Последняя из рода Блэк: Тёмное наследие

1497 год. Блэк-Мэнор.  Свет дрожащих свечей отражался в позолоте фамильных портретов, заполнявших стены кабинета. Септимус Блэк, глава древнего рода, метался по комнате, его бархатный камзол сливался с сумраком. Каждый удар сердца отдавался в висках, словно колокол, отсчитывающий последние минуты до позора. — Долго ещё? — его голос сорвался на хрип, когда пальцы вцепились в резную спинку кресла эпохи Мерлина.  Потемневшие гобелены на стенах шевелились от сквозняка, будто предки шептались за спиной. Новый крик, пронзительный заставил его броситься в коридор. Каменные стены многовекового особняка впитывали отголоски боли, храня секреты поколений. Его сапоги гулко стучали по мрамору, пока он мчался к спальне, где уже пятый час билась в агонии семнадцатилетняя дочь. Воздух был густ от запаха полыни и крови. Катерина вцепилась в мокрые простыни, её ногти порвали тонкое полотно. Мать, Изабелла Блэк, сжала дочернюю руку так, что кости хрустнули. — Тужься, дурочка! — шипела она, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на жалость. — Раз решила гулять с маггловским ублюдком, теперь терпи! Девушка закусила губу до крови. Вспомнила тёплые июньские сумерки, когда сбежала с маглорождённым возлюбленным к лесному озеру. Его смех, рассыпавшийся звёздами в ночи, его руки, смывавшие с неё прах вековых предрассудков… Теперь за этот миг счастья она платила адской мукой. — Мама… — хрипло выдохнула она, когда огненная волна схватки отхлынула. — Он… Джон… — Мертв, — холодно отрезала Изабелла. — Отец приказал стереть память и бросить в  Темзу. Ты думала, мы позволим? Последний крик вырвался вместе с жизнью. Когда тонкий плач новорождённой заполнил комнату, Катерина протянула дрожащие руки: — Дай… Пожалуйста… Но дверь с грохотом распахнулась. Септимус ворвался как ураган, его лицо исказила гримаса, будто он увидел не дитя.  — Ты посмела оставить это чудовище живым?! — рычал он, хватая Изабеллу за запястье.  Младенец заплакал громче, крошечная ручка сжимала воздух в поисках матери. Катерина рухнула на пол, цепляясь за материнское платье. Кровь растекалась по плитам, смешиваясь с слезами. — Папа, она твоя внучка! Удар брошенным подсвечником оглушил её. Медная оправа оставила кровавую полосу на щеке. — Ты больше не моя дочь! — Септимус вырвал свёрток из рук жены. — Кричер! Домовой эльф с выпученными глазами возник с хлопком. Его длинные пальцы обхватили младенца, как паутина. — Отнеси в приют магглов, — бросил Септимус. — И пусть никто не узнает о её магии. — Нет! — Катерина вскочила, не чувствуя разрывающих лоно ран. — Я проклинаю вас! Пусть каждый ребёнок Блэков познает боль отвержения! Пусть ваша гордыня станет вашей могилой! Свечи погасли разом. В темноте завыл ветер, хотя окна были закрыты. Изабелла впервые за жизнь перекрестилась.  1981 год. Дом Андромеды и Теда Тонксов.  Андромеда Тонкс прижалась лбом к холодному окну, за спиной тихо покачивалась колыбель — Кассиопея заснула, убаюканная отцовским голосом. — Мы не можем рисковать, — Тед обнял жену, чувствуя, как дрожит её тело. — Твоя сестра Белла… Она сожгла собственного сына, когда узнала, что он сквиб. Лунный свет скользнул по фамильному кинжалу Блэков на стене — подарок на шестнадцатилетие, который она так и не осмелилась выбросить. — Проклятие выбирает девочек раз в столетие, в день их первого магического проявления— прошептала Андромеда. — Но Касси никогда не показывала способностей. Может… — Нет, — Тед резко оборвал. — Вчера, когда она плакала, бутылочка сама подлетела к ней. Я видел. За окном завыла метель, заметая следы на подъездной аллее. Андромеда закрыла глаза, вспоминая детство в Блэк-Мэноре: портрет Катерины Блэк в Чёрной Комнате, где краска пузырилась на холсте, будто лицо горело; шепотки о девушках, исчезавших в ночь шестнадцатилетия; мать, сжигавшую письма от сестёр-изгоев. — Мы отправим её к надёжному человеку, — выдохнула она.  Тед достал флакон с искрящимся зельем. Жидкость переливалась, как слёзы русалки. — Обливиэйт, — он коснулся каплей языка младенца. — Она забудет наши лица.  Когда Кассиопея засмеялась, ловя светящиеся пузырьки, Андромеда разревелась. Она целовала каждый пальчик на крошечной ручке, зная, что это последняя ночь, когда дочь рядом с ней.  — Ты станешь Хоуп, — шептала она, заворачивая ребёнка в одеяло с вышитыми звёздами. — Надеждой, которая переживёт тьму. Литтл Уингинг. Рассвет Сизый рассвет застал светловолосую девушку на пороге дома №2 по Тисовой улице. Она послушно приняла свёрток, тут вглядываясь в черты лица малышки.  Когда Андромеда исчезла за блондинка нашла в одеяле записку : «Она вернётся в наш мир в августе 1991 года. Храни, её как зеницу ока». А в небе над городком, невидимый для маглов, пролетел феникс, оставляя за собой искрящийся след. Судьба закладывала первую петлю в клубок, который через несколько лет сведёт Кассиопею с мальчиком-который-выжил, наследником другого проклятия.