантерн: боится. И не за свою жизнь, нет. За жизнь матери, исполняющую в его жизни две роли: близкого друга и, естественно, родителя. Не злится на нее за ясную ошибку молодости, принимает и не попрекает никогда. Нефера влюбилась и потеряла способность мыслить здраво. «Люблю» — говорила она, ставя приоритеты и желания близкого сердцу человека выше своих, не уделяя внимание словам родителей и друзей про существующие законы и возможную опасность. Попала в сеть, навсегда оставшись с разбитым сердцем, которое не клеится и не бьется, недвижно стоит, навсегда напоминая о собственном грехе. Знают, что в прошлое не попасть, не изменить то, с чем жить, к сожалению, приходится. Они не забивают голову тем, чего уже не вернешь — не имеет смысла. Не возникают — давно смирились со своей участью странника, поэтому и не поднимают тему о несчастной любви и о ее последствиях, не видя в этом толка. Знают одно и крепко держатся за это: они есть друг у друга. Пошатанные судьбой, но родные и любимые. Нефера чувствует вину перед сыном всегда. Видит, что он ее не винит, что, самое ужасное, привык, и что пытается себя убедить в том, что его все устраивает. Но все совсем не так. Даже если Нефере нравится жизнь без посторонних существ — относительно спокойная, размеренная, без лишних передряг — сыну одиноко, не хватает всего, что есть у каждой русалки, которая не в бегах, и это заметить могут все кроме него самого, неистово утверждающего, что ему все нравится, ему и мамы хватает, зачем кто-то еще? Правда, эта мама не слепая вовсе, она замечает взгляды на редко проплывающих мимо русалок, сирен, что заливисто смеются, ярко улыбаются и создают теплые воспоминания друг для друга, но ничего сделать не может, без нее сын наотрез не соглашается вернуться в царство.